Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Владимир Пузий. - Немой учитель

Скачать Владимир Пузий. - Немой учитель

Часть первая

     Парило  уже  дней  шесть; город ждал дождя, а унылые ватные тучи
все никак не могли разродиться влагой.
     Крестьяне недовольно зыркали на натянутую холстину  неба  и  проклинали
Дьявола, который украл дождь. Небу, впрочем, было все равно.
     Зеленые побеги на огородах стали вялыми. Их листья обреченно опускались
вниз,  и  от  окончательного  высыхания  спасали только постоянные перебежки
между колодцем и грядками - а много ли так набегаешь? Крестьяне косились  на
пыльные  городские стены, на высокую красную башню с извивающимся на ветру -
когда и ветра-то нету, словно на зло поникшим листьям - вымпелом,  и  тяжело
вздыхали:  "Праздник,  вишь,  у  Короля. И то верно: что ему до наших забот?
сынок вон вырос, надобно ему таперича учителя сыскать - такого, чтобы  и  на
мечах  прынца  обучить мог, и манерам, и прочему высочайшему мастерству. Так
что, стало быть, в одночасье празднует и подумывает о наставнике".
     Но долго вздыхать времени тоже не было.
     И  только  когда  на  вздрагивающем  потемневшем  небе  раскрывал  свои
звездные  глаза  Тха-Гаят, люди оставляли дневные заботы и выходили посидеть
на разговорных бревнах, что лежали вдоль дороги к городу. Сидели, сложив  на
коленях  натруженные, с потрескавшейся красной кожей руки, медленно говорили
ни о чем, все чаще замолкая и поднимая взор к небесам.  Недосуг  простому-то
человеку  смотреть вверх, вся его жизнь сосредоточена под ногами: в земле, в
воде, в листке зеленом, в дереве. Только вот и подымешь голову, когда небеса
начинают вести себя, не как следуют,  подымешь  да  взглянешь  с  укоризной:
доколе будете испытывать нас? Доколе?!..
     И  знаешь  ведь,  что  ответа  тебе в жизни не дождаться, - а смотришь.
Наверное, потому что более смотреть некуда и обращаться не  к  кому.  Король
вспоминает  о  тебе  лишь  тогда,  когда  настает  час  сбора податей, а все
остальное время - живи, чернь, живи, копошись у стен городских, только  веди
себя  тихо-мирно  да  вовремя  плати  за дозволение существовать. А настанет
засуха - выкручивайся, как знаешь.
     Молчали.
     Старики сокрушенно комкали в ладонях седые бороды, чертили  в  дорожной
пыли причудливые узоры размочаленными концами посохов, но... - что они могли
сделать,  старики?  Помогали  по  хозяйству,  чем возможно, но не воду же им
таскать, а советом... Не было у них такого совета,  чтобы  у  Дьявола  дождь
отобрать. И ни у кого не было.
     Молчали.
     Молчали мужчины, растерянно глядя на свои сильные, но беспомощные руки;
молчали  женщины,  судорожно  поглаживая  по  головам притихших, уморившихся
детей; молчали псы, - только позвякивали цепями, - даже сверчки  приумолкли,
забившись поглубже в прохладные, но неотвратимо высыхающие норки.
     Ночь  душным  маревом  кралась  за спинами и заглядывала в опустошенные
лица.
     Наверное, прийди беда чуть позже или чуть раньше, ничего  страшного  не
случилось  бы,  но сейчас, когда в башне праздновали совершеннолетие принца,
засуха стала катастрофой. Король одарил  всех  людей  днем,  когда  в  любом
трактире,  любой корчме можно было выпить и закусить задарма, в его счет; но
одновременно ввел новый  разовый  налог  -  в  связи  с  праздником.  Одарил
медяком,  потребовал золотой. И если принимать медяк ты был не обязан, то уж
золотой, будь добр, выплати - выплати, смерд,  по-хорошему;  сегодня  Король
щедр  и  снисходителен,  а завтра все может измениться, да так, что взвоешь.
Плати, смерд, плати!
     Чем платить?..
     - Сбегу, - сказал из темноты хриплый голос, и сидевшие рядом на  бревне
