Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Морис Симашко. - Емшан

Скачать Морис Симашко. - Емшан

                                         Олжасу

                                         Степной травы пучок сухой...
                                                              Л. Майков

     Султан  Бейбарс  остановился  и сжал кулаки. Слово опять шевельнулось в
горле. Он чуть не крикнул его, и горький вкус остался на губах.
     Оно всегда было с ним, это слово. Не  слово,  а  чей-то  неясный  плач.
Словом  оно  стало  сегодня утром, когда он открыл глаза и у него вот так же
сдавило горло. Откуда оно?..
     Бейбарс впервые чего-то не понимал. Он тронул  рукой  грудь,  там,  где
сердце,  оглянулся  по  сторонам.  Осторожно, не до конца разжал он пальцы и
неслышным шагом пошел по садовой дорожке. Дверь в Розовый Дом была  открыта.
Девочку помыли, но ничем не натерли. Бейбарс не любил никаких запахов.
     Она  лежала на широкой красной тахте, там, где ей приказали. В открытых
глазах был обычный испуг. Свет падал из высоких  окон  в  потолке,  и  узкие
ромбы  его  пламенели  на  бархате  тахты.  Один  из  этих ромбов выхватывал
половинку ее недоспелой груди и наискось ударял туда, где только  начиналась
белая,  уже  не  детская  нога.  Из-за этой ноги ромб света был шире других.
Девочка спрятала бы свое тело в темноту тахты,  но  ей  сказали,  чтобы  она
лежала так...
     Он  увидел  ее вчера, когда пришел в дом бея Турфана. Пройдя к фонтану,
где купались дочери бея, он показал на  одну  пальцем.  У  Турфана  тряслись
руки.  Этими  тяжелыми,  в буграх, руками поломал он когда-то саблю, схватил
большой камень  и  рванулся  на  политую  скользким  маслом  стену  Мансуры,
разбивая  головы беловолосых франков!.. Таких надо все время больно бить. По
носу, по глазам, как львов. Львы быстрее всех становятся  собаками  и  лижут
палку,  ноги,  жрут навоз под ногами повелителя. Турфана он давно не трогал.
Тем больнее нужно было ударить...
     Бейбарс  почему-то  долго  смотрел  в  ее  лицо.  Неужели  из-за  этого
странного слова, что пришло утром?.. Он разделся, положил на нее руку. Как у
всех  девочек,  грудь  ее  была маленькой и твердой. И холодной. Наверно, от
ожидания. Они всегда долго ждали так, готовые к его приходу...
     Девочка дрожала под рукой. Ноги у нее были хорошие: крупные и  гладкие.
И  тоже  холодные.  Потом  она  громко  вскрикнула  от  боли.  Все было, как
всегда...
     Одеваясь, Бейбарс задержался, посмотрел вдруг на свое  тело.  Оно  было
сильным  и  нежирным,  хоть  ему больше пятидесяти. На сколько больше, он не
знал...
     Девочка  теперь  ждала,  не  зная,  что  ей  надо  делать  дальше.  Они
встретились  глазами.  Такого  еще  не  было  у  Бейбарса. Он вышел в сад...
Куке!.. Что значит это слово?
     Долго смотрел он на посыпанную речным камнем дорожку  в  саду.  Дорожка
была такой, как всегда, иначе бы он сразу обратил на нее внимание. Но сейчас
он  увидел,  что среди круглых серых камушков есть красные, а один -- синий.
Они здесь лежали всегда.
     Дорожка упиралась в стену. Серые гладкие камни были  одинаковыми.  Было
тихо,  потому  что он запретил подходить к стене с той стороны. Когда-то там
был базар...
     Бейбарс  обвел  взглядом  сырую  стену.  Круглые  башни  молчали.   Ему
потребовалась  другая  тишина,  и  он уже знал, что это из-за слова. Бейбарс
приказал дежурному Эмиру Сорока седлать  лошадей.  Глухо  ухнув,  сигнальные
трубы придавили к земле искусственную тишину Цитадели...
     Выехав,  он придержал зачем-то коня, посмотрел на стену с этой стороны.
Здесь  она  была  сухой.  В  пыли  валялась  стрела.  Из  бойниц   в   стене
предупреждали  тех,  кто  нарушал  запрет... Старый султан Салих сам выезжал
когда-то на базар и толкался в толпе. Люди  поэтому  радовались,  когда  ему
перерезали горло. Собаки боятся орла, пока видят только его тень...
     Бейбарс  отпустил  коня.  Сорок  Эмиров  Пяти  давно  умчались  вперед,
перекрывая улицы и проходы. Еще сорок скакали с ним, держа слева--на левых и
справа-- на правых локтях напряженные луки. Сорок  двигались  сзади,  снимая
посты. Отрывисто, предупреждающе ухали сигнальные трубы.
     Пустые  улицы  Эль-Кахиры  никогда не вызывали его внимания. Бейбарс не
привык смотреть по сторонам. Но сегодня посмотрел. Сырые от нависших  крытых
балконов  переулки  уходили в темноту. В глубине их, казалось, стояла черная
вода...
     Перед мечетью ибн-Тулуна лежали аккуратные горки  желтого  кирпича.  Им
обновляли  подход,  стершийся  от  ног верующих. От старых кирпичей остались
острые, гладкие осколки...
     Ветер  обжег  лицо.  Эль-Кахира  кончилась.  Мощно  заревели  навстречу
большие  военные  трубы Оплота Веры--старого Фустата. Конь весело заплясал с
задних на передние ноги. Но Бейбарс рванул его в сторону, туда, где  ломался
горячий воздух.
     Он осадил коня у самой воды. На подсохшем берегу зеленели влажные следы
потревоженных  трубами  крокодилов. Шамил, Эмир Сорока Эмиров личной охраны,
дал знак отстать...
     Бейбарс смотрел в грязную речную даль. Отсюда, с низкого берега, Остров
был похож  на  спину  медленно  плывущей  черепахи.  Дважды  в   году   Река
становилась  коричневой  и  быстро  поднималась там до корней семиствольного
дерева, не выше.  Барат,  которого  он  сделал  Начальником  Острова,  хотел
недавно срубить это дерево. Оно мешало постройке учебной стены, такой, как у
франков. Мамелюки должны уметь прыгать на нее с лестниц.





 
 
Страница сгенерировалась за 2.0333 сек.