Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Андрей ЩУПОВ - МЕССИЯ

Скачать Андрей ЩУПОВ - МЕССИЯ

                        ЧЕРДАК, ГОЛУБИ И ЖЕЛУДОК

     В доме напротив, где располагался катран или, выражаясь языком  более
доступным, - подпольное казино, с  шумом  распахнулась  дверь.  Одного  за
другим вывели троих и молча принялись избивать. Сначала  дубинками,  потом
ногами. Зрелище было отвратительным, и все же я продолжал наблюдать. А что
мне оставалось еще делать? В такой уж неподходящий момент  я  выбрался  на
крышу. Кроме того, людям  свойственно  нездоровое  любопытство.  Здоровое,
впрочем, тоже. Картины потасовок их возбуждают. Сие  неприятно  сознавать,
но это факт. И я не исключение из  общего  правила,  хотя  гордиться  тут,
собственно, нечем.
     Троих страдальцев внизу увечили долго, с  подловатым  мастерством.  Я
мог бы побиться об заклад, что никто из них больше не поднимется.  Однако,
я ошибся. Двое  встали  тотчас  после  ухода  служащих  казино.  Третьего,
стонущего,  с  разбитой  головой,  они  неловко  подхватили   под   мышки,
спотыкаясь, поволокли по улице. Я позволил себе расслабиться.  По  крайней
мере они его не бросили.
     Но до чего живуче иное  человеческое  существо!  И  как  несправедлив
жребий!.. Твердолобые битюги после изощренных побоев отделываются синяками
и шишками, пьяные вымогатели вываливаются из окон, по утру удивляясь,  что
бок и рука как будто немного побаливают, и в то же время люди, с  которыми
мы дружим, к советам которых прислушиваемся, - сплошь и рядом погибают  от
нелепых случайностей. За примерами  не  надо  далеко  ходить.  Мой  сосед,
зоолог с мировым именем, ночью приблизился к окну и получил пулю в сердце.
Ее выпустил  один  из  завсегдатаев  катрана,  не  целясь,  наобум,  желая
проверить исправность оружия. Он только что его приобрел за достойную цену
и был обуреваем сомнениями... Другого  бедолагу,  редактора  издательства,
где я не так давно подрабатывал, остановил на улице патруль и  шутки  ради
заставил  нюхнуть  слезоточивого  газа.  Вместе   с   последними   слезами
старикашку  покинула  и  жизнь.  Газ  вызвал  остановку  сердца,  какой-то
диковинный спазм. Патрульных, конечно, оправдали. Откуда  им  было  знать,
что старичок такой хлипкий?
     Горькое наше время способно оправдать все.  Впрочем,  горькое  оно  -
только для нас - сегодняшних завсегдатаев  дней.  Позже  его,  разумеется,
подретушируют,  добавив  романтических  оттенков,  не  забыв  обмакнуть  в
розово-голубое.  Вполне  возможно,  что  некий  эрудированный  историограф
придумает ему и величественное название. Скажем, Время Великих Перемен,  а
то и вовсе - Начало Всех Начал. Ведь были уже Ренессанс-1  и  Ренессанс-2,
отчего бы не появиться и номеру третьему?..
     Смешно. Забавно. Но, копая  архивы  прошлого,  благополучные  потомки
наверняка будут завидовать нам. Как мы сейчас завидуем им...
     Неожиданно я вспомнил, как  в  неказистом,  притулившемся  к  катрану
бараке живьем сгорело несколько семей. Кто-то разнес слух, что  это  секта
самоубийц, да только знавал я кое-кого  из  них.  Сектантством  там  и  не
пахло. Да и вещи, говорят, выбрасывали из окон -  надеялись  спасти.  А  в
общем, память не такая вещь, чтобы рыться в ней, как в куче тряпья. Я  мог
бы рассказывать и рассказывать. О всех, кто когда-либо жил  поблизости,  о
тех, с кем приходилось вместе работать. О Зое  -  в  прошлом  черноволосой
красавице, в настоящем - женщине с обожженным лицом, потерявшей  в  аварии
всю  свою  семью,  о   застенчивом   инвалиде,   вежливом,   улыбчивом   и
предупредительном, скончавшемся от банальной язвы, о многих-многих других.
     Характерная особенность нашего времени (а может, и любого другого)  в
том и заключается, что оно не обошло никого.  Любая  жалоба,  в  сущности,
нелепа, так как адресована к тем, кто в свою  очередь  готов  сетовать  на
собственные  невзгоды.  Подобный  хор  жалобщиков  -  не  лучший  фон  для
воспоминаний. Оглянувшись вокруг, хочется немедленно заткнуться. Да  и  на
что они - такие воспоминания? Не  радуют,  не  греют.  Только  лишний  раз
подталкивают к скучной мысли, что смерть легко превращается в обыденность,
что  умирать  следовало  раньше,  когда  еще  хватало  сил  оплакивать   и
сочувствовать, устраивать поминки и сочинять пышные некрологи. Сегодняшние
покойнички  примелькались.  Слишком  уж  много  их,  чтобы  можно  было  с
прилежанием грустить о каждом. Сочувствие - та же вода, а сердце - вещь не
бездонная и подобно колодцу в жаркие времена  имеет  свойство  пересыхать.
Слез нет и отклика тоже.  Самое  большее,  на  что  мы  способны,  на  что
отваживаемся, это вздыхать, размышляя, что от судьбы не уйдешь, что  жизнь
- штука коварная и даже круговая оборона не убережет от печального  конца.
Словом, печали настолько через край, что поневоле задумываешься,  а  не  в
