Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Андрей Битов. - Человек в пейзаже

Скачать Андрей Битов. - Человек в пейзаже

    Опубликован  в "Новом мире" No  3 за 1987 год. С 1961 года носил я туда
все  свои  рукописи!   Сейчас  --  пожалуйста,  совсем  другой  разговор  --
гласность.  Только вот зачем  же у вас в  такой  прекрасной повести пьют так
много?  Гласность  гласностью, а указ о мерах -- указом...  Только и я  ведь
недаром  прошел почти тридцатилетнюю  школу редактуры: редактируя, делаю еще
лучше, чем было. Приписал страничку в начало -- и  повесть прошла. И теперь,
когда  указ  ослаб, а гласность окончательно окрепла, вроде могу вернуться к
исходному варианту, чтобы и следа насилия над текстом не оставалось. Так я и
поступил здесь, а странички, вынужденной, жаль. Вот она:

     Недавно  от Р. Р., одного из  так называемых  интеллигентных защитников
умеренного и культурного  употребления  алкоголя  (не без основания их нынче
считают наиболее  ядовитыми  его  проповедниками...),  слышал  я "совершенно
точные"   статистические  сведения.   Мол,  из  ста   процентов  клинических
алкоголиков  (на  определение  подобного  статуса  личности тоже  существует
"совершенно   точная"   научно-статистически-медицинская  норма...)   четыре
процента живут до  старости, не попадают под транспорт, не суют руки в шкивы
и шестерни и даже выполняют, а то и перевыполняют норму и план, не совершают
нарушений  общественного  порядка,  кроме  разве  того,  что  совершенно  не
закусывают  да  и  вообще  ничего  не  едят,  умудряясь из  чистого алкоголя
получать  все необходимое  для  жизнедеятельности  организма... но, что  еще
более  удивительно,  рождают  нормальных  детей,  на  которых  ни в  чем  не
сказывается   алкоголизм  родителя;  правда,  пока  еще   наука  не   успела
установить, передаются ли по наследству эти удивительные свойства.  Но  если
передаются,  далее подумал я,  но  рассуждал все тот же теоретик, то  четыре
процента есть  в биологическом смысле цифра  гигантская, куда более  важная,
чем остальные девяносто шесть оставшихся процентов, потому что тогда это уже
мутация!  А в  наш век полуголодающего  человечества,  нехватки природных  и
пищевых ресурсов на такую мутацию можно  делать ставку. Ибо человек, который
заправляется,  как  автомобиль  топливом  (кстати,  куда  более  дешевым   и
неограниченным,     чем     бензин),    исключительно     перспективен     в
эколого-экономическом  смысле. За этими  четырьмя  процентами  от  ста может
оказаться великое будущее...


                            Взгляни па камень, который выбросили
                            строители: он -- краеугольный

