Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Михаил Петрович Арцыбашев. - Тени утра

Скачать Михаил Петрович Арцыбашев. - Тени утра

I

     Была весна. Паша Афанасьев, гимназист восьмого класса, освобожденный от
экзаменов по болезни, и гимназистка Лиза Чумакова стояли у  плетня,  который
перегораживал два сада. Лиза прислонилась плечом к  плетню,  и  с  тем,  еще
детски серьезным и уже девически  нежным  выражением  своих  серых,  немного
выпуклых глаз, которое появлялось у нее всегда в  важных  случаях  жизни,  -
слушала и глядела вниз, на  книгу,  которую  держала,  и  на  оборки  своего
светло-серого платья. А Паша Афанасьев, с другой стороны навалившись  грудью
на плетень, потому что ему  было  трудно  стоять,  -  высоким,  надтреснутым
голосом говорил:
     - А если вас не пустят, так удерем сами!.. Не пропадем... как-нибудь! Я
вам там уроки достану, переписку какую-нибудь. Проживете, ничего!.. А трудно
будет сначала... так что ж, без этого нельзя! - беззаботно махнул рукой Паша
Афанасьев. - В этом даже своя  прелесть  есть,  право...  А  то  что  ж  тут
торчать?.. Там ведь жизнь какая!.. Там все движется, живет...  С  работы  на
сходку, - со сходки в театр или библиотеку... вот это я понимаю,  это  жизнь
настоящая; а то, что ж это?.. Я как подумаю, что  двадцать  лет  просидел  в
этой дыре проклятой, так...
     Паша Афанасьев отломил от плетня  гнилую  серую  палку  и  с  отчаянием
швырнул ее в траву.
     Где-то далеко, за зелеными деревьями  и  кустами,  разливавшими  вокруг
какое-то бесконечно зеленое море, насквозь  пронизанное  светом  и  тысячами
удивительно отчетливых свежих звуков, горничная  Чумаковых  Василиса  звонко
прокричала:
     - Ба-рышня!.. идите обедать!.. Ау!.. В  этом  неожиданном  лесном  "ау"
было что-то такое бесшабашно веселое  и  жизнерадостное,  что  Лиза  и  Паша
Афанасьев разом взглянули друг на друга и улыбнулись.
     - Иду-у! - громко, так, что где-то вблизи вздрогнуло маленькое .круглое
эхо, крикнула Лиза, оттолкнулась плечом от плетня  и,  опять  сделав  то  же
наивно-серьезное выражение лица, сказала низким и полным голосом:
     - Может быть, и не пустят, но я поеду... - и, помолчав, прибавила: -  Я
уж так решила.
     Паша Афанасьев восторженно щелкнул пальцами.
     - Ну, вот это я называю - молодец Лизочка!..  -  радостно  задрожавшим,
светлым голосом сказал он. И вы жалеть не будете, Лиза,  милая!..  Они,  что
ж... посердятся и перестанут; а у вас вся жизнь впереди!..  Эх,  заживем  мы
там с вами!.. Работать будем так,  что  только  держись!..  Время-то  теперь
горячее, рабочее, - люди нужны... Кружок у нас там  будет  свой,  хороший...
Будем искать людей дела! - басом прибавил Паша Афанасьев. - Мы с  вами  ведь
еще и сами не знаем, какое счастье окунуться в  самую  гущу  жизни...  Когда
идешь и чувствуешь, что тут рядом, плечо в  плечо,  шагают  такие  же  люди,
рабочие, сильные... смелые...
     Паша Афанасьев сжал кулаки и задорно встряхнул  головой.  На  лицо  его
падал свет, и темные  глаза  блестели  восторгом  и  силой,  и  оттого  ярче
обозначались на этом лице бледные черты слабости и болезни. Лиза внимательно
и доверчиво смотрела на него.
     - А то читаешь, как люди живут, борются, свое счастье куют... иной  раз
дух захватывает, так, кажется, и побежал бы впереди всех, а... ты только  из
книжки, сидя за чаем с вареньем, и узнаешь, что есть какая-то иная жизнь, не
похожая на твое куриное прозябание...
     Лиза тяжело вздохнула и дернула себя за кончик косы.
     - Итак, значит, по рукам? - с шутливой  торжественностью  спросил  Паша
Афанасьев, протягивая руку через плетень.
     Лиза, улыбаясь, посмотрела в его юное милое лицо, - такое  мужественное
и также нежное, чуть тронутое пухом, - и  подала  свою  руку,  маленькую,  с
пухлой ладонью и прелесть какими хорошенькими, изящными пальчиками,  которые
так и хотелось медленно и осторожно перецеловать все подряд. Паша  Афанасьев
