Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк. - Пир горой

Скачать Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк. - Пир горой

I

   Над  озером  Увек  спускался весенний вечер.  Скиты  стояли на  правом,
высоком берегу,  в тени векового бора,  от которого потянулись длинные тени.
На низинах и  по оврагам еще лежал рыхлый,  почерневший снег,  а на пригреве
уже чернела земля и топорщилась прошлогодняя сухая и желтая трава. Избитая и
почерневшая дорога шла к  скитам от громадного селения,  залегшего на низком
озерном берегу верст на пять.  Селение называлось тоже Увеком,  как и озеро.
Зимой в скиты ездили прямо по озеру, а сейчас уже выступили желтые наледи, и
дорога  шла  горой.  Именно  по  этой  дороге  и  шел  странник,  мужик  лет
пятидесяти,  с  обветрелым и  загорелым лицом.  За плечами у  него болталась
небольшая  котомка,  прикрепленная к  берестяному  обочью,  какие  делают  в
Сибири;  в руках была тяжелая черемуховая палка,  точно изгрызенная с одного
конца, - она говорила о далеком пути.
   Странник остановился на угорье и  невольно полюбовался развертывавшейся
перед ним широкой картиной.  Да,  хорошее место Увек,  - недаром слава о нем
прошла на большие тысячи верст,  а  увекские скиты привлекали к  себе тысячи
богомольцев.  И озеро хорошо, верст на пятнадцать, а кругом лесистые горы. В
дальнем конце озера зелеными шапками выделялись острова.
   - Угодное место... - проговорил странник и перекрестился.
   Долго он шел сюда,  а  теперь оставалось сделать всего несколько шагов.
Вот  уж  приветливо смотрят бревенчатые скитские избы,  и  старая деревянная
моленная,  и целый ряд хозяйственных пристроек. Все это вместе обнесено было
высоким деревянным заплотом (забором), а большие шатровые ворота всегда были
на  запоре.  Около ворот одним маленьким волоковым оконцем глядела небольшая
избушка,  в  которой жила сестра-вратарь.  К  ней и направился странник.  Он
постучал в оконце и помолитвовался.
   - Господи, Исусе Христе, сыне божий, помилуй нас!
   Ответа  пришлось подождать.  Странник посмотрел на  деревянную полочку,
приделанную к  окну с  левой стороны,  и  улыбнулся.  На полочке лежал кусок
хлеба для заблудящего странного человека - исконный сибирский обычай. Только
на  второе  молитвованье в  окошечко "отдали аминь" и  показалась старушечья
голова, замотанная платком.
   - Аминь, добрый человек... Кого тебе, миленький?
   - А Якова Трофимыча, мать честная...
   - Якова Трофимовича? Нету у нас такого, миленький.
   - Как нету? Должон быть.
   - А вот и нет!..
   Голова быстро скрылась, а окно сердито захлопнулось. Страннику пришлось
молитвоваться в третий раз и ждать дольше. Крепко живут старицы.
   - Што ты привязался-то?  - ворчала старушечья голова, приотворяя оконце
вполовину. - Сказано, нет! Иди своей дорогой, миленький...
   - А ежели у меня грамотка к матери Анфусе?..
   Строгие   старушечьи   глаза    посмотрели   на    странника   довольно
подозрительно, точно взвешивали его.
   - Погоди ужо... - ответила старуха и скрылась.
   Опять странник остался у  ворот.  Солнце уже  село,  и  потянуло резким
весенним холодком.  С  Увека доносился хриплый лай цепных собак,  -  селение
раскольничье, и жили в нем по старине, крепко.
   - Угодное  место...  -  еще  раз  проговорил странник,  подсаживаясь на
приворотную  скамейку.  -  Боголюбивые народы  недаром  строились.  Вон  как
селитьба-то разлеглась, верст на шесть по берегу будет.
   - Кто там хрещеный, - послышался голос в окне.
   Теперь  выглянуло  уже  другое  лицо,  помоложе,  в  черной  монашеской
шапочке.
   - Дельце есть небольшое...
   - Да ты сам-то кто будешь?
   - Я-то? Ну, я, видно, дальний, а завернул в обитель с грамоткой от отца
Мисаила... Крепко наказал кланяться и грамотку прислал.
   - Давай грамотку-то...
   - Не могу,  честная старица: наказано матери Анфусе в собственные руки,
а не иначе этого.
   Скитские старицы пошептались,  и  только после этих  переговоров тяжело
громыхнул монастырский железный затвор.  Когда странник вошел в калитку, его
еще раз осмотрели и потом уже пустили дальше.
   Скитский   двор   занимал   большую   площадь,   обставленную  простыми
