Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


16

Скачать 16

   Подвиги, бушмена. - Магопо доказывает, что для кафра слово  "дружба"  -
не пустой звук. - Загадочный дым. - Баримы разгневаны. -  Магопо  жертвует
собой. - Ужас и суеверие. - Гроза. - Дым без огня. - Выстрел.

   Изобретательный бушмен еще раз спас белых от смертельной опасности.
   Славный африканец понимал,  что  раньше  или  позже  его  белые  друзья
подвергнутся  новому  нападению,  и  решил,  что  на  всякий  случай  надо
обеспечить себе возможность связаться с противоположным берегом.
   Действительно, только в этом и было спасение.  О  том,  чтобы  уйти  от
Питера и его банды  на  север,  и  думать  не  приходилось:  женщины  были
совершенно не в силах проделать пешком хотя бы самое небольшое расстояние.
Значит, надо было придумать что-нибудь другое, и поскорей. Этим и  занялся
наш бушмен.
   Его лодка и пироги  были  упрятаны  недалеко  от  прииска  в  бухточке,
которую скрывали заросли. Построить  новое  суденышко,  хотя  бы  и  самое
незатейливое,  времени  не  было.  Поэтому  бушмен  и  решил  использовать
буйволиную шкуру, которую вместе  с  Зугой  накачал  воздухом.  Она  легко
держалась на воде и вполне соответствовала его целям.
   Туземцы часто пользуются  такими  буйками,  когда  надо  переправляться
через реки. Прием прост, хотя и не всякому доступен.
   Надо одной рукой ухватиться за хвост,  другой  рукой  грести  и  делать
сильные толкательные движения ногами.
   Буек,  в  общем,  полезен  тем,  что  дает  пловцу  опору  и  позволяет
продвигаться вперед, не тратя слишком много сил, и отбиваться от кайманов,
которыми кишат африканские реки.
   Именно неизбежность встречи  с  этими  отвратительными  земноводными  и
затрудняет переправу, которая сама по себе довольно проста, ибо  еще  мало
привыкнуть к их виду и уметь спокойно вынести отвратительное прикосновение
их толстой брони, - надо уметь разгадывать их намерения и их приемы.
   Стало быть, смельчак, который решается  пересечь  реку  вплавь,  должен
уметь и плавать и нырять.
   Обзаведясь своим необычным средством передвижения, бушмен уже  думал  о
крокодилах не больше, чем о ящерицах. Но он понимал, что,  если  европейцы
будут предоставлены самим себе, они застрянут на левом берегу. Поэтому  он
и  решил  без  отлагательства  использовать  свой  плавучий   буй,   чтобы
переправиться на противоположный берег и  поискать  союзников.  Бушмен  не
сомневался, что найдет их без особого труда.
   Никому не сказав о своих намерениях, он незаметно полез в воду,  быстро
и благополучно пересек реку и пошел разыскивать Магопо.
   Ему помог благоприятный случай.
   Внимание воинов-батоков и их вождя Магопо привлекло  странное  явление,
наблюдавшееся неподалеку от Мози-оа-Тунья.  Они  все  покинули  убежище  и
направились к водопаду, где намеревались принести  разгневавшимся  баримам
искупительную жертву.
   Надо  отдать  справедливость  Магопо:  едва  узнав  от   бушмена,   что
европейцам грозит опасность, он  бросился  на  выручку,  не  колеблясь  ни
секунды. Он даже отложил  ради  этого  торжественный  обряд,  который,  по
наивному своему суеверию, обязан был совершить в самый короткий срок.
   Магопо прибыл вовремя. Только неожиданное его появление могло  помешать
в последнюю минуту нападению, которое задумал Питер.
   Едва обменявшись  с  черным  вождем  первыми  приветствиями,  Альбер  и
Александр заметили, как мрачен этот всегда общительный человек.
   Когда они дружески осведомились о  причине  его  озабоченности,  Магопо
показал на восток.
   Водяная пыль держалась над водопадом, гул висел над ним.
   Но было необычно то,  что  позади  водопада  столбом  подымался  густой
черный дым. Он вился  прихотливой  спиралью,  затем,  достигнув  известной
высоты, расстилался облаком и тяжело висел над водяной пылью.