крепко встряхнул ее, и на  глазах  у  него  выступили  светлые  беспричинные
слезы.
     - Ах, вы, милая моя Лизочка! - задушевно-напряженным голосом сказал  он
и слабо вздохнул больною грудью.
     -  Барыш-ня!..  -  настойчиво  прокричала  где-то  уже  совсем   близко
Василиса.
     Лиза кивнула головой Паше Афанасьеву  и  пошла  по  дорожке,  быстро  и
упруго ступая желтыми туфельками на обтянутых черных чулках.
     - Да... - вдруг хлопнул себя по лбу Паша Афанасьев. - Лиза!..
     Лиза сейчас же остановилась и оглянулась.
     - Я вам  и  забыл  сказать...  Попутчица-то  для  вас  уже  есть:  Дора
Варшавская... Тоже на курсы едет... Она из Полтавской гимназии...
     - Жидовка? - спросила Лиза издали.
     - Жидовка... то есть еврейка! - огорчился Паша Афанасьев. - Как вам  не
стыдно, Лиза, ей-Богу?.. Я думал, вы выше этого!..
     Лиза внимательно и серьезно посмотрела на него.
     - Я не о том... сказала она спокойно. - Так...
     - Я вас с нею сегодня познакомлю на бульваре, хорошо?  -  спросил  Паша
Афанасьев, мигом успокаиваясь. - Она очень хорошая, развитая девушка...
     Паша Афанасьев задумчиво посмотрел ей вслед, держась за плетень  обеими
вытянутыми худыми руками и покачиваясь  взад  и  вперед.  Потом  мечтательно
поглядел вверх, где сквозь зеленую решетку листьев  ярко  голубело  небо.  В
голове у него  все  еще  стояло  что-то  огромное,  какие-то  рычаги,  люди,
какое-то веселое и страшное движение. Паша Афанасьев  закрыл  глаза,  провел
рукою по мягким волосам и пошел домой, прямо по бурьянам, по молодой зеленой
траве, сплошь пересыпанной мелкими разноцветными глазками простых цветов.
     Стол был накрыт на балконе, и Павел Иванович с Ольгой Петровной  сидели
за столом. Василиса подавала белую миску с зеленой ботвиньей,  звеня  своими
бесчисленными монистами на раскачивающейся во все стороны крупной и  твердой
груди. Гимназистик Сережа бежал с балкона за сестрой.
     - Иду, иду! - крикнула она ему и вдруг, встряхнув косой,  увернулась  и
неожиданно  пустилась  бежать  вокруг  площадки,  быстро   мелькая   желтыми
туфельками. Сережа взвизгнул от  восторга  и  понесся  за  ней.  На  балконе
удивленно и озабоченно залаяла белая лаечка и, подняв  хвост  калачиком,  со
всех ног пустилась за ними, точно покатился какой-то пушистый белый шарик.
     Павел  Иванович  степенно  опустил  газету  на  колени,  снял  очки   и
снисходительно улыбнулся. Ольга Петровна пролила  мимо  тарелки  ботвинью  и
засмеялась.
     - Ну, расшалилась... а еще невеста!  -  мягко  и  с  радостной  любовью
сказала она.
     Лиза стремглав облетела вокруг  большой  клумбы,  налетела  на  лаечку,
запутавшуюся в подоле ее серой юбки, и упала на  дорожку,  руками  в  чистый
желтый песок. Развернувшаяся  книга,  сверкнув  на  солнце  белыми  листами,
далеко полетела в траву.
     - Ага! -  оглушительно  закричал  Сережа  и  осторожно  схватил  ее  за
длинную, развившуюся косу. - Поймал!
     - Я сама упала... - серьезно возразила Лиза, встала,  подняла  книгу  и
степенно пошла на крыльцо. Лаечка выжидательно вертелась у нее  под  ногами,
то и дело становясь на задние лапки; а Сережа  задирал,  встряхивая  круглой
выстриженной головой.
     - Да... упала... Я бы все равно поймал!
     Лиза села за стол, взяла ложку и задумалась. Все смотрели на нее.  Было
что-то такое радостное, милое и красивое в  ее  молодости,  в  ее  небольшой
упругой груди за серым, строгим платьем,  в  ее  только  что  закруглившихся
плечах, в свежем запахе ее волос и нежного, сильного, молодого тела,  -  что
вокруг нее всегда и везде устанавливалась чистая атмосфера молодой  радости,
в которой легко дышалось и  интересно,  весело  жилось.  Ее  новая,  могучая
жизнь, наполнявшая все ее существо, била ключом, освещала  и  согревала  все
вокруг.
     Ложки слабо позвякивали о  края  тарелок;  лаечка  чихала  под  столом;
солнце золотило волосы Лизы. Было просто, тихо и светло.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0629 сек.