бревенчатыми избами.  Самая  большая была  келарней.  Двор  был  вычищен,  а
оставшийся снег  таял  большими кучами  в  стороне.  Скитницы жили  уютно  и
обихаживали  свой   укромный  уголок   с   охотой,   как   рабочие   пчелки.
Сестра-вратарь провела пришельца в ближайшую избу с высоким крыльцом,  где и
жила сама честная мать Анфуса.
   - Ужо подожди здесь,  -  остановила гостя сестра-вратарь, поднимаясь на
крыльцо.
   В  окошке  показалось молодое девичье лицо  и  посмотрело на  странника
удивленными  серыми  глазами.   Это   была   совсем  молодая  девушка,   лет
шестнадцати,  и  ее  лицо казалось еще моложе от черной скитской шапочки,  в
каких ходят послушницы.  Потом это лицо сделало знак страннику идти в  избу.
Послушница встретила его в полутемных сенях и повела в заднюю избу. Она была
такая высокая и стройная, так что странник даже полюбовался про себя. Хороши
на Увеке послушницы, нечего сказать!..
   Войдя в избу,  странник положил начал и, поклонившись сидевшей на лавке
толстой старухе, проговорил:
   - Прости, матушка, благослови, матушка...
   - Бог тебя простит,  странничек,  бог благословит, - не по летам певуче
ответила старуха, оглядывая гостя, - От Мисаила сказался?
   - От  его,  видно,  -  ответил странник,  добывая из-за  пазухи кожаный
кошель. - Вот тебе и грамотка, честная мать...
   Старуха взяла  сложенную трубочкой засаленную грамотку,  внимательно ее
осмотрела и проговорила:
   - Егор-то  Иваныч дожидает тебя.  Нарочно сегодня пригнал из  городу...
Спиридоном тебя звать?  Так,  так... Давненько про тебя пали слухи. Аннушка,
проведи ты его к Якову Трофимычу...
   Послушница низко  поклонилась и,  опустив  по-скитски глаза,  вышла  из
избы. Спиридон, отвесив поклон честной матери, пошел за ней. Они опять вышли
на  двор.  Девушка повела его в  дальний угол,  где двумя освещенными окнами
глядел новенький бревенчатый флигелек, поставленный в усторонье.
   - Из  тайги пришел?  -  спрашивала послушница,  легкой тенью двигаясь в
темноте.
   - Оттедова, голубушка... А ты кто такая здесь будешь?
   - Я-то?  А дочь Егора Иваныча...  Мамынька-то у меня померла,  ну, тятя
сюда  меня  и   отдал,   под  начал  матери  Анфусе.   Четвертый  год  здесь
проживаюсь...
   - Так, так...
   У  флигеля пришлось опять  молитвоваться,  пока  в  волоковом оконце не
показалось бледное женское лицо.
   - Это ты, Аннушка?
   - Я, Агния Ефимовна... Вот привела к вам таежного мужика.
   Окно захлопнулось.  Потом где-то скрипнула дверь,  и  в сенях показался
колебавшийся свет.  Агния Ефимовна сама отворила сени и  впустила гостя.  Он
снял шапку и вошел в низенькую горницу,  слабо освещенную нагоревшей сальной
свечой.  У стола в переднем углу сидели два старика -  один совсем лысый,  с
закрытыми глазами,  другой плотный и коренастый, с целой шапкой седых кудрей
и строгими серыми глазами. Спиридон по этим глазам узнал в нем отца Аннушки.
Положив начал,  он поклонился и стал у двери. Аннушка передала грамотку отцу
и ушла с Агнией Ефимовной в соседнюю горницу, притворив за собой дверь.
   Егор  Иваныч  надел  большие очки  в  медной  оправе и  принялся читать
грамотку  Мисаила.  Читал  он  долго,  поглаживая  седую  бороду  и  изредка
взглядывая поверх очков на стоявшего у дверей странника. Слепой лысый старик
сидел понуро на своем месте и жевал губами.
   - Ну,  што?  -  спросил слепой,  когда Егор Иваныч снял очки и начал их
укладывать в медный футляр.
   - А вот спросим Спиридона,  -  ответил Егор Иваныч. - Ну, Спиридон, што
ты нам скажешь?
   Спиридон тяжело переступил с  ноги на ногу,  опять вытащил из-за пазухи
свой кожаный кошель, добыл из него что-то завернутое в тряпочку, развязал ее
зубами и положил на стол. На тряпочке ярко желтело мелкое золото.
   - Вот оно самое... - тихо проговорил он, оглядываясь на запертую дверь.
   - Может,  у  бухарцев  купил?  -  недоверчиво  спрашивал  Егор  Иваныч,
перегребая пальцем золотой порошок.
   - Нет,  сам добыл,  Егор Иваныч... На охоте с орочоном встретился, а он
мне  и  указал место.  Могу доказать...  Богачество,  Егор Иваныч!  Ежели бы
господь благословил, так большие тысячи можно в тайге добыть...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.055 сек.