   - Речные божества  разгневаны,  -  глухим  голосом  сказал  африканский
властитель, - поэтому к светлым испарениям Мотсе-оа Баримос  примешивается
черный дым подземного огня. Горе последним потомкам  баримов,  если  из-за
огня, который пылает на дне бездны, иссякнет вода в реке, у  которой  жили
наши предки!.. Горе нам, если огонь пожрет  их  почитаемые  останки!  Горе
нам, если из рук баримов выпадут знаки их вечного всемогущества!..
   - А ведь явление действительно странное, - пробормотал Александр.  -  В
чем тут дело, интересно знать?
   - Растерянность нашего друга, - заметил Альбер, - легко понять. Вряд ли
здесь когда-нибудь происходило что-нибудь подобное.
   - Я теряюсь в догадках. Дым как будто идет из совершенно голой скалы. Я
даже не могу приписать его пожару. Не видно, что тут может гореть...
   - Похоже на извержение вулкана.
   Похоже-то похоже, но это предположение надо отбросить: почва  здесь  не
такая... да и самый вид местности...
   - Позволь мне. Друг мой, сразу же не согласиться с тобой и опровергнуть
поговорку - "нет дыма без огня". Дым, который мы видим, - батоки зовут его
Мози-оа-Тунья, - имеет происхождение чисто водяное. Впрочем, скоро мы  все
сами увидим, потому что, если я не ошибаюсь,  Магопо  намерен  лично  туда
отправиться. Мы обязательно должны пойти вместе с ним. Нам надо на  прииск
Виктория, так  что  его  отряд  будет  нас  охранять  в  пути.  Зато  наше
присутствие, один только наш престиж  европейцев  будет  поддержкой  этому
славному малому. По-моему, он напуган до смерти. Боюсь, как бы он и  вовсе
не потерял голову и не натворил каких-нибудь глупостей.  Мы  должны  этому
помешать.
   - А затем, - с живостью вставил Жозеф, - когда этот дым рассеется -  не
будет же он держаться вечно, я надеюсь, - мы поищем тех  двух  буров.  Они
где-нибудь здесь, поблизости. У меня с ними старые счеты. Мы их непременно
поймаем, и, если вы только пожелаете, можно будет их повесить, чтоб другим
неповадно было. Нечего их жалеть, эту падаль. От них ничего хорошего ждать
не приходится.
   Магопо становился все мрачней. Он торопил с посадкой. Все расселись  по
легким пирогам, и флотилия вышла на речные  просторы,  к  великой  радости
европейцев, которым не терпелось покинуть эти негостеприимные места.
   Менее чем за три четверти часа достигли противоположного берега.
   Питер  и  шайка  Каймана  прибыли  почти  одновременно.   Увидев,   что
европейцев сопровождают батоки, они удрали.
   Пироги были спрятаны в  береговых  зарослях,  и  воины-батоки,  опустив
головы, молча построились перед своим вождем и все  одновременно  воткнули
копья в землю.
   Гэн и Хорс вышли из  рядов  и  стали  рядом  с  Магопо,  лицо  которого
внезапно просветлело, как лицо человека, принявшего твердое решение.
   Он выпрямился во весь свой высокий рост, гордо выставил  вперед  черную
грудь и протянул обе руки Альберу и Александру.
   - Прощайте! - сказал он торжественно. - Прощайте, белые! Я  вас  любил.
Дауд, наш почитаемый отец, говорил мне: "Вождь! Все люди  -  братья.  Люди
моего парода - вант братья. Любите их.  Они  тоже  будут  любить  вас".  Я
слушал нашего отца Дауда, и ваша дружба была моги  наградой.  Дауд  сказал
правильно: все люди - братья. Кровь, которая течет в сердце  негра,  такая
же красная, как та, что течет в сердце белого. Я сейчас отдам  свою  кровь
за мой народ, потому что я -  вождь.  Я  умру,  чтобы  умилостивить  наших
богов. Гэн и Хорс, вместе со мной, - последние потомки баримов. Гэн и Хорс
также погибнут! Дети, идем! Нас ждут баримы!
   Европейцы были взволнованы этой верностью, которая  была  в  одинаковой
мере и самоотверженной и бесполезной. По напрасны  были  все  их  старания
заставить  Магопо  переменить  решение.  Мольбы,  убеждения  -  все   было
бесплодно, вождь оставался непреклонен.
