Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ - ПУТЬ НА АМАЛЬТЕЮ

Скачать Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ - ПУТЬ НА АМАЛЬТЕЮ

                     ПРОЛОГ. АМАЛЬТЕЯ, "ДЖЕЙ-СТАНЦИЯ"

     Амальтея, пятый и ближайший спутник  Юпитера,  делает  полный  оборот
вокруг  своей  оси  примерно  за  тридцать  пять  часов.  Кроме  того,  за
двенадцать часов она делает полный оборот вокруг Юпитера.  Поэтому  Юпитер
выползает из-за близкого горизонта через  каждые  тринадцать  с  половиной
часов.
     Восход Юпитера - это очень красиво. Только нужно заранее подняться  в
лифте до самого верхнего этажа под прозрачный спектролитовый колпак.
     Когда глаза привыкнут к темноте, видна обледенелая равнина,  уходящая
горбом к скалистому хребту на горизонте. Небо черное, и на  нем  множество
ярких немигающих звезд. От  звездного  блеска  на  равнине  лежат  неясные
отсветы, а скалистый хребет кажется  глубокой  черной  тенью  на  звездном
небе.  Если  присмотреться,  можно  различить  даже  очертания   отдельных
зазубренных пиков.
     Бывает, что низко над хребтом  висит  пятнистый  серп  Ганимеда,  или
серебряный диск Каллисто, или они оба, хотя  это  бывает  довольно  редко.
Тогда от пиков по мерцающему льду через всю равнину тянутся  ровные  серые
тени. А когда над горизонтом Солнце - круглое пятнышко слепящего  пламени,
равнина голубеет, тени становятся черными и на льду видна каждая  трещина.
Угольные кляксы на поле ракетодрома похожи на  огромные,  затянутые  льдом
лужи. Это вызывает теплые полузабытые ассоциации,  и  хочется  сбегать  на
поле и пройтись по тонкой  ледяной  корочке,  чтобы  посмотреть,  как  она
хрустнет под магнитным башмаком и по  ней  побегут  морщинки,  похожие  на
пенки в горячем молоке, только темные.
     Но все это можно увидеть не только на Амальтее.
     По-настоящему красиво становится  тогда,  когда  восходит  Юпитер.  И
восход Юпитера по-настоящему красив только  на  Амальтее.  И  он  особенно
красив, когда Юпитер встает, догоняя  Солнце.  Сначала  за  пиками  хребта
разгорается зеленое зарево - экзосфера гигантской планеты. Оно разгорается
все ярче, медленно подбираясь к Солнцу, и одну за другой гасит  звезды  на
черном небе. И вдруг оно наползает на Солнце. Очень  важно  не  пропустить
этот момент. Зеленое зарево экзосферы  мгновенно,  словно  по  волшебству,
становится кроваво-красным.  Всегда  ждешь  этого  момента,  и  всегда  он
наступает  внезапно.  Солнце  становится  красным,   и   ледяная   равнина
становится красной, и на  круглой  башенке  пеленгатора  на  краю  равнины
вспыхивают кровавые блики. Даже  тени  пиков  становятся  розовыми.  Затем
красное постепенно темнеет, становится бурым, и наконец  из-за  скалистого
хребта на близком горизонте вылезает  огромный  коричневый  горб  Юпитера.
Солнце все еще видно, и оно все еще красное,  как  раскаленное  железо,  -
ровный вишневый диск на буром фоне.
     Почему-то считается, что бурый цвет - это некрасиво. Так считает тот,
кто никогда не видел бурого зарева на полнеба и четкого красного диска  на
нем.  Потом  диск  исчезает.  Остается  только  Юпитер,  огромный,  бурый,
косматый, он долго выбирается из-за горизонта, словно распухая, и занимает
четверть неба. Его пересекают наискось черные и зеленые  полосы  аммиачных
облаков, и иногда на нем появляются и сейчас же исчезают  крошечные  белые
точки - так выглядят с Амальтеи экзосферные протуберанцы.
     К сожалению, досмотреть восход до конца удается редко. Слишком  долго
выползает Юпитер, и надо идти  работать.  Во  время  наблюдений,  конечно,
можно проследить полный восход,  но  во  время  наблюдений  думаешь  не  о
красоте...
     Директор "Джей-станции" поглядел на часы. Сегодня красивый восход,  и
скоро он будет еще красивее, но пора спускаться вниз и думать, что  делать
дальше.
     В тени скал шевельнулся и начал медленно  разворачиваться  решетчатый
скелет Большой Антенны. Радиооптики  приступили  к  наблюдениям.  Голодные
радиооптики...