не сразу догадались: говорил никто иной, как Бнил. Тем более странно, - ведь
была у Бнила и жена, и сын был (почти уж десять годков исполнилось парню), и
дом хороший, и скотинка - куда уж бежать, оселый человек.
     Кто-то - кажется, старый Герин - так ему и ответил.
     Бнил помолчал, а потом отрезал:
     - Надобно бежать. Что толку ждать, пока Королевские Грабители пожалуют?
     - Не хочешь Грабителей, с Губителями доведется свидеться, - заметили на
другом краю бревна.
     - Даст  Бог  -  уберегусь  да  семью  уберегу,  а  нет...  На  все воля
Распятого.
     Замолчали.
     Где-то далеко внизу на дороге  родился  звук;  сначала  неузнанный,  он
приближался.
     Кто-то вздохнул:
     - Всадники.
     Не  к  добру  это, ох не к добру, когда поздней ночью по дороге в город
скачут конные. Особенно, ежели их всего двое.
     Но с другой стороны, едут они не торопясь.  Значит,  не  гонцы.  Кто  ж
тогда? Неужто путники, рискнувшие добираться до Зенхарда в таких потемках?
     Сельчане  зашевелились  - одни торопились вернуться в хибарки, подальше
от необычностей, иные наоборот, не спешили уходить. Кто-то  вынес  маленькую
свечку,  поставил  у  ног,  а  сам  сел  рядом:  так  и есть, Юзен - все ему
неймется. Ох, добалуется парень! ростом вымахал выше отца с матерью,  а  все
дурачится,  девок  тискает по углам, в город ходит - никак не остепенится. И
ведь не то, чтобы шалопай какой, всю засуху исправно батьке  помогал,  ведра
да  бадейки  натерли  мозоли  на  ладонях, а вот выпал случай - снова чудит.
Нужна здесь сейчас его свечка, как мухе - жаба.
     Всадники приближались. Уже  можно  было  различить  негромкое  фырканье
лошадей,  звяканье  сбруи. Потом из тьмы, клубящейся понизу дороги, возникли
два  силуэта  -  возникли  и  вплыли  в  слабое  мерцание  свечи:   усталые,
запыленные, вспотевшие.
     Главным  был явно тот, что повышее и посветлее кожей: господин в летах,
со слабой инеистой сединой и каменным взглядом.  Он  осадил  коня,  и  пламя
выхватило  из тьмы его руки и лицо, неожиданно гладкие, без единого шрама на
коже.
     А странно, в наши-то времена - и без шрамов.
     Высокий внимательно оглядел смердов, сидевших по обе стороны дороги.  В
замершей тишине фыркнул конь и устало стукнул копытом.
     Гладкокожий   обернулся   к   своему  спутнику  -  низенькому,  мощного
телосложения загорелому мужчине средних лет - тот  держался  чуть  позади  и
ждал.
     Взлетели  в  мутный  ночной  воздух  две  руки, кружась в танце, словно
влюбленные мотыльки...  или  сражающиеся  соколы  -  не  понять.  Однако  же
смуглокожий понял, кивнул и повернулся к Юзену:
     - Парень, далеко до Зенхарда?
     Тот покачал головой:
     - Нет, господин. Только ворота там закрыты и до утра их не откроют.
     Селяне  удивленно  уставились  на  парня  -  чего учудил. Разве ж кто в
здравом уме станет говорить такое высоким господам? Это их дело, а  мешаться
туда  смерду  вовсе  не с руки. Впрочем, Юзен, частенько бывавший в городе и
поболее своих односельчан разбиравшийся в  людях,  был  уверен,  что  с  ним
ничего плохого не случится.
     Снова взлетели в воздух руки, замелькали, забились ранеными птицами.
     - Господин благодарит тебя, парень, - снисходительно кивнул смуглокожий
всадник. - Как нам добраться туда?
     - Прямо по дороге, - Юзен махнул в темень. - А желаете - провожу.
     - Не  нужно,  - покачал головой конный. Потом взглянул на шевеление рук
своего спутника, кивнул. - Впрочем, проводи.
     Парень поднялся с бревна, поклонился. И побежал вперед по дороге, а  за
ним поехали и всадники.
     Свечка,  предусмотрительно  задутая Юзеном, медленно остывала, парясь в
душной ночи.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0588 сек.