Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Щербинин Дмитрий - КОВЕР

Скачать Щербинин Дмитрий - КОВЕР

                                         Посвящаю Лене Г...

    Октябрьский  вечер.  Небо  весь  день  было  завешено  пеленой  тяжелых,
провисающих туч, и, казалось, что начнется снегопад - первый снегопад в этом
году. Однако, снегопад все не начинался, и только  ветер  завывал  тяжело  и
низко, словно бы вещал о надвигающейся долгой-долгой зиме.
   Лишь кое-где на ветвях еще сохранились вкрапления желтых и бурых листьев,
большая же их часть уже лежала отсыревшим, темным ковром на земле.  Впрочем,
и те листья, которые еще оставались зацепленными за свои весенние  и  летние
обители в наступивших сумерках настолько  выцвели,  что  тоже  казались  уже
умершими, потемневшими. Между ветвей развесился холодный темно-серый  туман,
и от него на расстоянии двадцати шагов все предметы казались размытыми,  так
что и не понять было  -  дерево  это  стоит,  или  же  какое-то  чудище;  на
расстоянии же тридцати шагов уже решительно ничего нельзя было  разобрать  -
там, в таинственном полумраке все чудилось некое движение.
   Да - там было таинственно, там было  печально,  но,  все-таки,  вся  аура
чудесности нарушалась от того, что это не был некий  отдаленный  от  всякого
людского жилья лес, но всего лишь городской парк, который обступали со  всех
сторон, теснили стены домов. И из-за стен тумана доносилось гуденье машин  -
хоть и отдаленное, но ни на мгновенье не умолкающее,  все  время  настойчиво
шепчущее: "Осень  то  осень,  палые  листья,  туман,  а  тут  поблизости  я,
цивилизация, вот я шумлю своими машинами, спешу, суечусь,  говорю,  покупаю,
продаю, смотрю телевизоры - не забывай про меня..."
   И здесь, из этих стен тумана вытягивалась асфальтовая дорожка  -  асфальт
был мокрым, черным, кое-где в выемках темнели небольшие лужицы, дно  которых
было устало черными, мертвыми листьями; были в асфальте и  трещины,  из  них
пробивалась пожухшая, мертвая трава.
   Сначала в тумане почудилось некое движение,  вот  уже  и  некая  размытая
фигура проступила, и лишь затем смогли продраться  в  этом  тяжелом  воздухе
шаги. Человека который шел звали Миша, и было ему чуть больше двадцати -  от
рождения он был мечтательным и любил уединение. Слышал, что в древней Греции
изгнание из общества считалось самым страшным  наказанием  -  никак  не  мог
понять психологию древних, ему казалось, что уединение, отрешенность от всей
этой суеты, есть величайшее благо - такое благо, которое ни за какие  деньги
не купишь. Вот и сейчас, как и  каждый  вечер,  после  работы  он  не  спеша
прогуливался по парку, и рад был тому, что за  все  время  прогулки  (а  она
продолжалась по меньшей мере уже час), ему так никто и не попался навстречу.
Теперь он остановился, медленно оглядывая темные стены тумана - природа была
погружена в глубокую скорбь; вот-вот  казалось  заплачет,  и  он  чувствовал
тоже, но и знал, что это хорошее, искреннее, поэтичное чувствие. Если, когда
он вынужден был идти по городу или же ехать в  общественном  транспорте  шум
машин не раздражал его - по крайней мере, оставался чем-то  незаметным,  то,
как только он входил в лес, то  этот  уже  удаленный  рокот  раздражал  его,
хотелось чтобы никаких-никаких звуков цивилизации не доносилось;  иногда  он
уходил в дальние леса, но сейчас отдавал себе отчет, что если  уйдет  сейчас
туда, то вернется лишь  поздней  ночью,  где-то  перед  самым  рассветом,  и
попросту не сможет подняться потом, пойти на работу - он вообще как  человек
мечтательный, очень любил поспать. Теперь же он стоял без всякого  движенья,
задумчивый,  печальный,  погруженный  в  себя,  и,  казалось,  что  в  любое
мгновение по щекам его могут покатится слезы. Он уже не замечал шума машин -
природа навеяло на него темное спокойствие...
   И так бы стоял Михаил до тех пор, пока темно-серый туман не сгустился  бы
