Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Спортивная литература

Борис Алмазов. - Самый красивый конь

Скачать Борис Алмазов. - Самый красивый конь

    Не многие из вас,  ребята,  умеют  ездить на лошади, не все  знают, что
такое конный спорт. Эта  трогательная,  веселая и светлая  повесть расскажет
вам о  том,  как ваш сверстник, Игорь Пономарев, обыкновенный мальчишка,  по
прозвищу Панама, начал заниматься в школе верховой езды, стал всадником. И о
том, что в настоящем спортсмене сила, мужество и воля к победе неотделимы от
доброты и  благородства, от готовности  к самопожертвованию. Конный  спорт -
один  из  древних. Первое упоминание о нем относится к  б80  году до н. э. В
современных  Олимпийских играх  успешно участвуют  завоевавшие немало призов
советские конника. Будут они  бороться и за Большой приз Олимпиады 1980 года
в Москве. Эта повесть сделает для вас конный спорт более близким,  понятным.
А может, кто-нибудь последует примеру упрямого Панамы? "Самый красивый конь"
- первая книга молодого детского писателя Бориса Алмазова. Он родился в 1944
году,  в Ленинграде;  окончил  институт  театра,  музыки  и  кинематографии;
преподает историю искусств в средней школе. И сам, конечно, занимался конным
спортом,  на  всю   жизнь   полюбил  лошадей   -  живое   чудо,  взращенное,
выпестованное человеком. Владимир Приходько

        "Глава первая. ПАНАМА - ПОТОМУ ЧТО ШЛЯПА"

