Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Лев Николаевич Толстой. - Исповедь

Скачать Лев Николаевич Толстой. - Исповедь

ИСПОВЕДЬ
        (Вступление к ненапечатанному сочинению)

I

     Я был крещЈн и воспитан в православной христианской вере. Меня учили ей
и с детства и во всЈ время, моего отрочества и юности. Но  когда я 18-ти лет
вышел со второго курса университета, я  не верил уже ни во что из того, чему
меня учили.
     Судя по некоторым  воспоминаниям, я никогда и не верил серьЈзно, а имел
только доверие к тому, чему  меня учили, и  к тому, что исповедывали  передо
мной большие; но доверие это было очень шатко.
     Помню, что,  когда  мне  было  лет  одиннадцать,  один  мальчик,  давно
умерший, Володинька М., учившийся в  гимназии, придя к  нам  на воскресенье,
как последнюю новинку  объявил нам открытие, сделанное  в гимназии. Открытие
состояло в том, что Бога нет  и  что всЈ,  чему нас учат, одни  выдумки (это
было в 1838 году). Помню, как старшие братья заинтересовались этою новостью,
позвали  и  меня  на совет.  Мы  все, помню, очень оживились  и  приняли это
известие как что-то очень занимательное и весьма возможное.
     Помню ещЈ, что, когда старший мой брат Дмитрий, будучи в  университете,
вдруг, с  свойственною его натуре страстностью,  предался вере и стал ходить
ко всем службам, поститься, вести чистую и нравственную жизнь, то мы  все, и
даже старшие, не переставая поднимали его на смех и прозвали почему-то Ноем.
Помню,  Мусин-Пушкин,  бывший  тогда  попечителем  Казанского  университета,
звавший  нас к себе  танцевать, насмешливо уговаривал отказывавшегося  брата
тем,  что и Давид плясал пред ковчегом.  Я сочувствовал  тогда  этим  шуткам
старших и выводил из  них заключение о том, что учить катехизис надо, ходить
в церковь  надо, но слишком серьЈзно всего этого принимать не следует. Помню
ещЈ,  что  я  очень молодым  читал Вольтера,  и  насмешки его не  только  не
возмущали, но очень веселили меня.
     Отпадение моЈ от веры  произошло во мне так  же,  как оно происходило и
происходит теперь в людях  нашего склада образования. Оно, как  мне кажется,
происходит в большинстве случаев так: люди живут так, как все живут, а живут
все на основании начал, не только не имеющих ничего общего с вероучением, но
большею частью противоположных ему; вероучение  не  участвует в  жизни, и  в
сношениях  с  другими   людьми  никогда  не  приходится  сталкиваться  и   в
собственной жизни самому никогда не приходится справляться с ним; вероучение
это  исповедуется  где-то  там, вдали от жизни  и независимо  от  неЈ.  Если
сталкиваешься с  ним,  то  только  как с  внешним,  не  связанным  с жизнью,
явлением.
     По  жизни человека, по делам его, как теперь, так и тогда, никак нельзя
узнать, верующий он или нет.  Если  и есть различие между явно исповедующими
православие  и отрицающими  его, то  не в пользу первых.  Как теперь, так  и
тогда явное признание и исповедание православия большею частью встречалось в
людях тупых, жестоких  и безнравственных и считающих себя очень важными.  Ум
же,   честность,  прямота,  добродушие  и   нравственность   большею  частью
встречались в людях, признающих себя неверующими.
     В школах учат катехизису и посылают учеников  в  церковь; от чиновников
требуют  свидетельств в  бытии у причастия. Но человек нашего круга, который
не учится больше и  не  находится  на  государственной службе, и теперь, а в
старину ещЈ больше, мог прожить  десятки лет, не вспомнив ни разу о том, что
он   живЈт  среди  христиан  и   сам   считается  исповедующим  христианскую
православную веру.
     Так что  как теперь,  так и прежде вероучение, принятое  по  доверию  и
поддерживаемое  внешним  давлением,  понемногу  тает  под  влиянием знаний и