в непроницаемо черный - тогда, при наступлении ночи,  он  развернулся  бы  и
пошел бы назад в город, к себе домой. Так было много раз до этого, но теперь
все вышло совсем по иному.
   Он увидел как стены тумана распахнулись, и стремительно метнулась на него
некая массивная, темная тень. Первой мыслью  было,  что  это  мотоциклист  -
довольно странно, если учесть,  что  не  было  неизменного  в  таких  случая
оглушительного моторного треска - однако, это было первое, что  породил  его
мозг - он бросился в сторону. Стремителен был его бросок, но, все-таки он не
избежал столкновения. Удар пришелся в левое плечо и был настолько силен, что
Михаил отлетел на несколько шагов, повалился. Он повалился лицом  на  темный
ковер палых листьев и  их  холодное  прикосновение  подействовало  как  ушат
родниковой воды - он тут же вскочил на ноги, оглянулся...
   И тут, не смотря на то, что был человеком сдержанным,  не  смог  сдержать
крика ужаса! Он даже и не помнил, когда в  последний  раз  кричал  так,  но,
должно быть, в самом раннем детстве это было.
   Дело в том, что перед ним стояла ведьма. Да - он  сразу  понял,  что  это
именно ведьма, или Баба-яга, если хотите. Это существо не было  человеком  -
нет-нет, никогда не доводилось видеть ему  ничего  подобного  (разве  что  в
детских снах, но он же просыпался тогда с плачем, звал маму или бабушку).  А
теперь это создание не имеющее ничего общего к привычной ему жизни стояло  в
двух шагах от него. Ведьма, не смотря на то,  что  спина  ее  была  изогнута
огромным горбом-наростом была высока - даже несколько выше Михаила;  на  ней
было некое темное само движущееся, словно бы живое  одеяние,  и,  хотя  Миша
смотрел все в основном на лицо,  но  ему  казалась,  что  вся  фигура  очень
массивная, нависающая над ним как нога  над  муравьем.  Лицо  же,  точнее  -
жуткая морда и заставила его вскрикнуть.  Там  был  громадный,  загибающийся
книзу нос, там  была  необычайно  шероховатая,  похожая  на  кору  древнего,
изгнившего дерева кожа - кожа, словно трещинами в черную бездну  рассеченная
морщинами; был рот, который, если бы распахнулся, мог бы разом оторвать  ему
голову  -  оттуда,  из  под  жирных,  темных  губ,  вырывались  здоровенные,
темно-желтые, прорезанные еще некими ядовито-голубыми жилами клыки. Но самым
жутком в ней были глаза - они были необычайно велики, они выступали из орбит
двумя громадными, темными вздутиями, и там не было белком - только  чернота,
совершенно непроницаемая, можно было бы сказать, что воронья чернота, но там
было некое движенье, некие  кошмарные  образы  продвигались  в  этих  черных
глазищах.
   После крика, Михаил уже не мог пошевелиться - стоял он, дрожал, и не  мог
даже слова вымолвить - оцепенело ждал, что же дальше будет,  когда  же  этот
кошмар  невыносимый  прекратится.  И  еще  он  был  уверен,  что  стоит  ему
пошевелится, как ведьма тут же бросится на него. Неожиданно он почувствовал,
что на плечо ему надавило  что-то  тяжеленное,  леденящее  -  потоки  холода
словно иглы пронзили и тело и голову, сердце защемили - было больно, и он не
мог справится с  дрожью,  дрожал  все  сильнее  и  сильнее,  зубами  отбивал
чечетку. Это ведьма положила ему свою костяную руку на плечо.
   И тут она повела своим громадным носищем, окончания которого Михаил  даже
и  не  видел.  Носище  передернулся,  расширился  до  каких-то   невероятных
размеров, а звук был такой, будто стремительно  сдувается  воздушный  шар  -
того и гляди лопнет - Михаил же почувствовал, как его в буквальном смысле  в
этот невероятный  носище  затягивает.  Но  хоть  этого  не  произошло.  Зато
раздался скрежещущий, и басистый и невероятно пронзительный  голос  -  голос
некой стихии, но не человека:
   - У-у-уф, у-у-уф - русским духом пахнет. Попался ты мне на пути,  помешал
и за это поплатишься...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.07 сек.