     Это место мне явно не принадлежало. Я его не назову.  Анонимность будет
моим оправданием. Описание из опасения быть неточным будет минимальным. Тот,
кто узнает, пусть простит.
     Оно было  внезапным, это место. Или стало внезапным. За  обозримую нашу
жизнь это  произошло. Раньше, возможно, оно как бы произрастало из местности
более  широкой, венчало ее. Теперь оно бьет по глазам,  его не может быть...
ибо  уже не стало того  города, что его обосновывал.  Нет,  это не  описание
после  атомного  удара...  Здесь строилось  и  жилось;  все  прямо  и прямо,
проспект,  ни в чем не изменившись, становился  шоссе;  те  же  многоэтажные
мертвенно-бледные  коробки,  равно  нежилые:   заселенные   и  незаселенные,
достроенные  и недостроенные;  людей не было  видно, чтобы они  входили  или
выходили из них; казалось, едешь по одному и тому же месту, то есть как бы и
стоишь; и вот на пределе города,  когда шоссе уже  окончательно ныряло в  не
столь  освоенное  пространство России, надо свернуть  налево,  и  усыпленное
однообразием  дороги   сознание   оказывается   совершенно   не   готово   к
восприятию...
     Во-первых,  холмы,  во-вторых,  деревья.  Будто  земля  задышала, будто
вздымается и опускается грудь -- вы и  дышать-то начинаете в такт взгорбам и
поворотам дороги, уже по-человечески  узкой. И тут по  холму  змеей  побежит
белокаменная стена  некоего кремля,  и вы упретесь наконец в неправдоподобно
прочные и толстые его ворота,  а  там,  на  территории, все  другое:  ровные
газоны,  старые деревья, храм божий...  Музей и заповедник, воронье счастье.
Пространство. Сначала культурное, а потом окультуренное. Несвойственно стоят
здесь и  старинные деревянные  постройки, сами по себе очень  приятные.  Они
свезены с Севера со всех уголков. Вы посетите избу, в которой останавливался
в  Архангельске Петр. Там вы смеряетесь  с ним ростом и ладонью (зарубка  на
дверном  косяке и  отливка с отпечатком пятерни). Постепенно  вы минуете уже
окончательно отре-ставрированную  и отрепетированную  часть заповедника, все
чаще станете наталкиваться на кучи строительных материалов  и мусора с видом
на удивительную колокольню, шедевр русской готики: островерхий многогран-чик
ее шатра вписан  в  подобный  ему многогранник  строительных  лесов,  и  эта
непривычная глазу острота ;1 граненость каким-то  образом останется все-таки
русской. Насытившись осмотром всего, что восстановлено !; восстанавливается,
вы можете проследовать и дальше...
     О  этот  незаметный  переход из  жизнеутверждающей  некрасоты стройки в
запустение и одичание! Бурьян. Единственно ли подорожнику  под силу победить
вытоп-танность, или  он  ее полюбил, предпочел? Репей, лопух, одуванчик... И
чистый их  лист  уже пылен. Консервные банки  прорастают в  землю,  ржавея и
рыжея; в газетных клочках выгорает текст; тряпье дотлевает трупом, тоскуя по
человеческому  телу, на  смену пыльному лопуху поспевает от рождения пыльный
лист,  такой  ласковый  на  ощупь, -- это  жизнь, обученная смертью.  (Здесь
увидел я наконец-то пробивший  свалку,  непристойно торчащий красный  петров
крест.  Как ужас  детства  пронес  я  сто  --  он  оказался потом всего лишь
растением  -- сквозь всю  жизнь, как слова "война", "фашист", "изолятор": он
рос для меня в сорок четвертом году за пищеблоком первого пионерлагеря, и мы
называли  его  рак земли.) Замечательно  борется природа с культурным слоем!
Эти  мусорные цветы  и травки,  как  пехота,  отвоевывают  ей  землю,  чтобы
восстановить  свою  культуру.  Дикая  природа  не  будет  такой  запущенной.
Запущена она лишь там, где  что-то раньше было, пусть даже  прекрасный парк.
Одичавший и  измельчавший малинник сбежал в овраг,  и я за ним. Там струился
загнивший ручеек, и новая дощечка была перекинута через него.
     От  новой  дощечки  шла вверх  круто и высоко  гнилая лестница с  одним
обрушенным и другим топорно восстановленным перилами. Тут  была тень и серь,
веяло сыростью. Все то же  качество одичалости проявлялось ко всем, особенно
в зеленом листе. Лист не был зелен, хотя он уже не был и пылен. Он был такой
жестяной  и  обесцвеченный,  как лист  искусственного  венка на  заброшенном
кладбище. Но стоило наконец подняться, минуя  проваленные ступени, чтобы там
и оказаться: наверху кладбище и было с тем мусорным венком...
     Культура,  природа... бурьян,  поваленные кресты.  Испитое лицо.  Тяжко
вообразить,  как  здесь  было  каких-нибудь  три-четыре  века  назад,  когда
строитель пришел сюда  впервые...  Как тут было  плавно, законченно и точно.
Роскошный скелет все еще проглядывал сквозь прохудившуюся  рвань драпировки:
так  же крут был берег, так же широка река,  так  же  внезапно отступал  он.
оставив  под  собой  нежно-зеленое  озеро  пойменного  луга,  и вдали  вдруг
