Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Эфраим Севелла. - Мама

Скачать Эфраим Севелла. - Мама

     "Странная  затея,  - сказал  мой  друг,  который считает  себя  большим
знатоком в  делах  литературных. - Книга о  маменькином сынке...  Кого такая
книга  заинтересует?  Детей?   Сомневаюсь...   Дети  предпочитают  героев...
Храбрых... Отчаянных... Смекалистых...  Хитрых...  Изворотливых... Жестоких.
Но  тихоня? Слишком приличный и добрый?.. Мальчик,  который мухи  не обидит?
Кому он нужен?
     Ну,  а уж любовь  этого  мальчика  к своей  матери...  выглядит  совсем
старомодной и нелепой в наши дни. Вы меня  простите, но это нетипично. Любят
красивых женщин... ну, любят еще своих детей... ну,  порой даже  любят  свою
Родину... И такое случается в наш век. Но о матери кто вспоминает? Вырастает
птенец,  улетает  из гнезда  и  еще  хорошо, если раз в  год письмо  напишет
матери.
     Нет, нет, история о горячей  и  беззаветной  любви сына к своей матери,
поверьте мне, не будет пользоваться спросом.  Это, к моему сожалению, так же
верно, как и то, что завтра будет дождь."
     Мой  приятель  глянул в  окно  и  добавил: "Я  чувствую перемену погоды
лучше, чем барометр. Вот увидите."
     Назавтра было ясное солнечное утро.
     И я с легким сердцем засел за книгу о маменькином сынке, о его любви  к
своей матери.