     Директор в последний раз взглянул на бурый размытый купол  Юпитера  и
подумал, что хорошо бы поймать момент,  когда  над  горизонтом  висят  все
четыре больших спутника - красноватая Ио, Европа, Ганимед  и  Каллисто,  а
сам Юпитер в первой четверти наполовину оранжевый, наполовину бурый. Потом
он подумал, что никогда не видел захода. Это  тоже  должно  быть  красиво:
медленно гаснет зарево экзосферы, и одна за  другой  вспыхивают  звезды  в
чернеющем небе, как алмазные иглы на бархате. Но обычно время захода - это
разгар рабочего дня.
     Директор  вошел  в  лифт   и   спустился   в   самый   нижний   этаж.
Планетологическая станция на Амальтее представляла собой научный городок в
несколько горизонтов, вырубленный в толще льда и  залитый  металлопластом.
Здесь жили, и работали, и учились, и строили  около  шестидесяти  человек.
Пятьдесят шесть молодых мужчин  и  женщин,  отличных  ребят  и  девушек  с
отличным аппетитом.
     Директор заглянул в спортивные залы,  но  там  уже  никого  не  было,
только кто-то плескался в шаровом бассейне и  звенело  эхо  под  потолком.
Директор пошел дальше, неторопливо переставляя ноги  в  тяжелых  магнитных
башмаках. На Амальтее почти не было тяжести, и это было крайне неудобно. В
конце концов, конечно, привыкаешь, но первое  время  кажется,  будто  тело
надуто водородом и так  и  норовит  выскочить  из  магнитных  башмаков.  И
особенно трудно привыкнуть спать.
     Прошли двое астрофизиков с мокрыми после душа волосами, поздоровались
и  торопливо  прошли  дальше,  к  лифтам.  У  одного   астрофизика   было,
по-видимому, что-то не в порядке  с  магнитными  подковами  -  он  неловко
подпрыгивал и раскачивался на ходу. Директор свернул в  столовую.  Человек
пятнадцать завтракали.
     Повар дядя Валнога, он  же  инженер-гастроном  станции,  развозил  на
тележке завтраки. Он был мрачен. Он вообще человек довольно сумрачный,  но
в последние дни он был мрачен. Он мрачен с того  самого  неприятного  дня,
когда  с  Каллисто,  четвертого  спутника,  радировали  о   катастрофе   с
продовольствием. Продовольственный склад на Каллисто погиб от грибка.  Это
случалось и раньше, но теперь продовольствие погибло целиком, до последней
галеты, и хлорелловые плантации погибли тоже.
     На Каллисто очень трудно работать. В отличие от Амальтеи, на Каллисто
существует биосфера, и там до сих пор не  найдены  средства  предотвратить
проникновение грибка в жилые  отсеки.  Это  очень  интересный  грибок.  Он
проникает через любые стены и пожирает все  съедобное  -  хлеб,  консервы,
сахар. Хлореллу  он  пожирает  с  особой  жадностью.  Иногда  он  поражает
человека, но это совсем не опасно. Сначала этого очень  боялись,  и  самые
смелые менялись в лице, обнаружив на коже  характерный  немного  скользкий
налет. Но грибки не причиняли живому организму ни боли, ни вреда. Говорили
даже,  что  они  действуют  как  тонизирующее.  Зато  продовольствие   они
уничтожают в два счета.
     - Дядя Валнога! - окликнул кто-то. - На обед тоже будут галеты?
     Директор не успел заметить, кто окликнул, потому что все завтракавшие
повернули лица к дяде Валноге и перестали жевать.  Славные  молодые  лица,
почти все загорелые до черноты. И уже немного  осунувшиеся.  Или  это  так
кажется?
     - В обед вы получите суп, - сказал дядя Валнога.
     - Здорово! - сказал кто-то, и опять директор не заметил кто.
     Он подошел к ближайшему  столику  и  сел.  Валнога  подкатил  к  нему
тележку, и  директор  взял  свой  завтрак  -  тарелку  с  двумя  галетами,
полплитки шоколада и стеклянную грушу с чаем. Он сделал это  очень  ловко,
но все-таки толстые белые галеты подпрыгнули и повисли в воздухе. Груша  с
чаем осталась стоять - она имела магнитный ободок вокруг донышка. Директор
поймал одну из галет, откусил и взялся за грушу. Чай остыл.
     - Суп, - сказал Валнога. Он  говорил  негромко,  обращаясь  только  к
директору. - Вы можете себе представить, что это  за  суп.  А  они  небось
думают, что я им подам куриный бульон. - Он оттолкнул  тележку  и  сел  за