     Он действительно был немножко шляпой. Начнет в футбол играть, ударит по
мячу  - мяч в окне, ботинок  в воротах. Пойдет рыбу ловить, насадит червяка,
махнет  удилищем - червяк  за шиворот, а крючок  вместе с удочкой  и большим
клоком штанов далеко в реке плавает. Все ребята, конечно, кричат:
     - Шляпа, лопух! Он поэтому и в пионерские лагеря ездить не любил. Нынче
вот в  городе проболтался  все лето.  Ходил на  пришкольный участок, сорняки
полоть. Сорняки оставил,  а  какие-то полезные корешки повыдергал. Все опять
шумят:
     - Пономарев - дурак! "Пономарь" - лопух!  - А один говорит: - "Панама"!
Так  и  превратился он  из Пономарева  в  "Панаму".  Теперь  пошло: "Панама,
Панама"... Он уже привык, откликаться начал. Панама так Панама, у других еще
похуже  прозвища. И еще  у него  была беда. Постоянно Пономарев  опаздывал в
школу.  Выходил-то  из дому вовремя,  просыпался рано, в  шесть часов, когда
отец  вставал   гимнастику  делать.  А   на  улице  обязательно   что-нибудь
происходило.  То  в  трамвае мотор  перегорел: дым  валит,  вожатый  бегает,
пожарные прикатили. Хоть  Панама  и не досмотрел, чем там  дело кончилось, а
все-таки в школу опоздал. То увидел, как над  городом журавли летят в теплые
страны,  -  в  люк свалился, в открытый. Еще хорошо, не сломал  себе ничего.
Зато потом  пришлось весь  день  отмываться.  Все-таки  канализация.  Вот  и
сегодня тоже. Панама за полчаса до уроков из дома вышел, а школа-то вот она,
рядом. Подумал Панама, что  еще рано, решил  квартал кругом обойти. Один дом
прошел,  второй, завернул  за  угол.  А  за  углом,  около  закрытого ларька
утильсырья, лошадь  стоит,  извозчик  -  седенький  старичок  -  на огромной
платформе сидит, газету читает. Ну Панама и прилип. Он обошел лошадь вокруг.
Лошадь была мохнатая, словно плюшевая, на лоб  свисала залихватская челка, и
вообще вид  был у нее какой-то хулиганский:  нижняя  губа оттопырена, задняя
нога полусогнута - только сигареты и гитары не хватало,  а то прямо хиппи из
подворотни. А под  копытами  были белые  мохнатые  метелочки,  и из-за  этих
метелочек лошадь казалась какой-то беззащитной.  Тем  более,  была  она  вся
перевязана ремнями и веревками, на  шее болталась какая-то  штука, вроде как
солдаты шинели скатывают, а на копытах были железные подставки с шипами.
     - Дядя, а  что  это у  нее  на ногах? - спросил  Панама  и  добавил:  -
Извините, пожалуйста. - Вечно он эти слова забывал вовремя сказать. Старичок
посмотрел на него сверху и сказал в пространство:
     -  Дожились, дите живой лошади  не видало! Цивилизация  называется! Это
подковы, заместо ботинок, значит. Чтобы пятки не стоптать.
     -  У!.. -  сказал  Панама. -  Большое спасибо.  Он  еще походил  вокруг
лошади, а старик смотрел на него печально, поверх очков.
     - Ну что? Нравится?
     -  Да! Очень!  - ответил  Пономарев.  -  Такая  вся красивая,  и пахнет
хорошо.
     - Эх! Не видал ты, парень, красивых-то коней. - Старик сложил газету. -
Вот у моего отца тройка была! Кони-птицы,  одно слово. Я, слышь-ко, родом из
ямщиков, на  тракте жил.  Ямщикам-то еще от  Петра  Первого был  такой закон
положен, чтобы ни подати, ни в солдаты не брать, но зато должен каждый ямщик
содержать почтовых лошадей. За это  шла ямщикам  и земля под  покосы, и  что
проезжий пожалует на чаек, тоже его. А что кони были - звери, одно слово! Из
ворот  как  подадут,  дак,  кажись,  стенку  поставь  каменную  -  прошибут.
Коренником - это который в средине - рысак орловский был, дак его, бывало, в
оглобли  два мужика заводят.  Мотнет  головой - они  на вожжах, как  тряпки,
болтаются.
     - А это вожжи? - спросил Панама.
     -  Вожжи! Да, меня  отец все вожжами  порол, дак  я их век ни с чем  не
спутаю. Вот они,  вожжи,  а  это вот шлея, гужи,  чересседельник, постромки,
хомут, опять же удило и, конечное дело, супонь. Запомнил?
     - Не-а...
     -   Это  без  привычки-то,  знамо...  Бывало,  ночь-полночь,  зима  ли,
непогодь, стучат: "Вставай, ямщик, твоя очередь везти". Я еще мальчонка был,
с печки гляжу - отец встает, тулуп красным кушаком подпоясывает. Кнут берет,
кистень  -  палка такая железная от  лихих людей, а за  окном воет...  Не то
вьюга,  не  то волки.  Страх...  А  сгубила-то ямщиков  железная  дорога.  И
всего-то  тогдашние поезда  десять верст в  час ехали, да  провели чугунку у
нас, и ямщиков отменили. Потому - прогресс начался...  Старичок достал пачку
папирос, закурил. А  Панама стоял разинув рот, и ему  казалось, что он видит
тройку,  которая  мчится  сквозь  буран  и  снег, а ямщик в  красном  кушаке
посвистывает и взмахивает кнутом.
     - Подались мы всей  семьей, с лошадьми  в Санкт-Петербург. Поселились в
Парголове. Двух лошадей продали, а на третьей отец извозчиком стал работать.
     - Как вы? - спросил Панама.
     - Что ты, милый! Я ломовик,  грузовой, а  отец был  легковой  извозчик,
лихач.  Летом - тележка двухместная, зимой - саночки легонькие, вроде как на
такси работал. Только недолго: пал наш рысак, и пришлось отцу идти на  конку
работать.
     - А это чего?
     - А  конка  -  это, стало  быть, как бы  трамвай, но  на  конной  тяге.
Вагончик - небольшенький, на передней  площадке  кучер стоит, двумя лошадьми
правит, а вагон бежит по рельсам.  Ну конечно, скорость не та, однако плавно
катит.  Мостовая  ведь тогда булыжная  была, а  здесь  рельсы.  И,  конечно,
дешевле. Нонче опять же асфальт, а тогда все лошадка...
     - Лошадь лучше, - сказал Панама. - А можно мне ее погладить?
     - А чего  ж  нет? Погладь. Панама дотронулся ладонью до меховой конский
морды, лошадь насторожила уши, прислушиваясь. И Пономареву вдруг  захотелось
обхватить ее за шею и  прижаться  изо всех сил  к  этой добродушной голове с
отвисшими замшевыми губами.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0632 сек.