   - Выслушай меня, друг! - сказал ему Александр, когда  все  доводы  были
исчерпаны. - До сих пор ты всегда верил словам белых людей.  Они  тебя  не
обманули ни разу. Поверь мне, как ты поверил бы самому Дауду. Жизнь твоего
народа не находится в опасности.  Твоя  смерть  будет  бесполезной,  и  ты
напрасно  скажешь  "прощай"  твоей  прекрасной  стране,   твоим   отважным
воинам... Подожди но крайней мере до завтра. Мы найдем способ умилостивить
разгневанных богов без того, чтобы тебе пришлось отдать жизнь.
   - Благодарю, вождь, -  ответил  Магопо.  -  Ты  добр,  и  твое  желание
удержать меня доказывает, что ты мне друг. По ты не  знаешь  баримов.  Дай
мне уйти туда, куда меня зовет мой долг. А  затем  -  кто  знает,  -  быть
может,  я  и  не  погибну.  Вместе  с  Гэном  и  Хорсом  я  отправлюсь  на
возвышенность,  которая  господствует  над  Мози-оа-Тунья.  Мы  произнесем
слова, к которым милостивы боги. А в это  время  мои  воины  взберутся  на
высоту, из которой вырывается проклятый дым. Оттуда они будут обстреливать
черную тучу. Их стрелы  отравлены  ядом  нгуа.  Если  им  удастся  загнать
чудовище обратно в землю, если баримы услышат мой  голос,  если  испарения
Мози-оа-Тунья снова станут  белыми,  как  хохолок  цапли,  и  снова  будут
отражать  светлые  круги,  я  вернусь  к  вам  счастливый  и  гордый,  как
победитель. Если нет, мы бросимся  все  трое  в  бездну...  Я  сказал.  Вы
слышали слово вождя.
   Белые были подавлены этой непреклонностью. Они в последний  раз  пожали
руку Магопо, не переставая, однако, надеяться на чудо, хотя ничто  его  но
предвещало и совершить его они не могли.
   Магопо и оба молодых человека снова сели в пирогу, налегли на  весла  и
направились наискось через реку, так что  с  определенного  места  течение
само понесло их к Садовому Острову.
   Вскоре их скрыли многочисленные, похожие на цветники небольшие острова,
сверкавшие всей пышной красотой тропической флоры.
   Вождь  отдал  помощнику  кое-какие  приказания,  и  тот  их   аккуратно
выполнил: он немедленно отрядил с европейцами надежную  охрану  из  лучших
воинов и направил  основные  силы  к  водопаду,  до  которого  было  около
километра.
   Странное дело, решение Магопо внушило всем батокам такую твердость, что
воины, которых загадочный дым только что  пугал,  теперь  горели  желанием
рассмотреть его поближе.
   Они  спустились   к   водопаду,   обогнули   расселину,   расположились
полукругом, сохраняя правильный интервал, как в стрелковой цепи,  и  стали
взбираться на вершину холма, из которого беспрерывно  били  клубы  черного
дыма.
   Затем, порядочно продвинувшись вперед, они стали  потрясать  копьями  и
испускать  неистовые  крики,  очевидно  имея  в  виду  запугать  невидимое
чудовище, о присутствии которого густой дым и свидетельствовал.
   Госпожа де Вильрож, ее  подруга,  Альбер,  Александр,  Жозеф,  а  также
бушмен и Зуга разместились на краю расселины, между  Столбами  богов.  Они
видели Магопо, обоих юношей, а также воинов, приступом бравших высоту.
   Покуда  батоки  имели  дело  с  врагом  лишь  воображаемым,   европейцы
оставались неподвижны, с тревогой и нетерпением ожидая развязки. Нечего  и
говорить, что они самоотверженно и бесстрашно бросились бы на помощь, если
бы их друзьям грозила опасность не воображаемая, а действительная.
   Вот уже несколько времени, как,  несмотря  на  всю  свою  энергию,  обе
молодые женщины испытывали непреодолимую усталость. Да и мужчины,  которые
уж на что привыкли к здешнему зною,  и  те  с  трудом  переносили  тяжелую
духоту. Впрочем, ее не вынесла бы и саламандра.
   Правда, со стороны водопада  дул  ветерок,  но  внезапно  его  приятная
свежесть сменилась горячим дыханием доменной печи.
   Люди задыхались,  они  обливались  потом.  Растения,  даже  такие,  как
эвфорбии и кактусы - мрачные жители песков  и  скал,  -  стали  никнуть  и
увядать.
   - Уф! -  вполголоса  пробормотал  Жозеф.  -  Не  могу!  Точно  глотаешь
раскаленный свинец.