столик. Он  смотрел,  как  тележка  катится  в  проходе  все  медленнее  и
медленнее. - А куриный суп, между прочим, кушают на Каллисто.
     - Вряд ли, - сказал директор рассеянно.
     - Ну как же вряд ли! - сказал Валнога. - Я  им  отдал  сто  семьдесят
банок. Больше половины нашего резерва.
     - Остаток резерва мы уже съели?
     - Конечно, съели, - сказал Валнога.
     - Значит, и они уже съели, - сказал директор, разгрызая галету.  -  У
них народу вдвое больше, чем у нас.
     "Врешь ты, дядя  Валнога,  -  подумал  он.  -  Я  тебя  хорошо  знаю,
инженер-гастроном. Банок двадцать ты еще припрятал для больных и прочего".
     Валнога вздохнул и спросил:
     - Чай у вас не остыл?
     - Нет, спасибо.
     - А хлорелла на Каллисто не прививается, -  сказал  Валнога  и  опять
вздохнул. - Опять они радировали, просили еще килограммов десять закваски.
Сообщили, что выслали планетолет.
     - Что ж, надо дать.
     - Дать! - сказал дядя Валнога. - Конечно, надо дать. Только  хлореллы
у меня не сто тонн, и ей тоже  надо  дать  подрасти...  Я  вам,  наверное,
аппетит порчу, а?
     - Ничего, - сказал директор. У него вообще не было аппетита.
     - Довольно! - сказал кто-то.
     Директор  поднял  голову  и  сразу  увидел  растерянное  лицо   Зойки
Ивановой. Рядом с ней сидел ядерник Козлов. Они всегда сидели рядом.
     - Довольно, слышишь? - сказал Козлов со злостью.
     Зойка покраснела и наклонила голову. Ей было  очень  неловко,  потому
что все смотрели на них.
     - Ты мне подсунула свою галету вчера, - сказал Козлов. -  Сегодня  ты
опять подсовываешь мне свою несчастную галету.
     Зойка молчала. Она чуть не плакала от смущения.
     -  Не  ори  на  нее,  Козел!  -  гаркнул  с  другого  конца  столовой
атмосферный физик Потапов. - Зоенька, ну что ты его подкармливаешь,  этого
зверя! Дай лучше галету мне, я съем. Я даже не буду на тебя орать.
     - Нет, правда, - сказал Козлов уже спокойнее. - Я и так  здоровый,  а
ей надо есть больше моего.
     - Неправда, Валя, - сказала Зойка, не поднимая головы.
     Кто-то сказал:
     - Чайку еще можно, дядя Валнога?
     Валнога поднялся. Потапов позвал через всю столовую:
     - Эй, Грегор, после работы сыграем?
     - Сыграем, - сказал Грегор.
     - Снова будешь бит, Вадимчик, - сказал кто-то.
     - На моей стороне закон вероятностей! - заявил Потапов.
     Все засмеялись.
     В столовую просунулась сердитая физиономия.
     - Потапов здесь? Вадька, буря на Джупе!
     - Ну! - сказал Потапов и  вскочил.  И  другие  атмосферники  поспешно
поднялись из-за стола.
     Физиономия исчезла и вдруг появилась снова:
     - Галеты мне захвати, слышишь?
     - Если Валнога даст,  -  сказал  Потапов  вдогонку.  Он  поглядел  на
Валногу.
     - Почему не дать? -  сказал  дядя  Валнога.  -  Стеценко  Константин,
двести граммов галет и пятьдесят граммов шоколада...
     Директор встал, вытирая рот бумажной салфеткой. Козлов сказал:
     - Товарищ директор, как там с "Тахмасибом"?
     Все замолчали и повернули лица к директору. Молодые  загорелые  лица,
уже немного осунувшиеся. Директор ответил:
     - Пока никак.
     Он медленно прошел по проходу между столиками и направился к  себе  в
кабинет. Вся беда в том, что на Каллисто не вовремя  началась  "консервная
эпидемия". Пока это еще не настоящий голод. Амальтея еще может делиться  с
Каллисто   хлореллой   и   галетами.   Но   если   Быков   не   придет   с
продовольствием... Быков уже где-то  близко.  Его  уже  запеленговали,  но
затем он замолчал и молчит вот уже шестьдесят  часов.  Нужно  будет  снова
сократить рационы, подумал директор. Здесь всякое может  случиться,  а  до
базы на Марсе не близко. Здесь всякое бывает. Бывает,  что  планетолеты  с
Земли и  с  Марса  пропадают.  Это  случается  редко,  не  чаще  грибковых
эпидемий.  Но  очень  плохо,  что  это  все-таки  случается.  За  миллиард
километров от Земли это хуже десяти эпидемий. Это голод. Может  быть,  это
гибель.

 

    





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0629 сек.