Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Проспер Мериме. - Двойная ошибка

Скачать Проспер Мериме. - Двойная ошибка

                                       Zagala, mas que las flores
                                       Blanca, rubia у ojos verdes,
                                       Si piensas seguir amores,
                                       Pierdete bien, pues te pierdes (*1)


   1

   Жюли де Шаверни была замужем около шести лет, и вот уж пять с половиной
лет, как она поняла, что ей не только невозможно любить  своего  мужа,  но
даже трудно питать к нему хотя бы некоторое уважение.
   Между тем муж  отнюдь  не  был  человеком  бесчестным;  он  не  был  ни
грубияном, ни дураком. А все-таки его, пожалуй, можно было  назвать  всеми
этими именами. Если бы она углубилась в свои воспоминания, она  припомнила
бы, что когда-то он был ей приятен, но теперь он казался ей несносным. Все
в нем отталкивало ее. При взгляде на то, как он ел, пил кофе,  говорил,  с
ней делались нервные судороги. Они  виделись  и  разговаривали  только  за
столом, но обедать вместе им приходилось несколько раз в неделю,  и  этого
было достаточно, чтобы поддерживать отвращение Жюли.
   Шаверни был  довольно  представительный  мужчина,  слишком  полный  для
своего возраста, сангвиник, со свежим цветом лица, по характеру своему  не
склонный к тому смутному беспокойству,  которому  часто  подвержены  люди,
обладающие воображением. Он свято верил, что жена питает к нему  спокойную
дружбу (он слишком был философом, чтобы считать себя любимым, как в первый
день супружества), и уверенность эта не доставляла ему ни удовольствия, ни
огорчения; он легко примирился бы и с обратным  положением.  Он  несколько
лет прослужил в  кавалерийском  полку,  но,  получив  крупное  наследство,
почувствовал, что гарнизонная  жизнь  ему  надоела,  подал  в  отставку  и
женился. Объяснить брак двух молодых людей, не имеющих  ничего  общего,  -
это довольно трудная задача. С одной стороны, дед  с  бабкой  и  некоторые
услужливые люди,  которые,  подобно  Фрозине  (*2),  охотно  повенчали  бы
Венецианскую республику с  турецким  султаном,  изрядно  хлопотали,  чтобы
упорядочить материальные дела. С другой  стороны,  Шаверни  происходил  из
хорошей семьи, в то время еще не растолстел, был весельчаком  и  в  полном
смысле слова "добрым малым". Жюли нравилось, что он ходит к ее матери, так
как он смешил ее рассказами из полковой жизни, комизм  которых  не  всегда
отличался хорошим вкусом. Она находила, что  он  очень  мил,  так  как  он
танцевал с нею на всех балах и всегда  придумывал  способ  уговорить  мать
Жюли остаться на  них  подольше,  съездить  в  театр  или  Булонский  лес.
Наконец, Жюли считала его героем, так как он два или  три  раза  с  честью
дрался на  дуэли.  Но  окончательную  победу  доставило  Шаверни  описание
кареты, которую он собирался заказать по собственному рисунку и в  которой
он обещал сам повезти Жюли, когда она согласится отдать ему свою руку.
   Через несколько месяцев после свадьбы все прекрасные качества Шаверни в
значительной степени потеряли свою ценность. Нечего и говорить, что он уже
не танцевал со своей женой. Забавные историйки свои он пересказал уже раза
по три, по четыре. Теперь он находил,  что  балы  ужасно  затягиваются.  В
театрах он зевал и считал  невыносимо  стеснительным  обычай  одеваться  к
вечеру. Главным его недостатком была леность. Если бы он заботился о  том,
чтобы нравиться, ему это, может быть, и удалось бы,  но  всякое  стеснение
казалось ему наказанием - это свойство почти всех тучных людей. В обществе
ему было скучно,  потому  что  там  любезный  прием  прямо  пропорционален
усилиям, затраченным на то, чтобы понравиться. Шумный кутеж предпочитал он
всяким более изысканным развлечениям, ибо для  того,  чтобы  выделиться  в
среде людей, которые были ему по вкусу, ему  было  достаточно  перекричать
других, а это не представляло для него трудностей при его могучих  легких.
Кроме того, он полагал свою гордость в том,  что  мог  выпить  шампанского
больше, чем обыкновенный человек, и умел превосходно брать  четырехфутовые
барьеры. Таким образом, он приобрел вполне заслуженное уважение среди  тех
трудно  определимых  существ,  которые  называются  "молодыми  людьми"   и
которыми  кишат  наши  бульвары,  начиная  с  пяти  часов  вечера.  Охота,
загородные прогулки, скачки, холостые обеды, холостые ужины - всему  этому
он предавался со страстью.  Раз  двадцать  на  дню  он  повторял,  что  он
счастливейший из смертных.  И  всякий  раз,  как  Жюли  это  слышала,  она
поднимала глаза к небу, и маленький ротик ее выражал при этом  несказанное
презрение.
   Она была  молода,  красива  и  замужем  за  человеком,  который  ей  не
нравился;  вполне  понятно,  что  ее  окружало  далеко   не   бескорыстное
поклонение. Но, не считая присмотра матери, женщины  очень  благоразумной,
собственная ее гордость (это был ее недостаток) до сей поры охраняла ее от
светских соблазнов.  К  тому  же  разочарование,  которое  постигло  ее  в
замужестве, послужив ей до  некоторой  степени  уроком,  притупило  в  ней
способность воспламеняться. Она гордилась тем, что в обществе ее жалеют  и
ставят в пример как образец покорности судьбе.  Она  была  по-своему  даже
счастлива, так как никого не любила, а муж предоставлял ей полную свободу.
Ее кокетство (надо признаться, она все же любила порисоваться тем, что  ее
муж даже не  понимает,  каким  он  обладает  сокровищем)  было  совершенно
инстинктивным,  как   кокетство   ребенка.   Оно   отлично   уживалось   с
пренебрежительной сдержанностью, совсем непохожей  на  чопорность.  Притом
она умела быть любезной со всеми, и со всеми  одинаково.  В  ее  поведении
невозможно было найти ни малейшего повода для злословия.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.056 сек.