   - Собирается гроза, - отозвался Альбер.
   - И еще какая! Смотрите, даже  эти  чертовы  заросли  и  те  съежились,
чувствуя ее приближение.
   - Было бы хорошо найти какое-нибудь укрытие - заметил Александр.
   - Да вот хотя бы это углубление в скале. Дамы поместятся,  а  мы  можем
оставаться и снаружи...
   - А что наши друзья батоки?
   - Они все карабкаются вверх. Ты их видишь?
   - Вижу! Не люди, а черти какие-то!.. В такую жару!
   - Видимо, гроза будет необыкновенная.
   - Хоть бы ливень погасил этот загадочный огонь, который бушует  там,  в
недрах земли. Наш бедный Магопо вернулся бы цел и невредим.
   - Господам баримам представляется  превосходный  случай  доказать  свое
всемогущество   и   предупредить   его    прекрасное,    но    бесполезное
самопожертвование.
   - Славный Магопо! Жалко будет, если он погибнет!
   - Ну, вот гроза и начинается! Попросим  наших  дам  пройти  в  укрытие.
Сейчас отсюда будет видно величественное и страшное зрелище.
   Буря,  предвестником  которой  было  это  резкое  изменение  атмосферы,
приближалась с быстротой метеора.
   Житель умеренного пояса не может себе и представить ее силы и быстроты.
   На горизонте, в том месте, где  сверкающее  зеркало  реки  сливалось  с
лазурью неба, возникла черная точка. Она стала увеличиваться и в несколько
мгновений разрослась в пятно. Небо побледнело.
   Солнце стало багровым, оно покрылось пятнами лилового цвета и как будто
только мигало из-за туч.
   Вот пятно превратилось в черную тучу. Ее мрачный вид  только  усугублял
дикое сверкание медного круга, который ее опоясывал.
   Скорбная тишина  обрушивалась  на  необозримую  долину.  Природа  точно
собирала все свои силы, чтобы устоять против надвигающегося потрясения.
   Все смолкло - люди и животные. Рев  водопада  и  тот  как  будто  стих.
Испарения Мози-оа-Тунья стали еще плотней, но поднимались они с  трудом  и
на черном фоне сверкали ослепительной белизной.
   Молния  бледными  бороздами  прорезала  ползущие  одна  на   другую   и
насыщенные электричеством тучи. Глухой грохот прокатывался над рекой, воды
ее в один миг стали свинцовыми.
   Горячий ветер был насыщен запахом серы, стебли  эвфорбий  поникли.  Дым
крутился, и к нему медленно приближались африканцы.
   Темнота окутывала низину; но не та обычная темнота,  какая  следует  за
сумерками и лишь ненамного предшествует наступлению ночи, -  это,  скорей,
разрежение дневного  света,  которое  так  же  болезненно  для  глаз,  как
недостаток воздуха - для легких. Это сумрак солнечного затмения. В  пятнах
светотени как будто движутся какие-то тела, за которые цепляется угасающий
спет. Они сохранили теплоту и могут еще сверкать несколько мгновений.
   Ночь была бы непроницаемой, если бы не молнии. Их бледный свет позволял
время  от  времени  видеть  батоков.  Они   как   будто   остановились   в
нерешительности.
   Они увидели, что что-то странное и новое происходит на  вершине  холма,
из которого только что выбивался дым:  на  фоне  грозовых  туч  показались
длинные языки пламени, кровавые отсветы пожара.
   До сих пор бедняги батоки держались хорошо. Но ведь  они  приготовились
бороться всего только  с  дымом,  который,  по  наивным  своим  суевериям,
принимали за дыхание сказочного чудовища. Теперь им предстояло иметь  дело
с пламенем, которое показывало,  как  разрослась  ярость  их  таинственных
врагов.
   Александр сразу понял причину их колебаний. Он  понял,  что  они  могут
растеряться и тогда среди них поднимется паника.
   Он решил броситься к ним, подбодрить их, стать во  главе  отряда,  если
потребуется.  Но  вдруг  с   вершины   холма   донесся   треск,   которому
предшествовала вспышка красноватого огонька.
   Секунда затишья позволила установить, что это прогремел выстрел.
   Никакого сомнения быть не могло, потому что мгновенно  один  из  воинов
зашатался, вскинул руками, два раза повернулся вокруг самого себя  и  упал
замертво.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1078 сек.