     ***
     Я начну рассказ не с утра,  а с вечера. Когда солнце, устав  любоваться
нашим городом, скатывается за тихую речку Вилшо и там, за кудрявыми зелеными
холмами, укладывается на ночь. А  город, уютно залегший среди мягких холмов,
прощается с  солнышком,  переливчато играя его  лучами  на  золотых  куполах
церквей.
     Я не  знаю города  в мире,  где было бы столько церквей,  как в Вильно.
Может быть, только в Риме. Но Рим есть Рим. Там живет сам папа римский.
     А Вильно  что? Я полагаю, не каждый, кто возьмет'  в руки  мою  книжку,
прежде знал, что вообще есть на земле такой город.
     Есть  такой  город.  И если вам не посчастливилось там  побывать, то вы
очень много потеряли. Потому что этот город уникальный. Удивительной красоты
и еще более удивительной судьбы.
     И  такой древний, и так хорошо каким-то чудом уцелевший, что ходишь  по
каменным плитам его  тротуаров, как по  залам музея,  и  на каждом  повороте
узенькой улочки обмираешь перед открывшимся взору волшебным видом.
     В кино,  чтоб показать  такие  улочки  и  дворики, строят дорогостоящие
декорации. А в  Вильно вы разгуливаете по ним совершенно беззаботно,  и лишь
ваш  современный костюм  кажется  вам не  совсем уместным  среди  окружающей
древности.
     Всего  в ширину раскинутых  рук, улочки  с подслеповатыми  домишками  с
железными  резными  флюгерами  под красной  черепицей крыш.  Стены у домишек
толстые, как у старинных крепостей, и окошечки глубокие, как бойницы. Потому
и  устояли  они не  один  век, и булыжник их неровных  мостовых помнит цокот
копыт прикрытых латами коней, на которых восседали с мечами и копьями рыцари
из войск литовских князей и польских королей.
     А выйдешь на  простор Кафедральной  площади, и  перед тобой  -  древние
Афины. Парфенон. Белокаменная  копия  с  него.  Величественный  Кафедральный
собор с фигурами апостолов в нишах между колонн.
     Квадратные серые  плиты площади чисты, без пылинки, и это не тщеславная
выдумка виленских фантазеров, что моют их регулярно горячей водой с мылом.
     Над площадью, высоко на зеленом  холме, красные руины крепостной башни.
И  башня,  и холм  носят  имя  Геди-мина.  Имя литовского  князя, основателя
города.
     Дальше за этим холмом  - другой, тоже весь в  зелени, из которой в небо
устремились   три  огромных  каменных  креста.  В  память   об  обращении  в
христианство язычников, населявших долину Вилии у подножия этих холмов.
     А какие дворцы всех стилей и эпох глядят из парков и садов! С каменными
львами,  стерегущими  входы.  С  могучими  атлантами,  плечами  подпирающими
балконы.  Имена   владельцев  этих  дворцов   -  живая   история   польского
королевства. Сапеги, Чарторыйские, Тышкевичи, Радзивиллы.
     А какие жалкие хибарки в кварталах бедняков!  Какие запахи! Какая вонь!
Но  и лохмотья Вильно тоже живописные и яркие, как и все в этом неповторимом
городе.
     Но  не в  дворцах  и  хибарках  прелесть этого города. Его украшение  -
церкви.  Хоровод  многоцветных колоколен  над красной  черепицей  крыш,  над
дымоходами с кружевными железными флюгерами под перезвон колоколов больших и
малых.
     Костел  Святых  Петра  и  Павла, костел  Святой Терезы,  костел Святого
Рафаила, костел Святого Казимира, Святого Иоанна, Святого Михаила.
     Город, где поселились все Святые!
     Костелы   и    монастыри   кармелиток,   францисканцев,   доминиканцев,
августинцев.
     Неповторимая красота  виленских  храмов приводила в восторженный трепет
гордых  чужеземцев,  и  французский  император  Наполеон   Бонапарт,  увидев
каменное кружево костела  Святой Анны,  вымолвил, когда к нему вернулся  дар
речи, слова, которые не забыли в Вильно до сих пор:
     - Я бы это чудо унес на ладони в Париж.
     Если  верить  ученым,  Вильно основали  литовцы и  город  долго был  их
столицей. Потом  там  обосновались  поляки,  потеснив литовцев.  Потом  туда
докатились татар-
     ские  орды.  Потом город  заняли  русские, побив  и тех,  и  других,  и
третьих. Потом город снова стал  польским. Потом его взяли  немцы и уступили
русским.  А те его вернули Литве, но при этом захватили Литву и вместе с ней
Вильно. Потом...
     В городе  вы можете встретить кого угодно. Потомков всех  завоевателей.
Но больше  всего  испокон  веку было в городе  евреев. Которые  никогда этот
город не завоевывали, не предавали его огню и мечу. А приходили к его стенам
с  котомками за плечами, изгнанные с  насиженных мест,  и смиренно просили у
горожан приюта  и  крова. Селились в  худших местах, там,  где христианин бы
жить не согласился.  Возводили  жилища,  своими  искусными руками портных  и
сапожников обували и  одевали  горожан, плодились  и преумножались.  И среди
костелов и церквей, стараясь никого  не  потеснить, робко поднимались  стены
иудейских храмов-синагог с шестиконечной звездой Давида над входом.
     И еврейская речь, идиш - сладкий язык мамы, ма-менлошн  - разливался из
края в край по всему городу. И язык этот - литвак, самый  сочный  и напевный
из всех диалектов еврейской речи, стал языком ученых и писателей, богословов
и раввинов, портных и  цирюльников. А сам Вильно в еврейском народе прозвали
Иерусалимом Европы. Потому что отсюда на все страны, где жили евреи, исходил
свет мудрости древнейшего  народа, его горький юмор,  со слезою смешанный, и
древние песни, пережившие века и погромы и поныне согревающие сердца людей.
     Еврейские песни пели на улицах.
     Стоило на  Погулянке  появиться  уличным  певцам и  затянуть  под  стон
скрипки старую как  мир песню "Ди идише маме" ("Еврейская мама"), и кто б ни
проходил мимо:  набожный  еврей  ли в  черном кафтане с пейсами, или поляк -
дровосек из ближней деревни, забредший в  город с пилой и топором на  плече,
или литовец  - разносчик  зелени, или даже участковый полицейский, -  каждый
замедлит шаг, иногда и остановится, и уж непременно бросит в смятую шляпу на
тротуаре один грош, а то и два.
     Потому что у каждого человека есть или была мама. И песня о маме тронет
и смягчит любое сердце.
     Стоят  певцы  парой.  Старик  в  мятой  одежде,   прижав  деку  скрипки
подбородком и плавно водя смычком  вверх  и вниз. Глаза  его закрыты. Не  от
слепоты,  упаси  Боже!  От  блаженства.  Сам  музыкант  наслаждается  дивной
мелодией и смежил веки, чтоб ничто не мешало погрузиться в ее сладкие звуки.
А поет женщина.  Возможно, жена скрипача. Тоже небогато одетая. Но аккуратно
и чисто. Ведь от богатства на улицу петь не пойдешь.
     Поют уличные певцы  о еврейской маме печальную песню и сладкую до слез,
как память  об ушедшем  детстве,  о  теплых и  нежных  маминых руках,  о  ее
всепрощающей улыбке.  И у слушателей навертываются слезы  на глаза,  а  лица
размягчаются, добреют.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0969 сек.