опытов жизни, противоположных вероучению, и человек очень часто долго живЈт,
воображая,  что в нЈм  цело  то  вероучение,  которое сообщено  было  ему  с
детства, тогда как его давно уже нет и следа.
     Мне рассказывал С., умный и правдивый человек, как  он перестал верить.
Лет двадцати  шести уже, он раз  на ночлеге  во время  охоты, по  старой,  с
детства принятой  привычке, стал вечером  на молитву. Старший брат, бывший с
ним  на охоте,  лежал  на сене  и смотрел на  него. Когда С. кончил  и  стал
ложиться, брат его сказал ему: "А ты ещЈ всЈ  делаешь это?"  И больше ничего
они не сказали  друг другу. И С. перестал с этого дня становиться на молитву
и ходить в церковь. И вот тридцать лет не молится, не причащается и не ходит
в церковь. И не потому, чтобы он знал убеждения своего брата и присоединился
бы к ним, не потому, чтоб он решил что-нибудь в своей душе, а только потому,
что слово  это,  сказанное братом,  било как толчок пальцем в стену, которая
готова была  упасть от собственной  тяжести; слово это было указанием на то,
что там, где он  думал, что есть вера, давно уже пустое место,  и что потому
слова, которые он  говорит, и кресты, и поклоны, которые  он кладЈт во время
стояния   на  молитве,  суть  вполне  бессмысленные   действия.   Сознав  их
бессмысленность, он не мог продолжать их.
     Так было и бывает, я думаю, с  огромным большинством  людей. Я говорю о
людях нашего образования, говорю  о  людях, правдивых с самими собою, а не о
тех, которые  самый предмет веры делают средством для достижения каких бы то
ни было временных целей. (Эти люди -- самые  коренные неверующие, потому что
если вера для них -- средство  для достижения  каких-нибудь житейских целей,
то  это уж наверно не вера.) Эти люди  нашего  образования  находятся  в том
положении, что свет знания  и жизни растопил искусственное здание, и они или
уже заметили это и освободили место, или ещЈ не заметили этого.
     СообщЈнное  мне с детства вероучение  исчезло во  мне  так  же, как и в
других, с той только разницей,  что так как я очень рано стал много читать и
думать, то моЈ  отречение от вероучения очень рано стало  сознательным. Я  с
шестнадцати  лет перестал становиться на молитву и перестал по  собственному
побуждению ходить в церковь  и говеть. Я перестал верить  в то, что мне было
сообщено с детства, но я верил во что-то. Во что  я верил, я никак бы не мог
сказать. Верил я и в Бога  или, скорее, я не отрицал Бога, но какого Бога, я
бы не мог сказать; не отрицал  я  и Христа и  его учение, но  в чЈм было его
учение, я тоже не мог бы сказать.
     Теперь, вспоминая то время, я вижу ясно, что вера моя -- то, что, кроме
животных инстинктов,  двигало моею жизнью, -- единственная истинная вера моя
в то время была вера в совершенствование. Но  в чЈм было совершенствование и
какая была цель его,  я бы не  мог сказать. Я старался совершенствовать себя
умственно,  -- я учился всему, чему мог и на  что  наталкивала меня жизнь; я
старался  совершенствовать свою  волю --  составлял  себе  правила,  которым
старался  следовать;  совершенствовал  себя физически, всякими  упражнениями
изощряя силу и ловкость и всякими лишениями приучая  себя к  выносливости  и
терпению.  И  всЈ  это  я считал  совершенствованием.  Началом  всего  было,
разумеется,   нравственное  совершенствование,  но  скоро  оно   подменилось
совершенствованием вообще, т. е. желанием  быть лучше  не перед самим  собою
или перед Богом, а желанием быть лучше перед другими  людьми.  И очень скоро
это  стремление  быть лучше перед людьми  подменилось желанием быть  сильнее
других людей, т. е. славнее, важнее, богаче других.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.055 сек.