поворачивался как от  окрика и замирал в далекой  синеве  леса, словно река,
вильнув,  поменялась берегами,  и левое стало  правым, а  правое левым...  и
небо,  разве  чуть подвыцвев,  оставалось, наверно, прежним. Какова  же была
здесь линия, если она еще оставалась!.. А такова, что настоятель и строитель
вздохнули дружно и глубоко, и сомнений у них не стало: здесь!
     Большего природа предложить не могла.  Завершенность предложенного была
очевидна. В такие  места просится храм,  кремль, город. За какой-нибудь  век
люди  справились с  этим  пространством,  в  него  вписавшись,  и оно  стало
культурным.   О   мере   законченности  и  совершенства   этого  культурного
пространства можно было теперь лишь судить. По тому "участку" при входе (уже
не в монастырь, а на "территорию"), где все было восстановлено "как было". В
новизне и прибранностп видна  было скороспелость "плана". И краска тут пошла
какая была, и трава росла не сотню лет,  и дерево досок и бревен еще помнило
о торопне топора. Но это ладно, бог с ним. Пройдет  время (и  небольшое!) --
и, прежде чем все здесь снова начнет рассыпаться (на этот раз  еще быстрее),
будет-таки пауза времени, когда  все станет так:  почти как было. Время ведь
тоже  трудится, как человек: сначала совершенствуя и лишь потом -- разрушая.
Занятное   количество  границ!  Дикой  природы  --  с  одичавшей  культурой,
одичавшей  культуры -- с культурным  пространством, культурного пространства
-- с разрушением, разрухи  -- с одичанием, одичания -- с дикостью... Все тут
было во взаимном переходе, во взаимном обрыве...
     Я вскарабкался  по обрыву.  Никогда,  ни в каком буреломе не можете  вы
наблюдать той мерзости запустения, как в разоренном культурном пространстве!
О, насколько одичание дичее дикости!..  И  ветер  победно шуршит  в помойке,
бывшей  когда-то  храмом  и кладбищем.  Раскачиваются  венки, перекатываются
банки, перекати-полем  скачет газета. Произрастают  кирпичи и мерзкие кучки.
Вспархивают  вороны, кружась  над былым,  не над  настоящим. И слой  сквозит
сквозь слой, как строй сквозь строй.
     И вот из слоя  в слой, оскальзываясь и  огибая,  попадешь  во внезапную
точку, и  в  ней острый, со свистом (отнюдь  не  облегчения...) вдох прервет
тебе прокуренную грудь: отсюда все видно! Все как было. Каким образом всегда
сохранится эта единственная  точка, уже ;:е зрения, а --  луча, с которой вы
очнетесь и вспомните, именно вспомните, как было?! Что же это?!
     Но не попробуйте  сделать и  шага в  сторону! Если  уж посчастливилось,
нет, сподобилось, оказаться в такой точке -- она единственна. Шаг влево -- и
стадо подъемных кранов расклевывает пространство на горизонте; шаг вправо --
и  вы летите под кручу, в помойку и  свалку; шаг назад -- и либо  наступите,
либо порвете брюки о колючую проволоку...
     Культура, природа... Кто же это все развалил? Время?  История?.. Как-то
ускользает,  кто  и  когда. Увидеть  бы  его воочию, схватить  бы  за  руку,
выкрутить за спину... Что-то не  попадался он мне. Не встречал я исполнителя
разрушения,  почти  так, как  и  сочинителя  анекдота...  Одни  любители  да
охранители кругом. Кто  же это все не любит, когда мы все это любим?  Кто же
это так не любит нас?..
     Я смотрел из единственной точки.
     Нет, в мире -- осталось!
     О, знал бы я,  что это не я так видел и понимал, как сейчас пишу... Дал
бы я деру! Это я теперь так понимаю и вижу. Трудно не перепутать прошедшее с
будущим вплоть до их последовательности в настоящем, если само пространство,
кажущееся нам более объективным, настолько их (времена) перепутало...
     Я стоял  покачнувшись,  опасаясь, или  робея, или  не смея сделать хоть
шаг. Неустойчивость позы объяснялась единственностью точки зрения.
     Там он и сидел. Разрушитель последней точки... В неправдоподобной позе,
на неустойчивом,  накренившемся стульчике,  держась за  кисточку.  Я повис у
него над плечом. Он обернулся...
     Не берусь описать. Меня не было в этом взгляде  настолько, что не знаю,
как я не исчез. Мало сказать: он  взглянул на меня с испугом; неправильно --
со  страхом,  неточно  --  с ужасом.  Лишь  долю секунды  провисел  я в  его
покачнувшемся взгляде, но покачнулся и стульчик, дрогнула кисть, он поспешил
в прежнюю точку,  совершенно меня пе заметив. Секунду лишь покачался на нити
моего взгляда, как канатоходец, восстанавливающий равновесие.
     Нас  с  ним снова  ничего  не  связывало.  Он себе  сидел  и  писал  из
единственной точки, в которой я и оказался. Не было  со мной  любимой, чтобы
полюбоваться вместе.  Полюбоваться  вместе... никакой двусмысленности. Ее не
было. Давно же ее со мной не было!
     Бездна не пустота,  и  пустота  не бездна.  Я  пролетел насквозь и то и
другое.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0684 сек.