ней  ли  истинный  смысл?  Слишком  уж  мы  слабы,   чтобы   противостоять
обстоятельствам, и не столь умны, чтобы предвидеть все.
     Угасая и багровея, солнце скатывалось за крыши. Черными  привидениями
тени росли на глазах, смыкая ряды, порождая  уличный  сумрак.  Трое  внизу
успели скрыться из виду, и все свое внимание я переключил на закат.
     Согласитесь,   нет   ничего   более   волнующего    и    одновременно
умиротворяющего, чем сонные, осенние закаты. Над лесом ли, в  поле  или  в
городе, они вызывают одни и те же чувства, беззвучно увлекая в  неведомое,
навевая мысли о море, о заснеженных вершинах,  о  пустынях,  переполненных
раскаленным песком и шипящими змеями. Когда-то давно в детстве я  видел  в
свете закатов  парусные  шлюпы,  слышал  крики  странствующих  китов.  Мне
казалось, в эти предночные часы самое настоящее только и начинается.  Увы,
я сладко заблуждался, и ощущение обмана  пришло  не  скоро.  Как-то  вдруг
открылось, что мир смертен, что умирает он ежедневно, и мгновения заката -
не что иное, как мгновения мучительной агонии. И  пришло  понимание  того,
что смотреть на закат - то же самое, что глядеть в лицо мертвецу.  Правда,
на крыши выбираться я не перестал, но любоваться зачарованно и неприкрыто,
как любовался раньше, я все же разучился...
     Грохоча по шиферу каблуками, я вернулся к чердачному  окну  и  юркнул
вниз. Под ногами захрустело стекло, где-то обеспокоенно  заурчали  голуби.
Чердак - это всегда чердак. Запах крыс, опилок и затхлости здесь вечен,  а
дневной распахнутости мира в  этих  поднебесных  местах  противопоставлено
царство полутьмы, птичьего помета и призраков,  в  которых  я  никогда  не
верил.
     Однажды возле самого лаза я обнаружил маленькое кленовое  деревце.  И
не деревце даже, а крохотную ветвь, пустившую корни  в  неласковую  почву.
Бог знает, каким образом оно очутилось здесь. Скудность света и  влаги  не
сулила ростку будущего. Я сжалился над  ним,  пробив  в  шифере  отдушину,
открыв доступ солнцу и дождю. Росток выжил и не погиб. По крайней  мере  в
те первые самые трудные для него дни. А я, взрослый мужик,  глядя  на  его
успехи, радовался и умилялся, как семилетняя девочка.
     Сделаю небольшое признание: я неравнодушен к кленовому  племени.  Это
деревья моей юности, мои учителя и мои сообщники. Резной, загадочный лист,
семена, раскручивающиеся лопастями  геликоптеров,  -  все  в  этом  дереве
призвано пробуждать  фантазию,  тревожить  ум.  А  какие  славные  рогатки
получались из кленовых веток! Я переделал  их  десятки  за  детские  годы.
Кроме всего прочего клен  -  дерево  радушное.  Оно  не  мажет  малолетних
верхолазов смолой, не плодит клещей и не  захламляет  улиц  отвратительным
пухом. Ну, и наконец, клен - дерево  красивое.  Лист  его  с  холодами  не
гниет, окрашиваясь всеми цветами радуги, радуя глаз  до  первых  серьезных
метелей. Для наглядности сравните тополь и любого  самого  невзрачного  из
моих подопечных и вы убедитесь, что я прав. Уж поверьте, в  чем-чем,  а  в
этом я кое-что понимаю. Я провел на деревьях многие сотни часов,  обучаясь
обезьяньей науке, рассматривая планету с высоты четырех этажей, сооружая в
кронах подобия гнезд, с упорством муравья  таская  наверх  разнокалиберные
доски, проволоку и обломки старой мебели. Честное слово, мне  такая  жизнь
нравилась! Я вполне мог бы существовать так и дальше. Да только ничего  из
моих пожеланий не вышло. Законы общества принуждают  людей  опускаться  по
мере лет ниже и ниже. Спустился на землю и я...
     Внезапный шорох коснулся слуха. Мне показалось, что за одной из балок
шевельнулась тень. Сунув  руку  за  пазуху,  я  внимательно  всмотрелся  в
сумрак.  Тяжелый  "Глок"  удобно  поместился  в  ладони,  одним  движением
выскользнул  из-под  рубахи.  Калибр  -  девять  миллиметров,   двенадцать
патронов в обойме. За этот пистолет я выложил около двухсот долларов,  тех
самых, что приберегал для выезда за рубеж. Я собирал деньги в течение трех
лет, а потратил единым махом. Потратил в тот  знаменательный  день,  когда
узнал, что границы  страны  перекрыты  и  все  авиаслужбы  переводятся  на
внутренние рейсы. Но по крайней мере мои доллары не пропали  зря.  Что  ни
говори, а иметь такую игрушку пожелает  каждый  второй.  Особенно  в  наше
шумливое  время.  Большим  пальцем  я   скинул   предохранитель   и   взял
подозрительную тень на прицел.
     - Выходи, парень! У тебя ни единого шанса!
     Честно  говоря,   я   валял   дурака.   Мне   подумалось,   что   это
четырнадцатилетний  Мазик,  внук  бабушки  Таи,  живущей  в  квартире   по
соседству. Эту крышу, как и  всех  ее  обитателей,  мы  делили  с  Мазиком
пополам. Сообща ставили силки и попеременно собирали улов. На этот  раз  я
ошибся. Темнота ответила злобным мяуканьем, и серый, похожий на крысу  кот
прошмыгнул у меня под ногами. Вот вам и конкурент!.. Оглушительно  гаркнув
непристойность, я швырнул в его сторону первым попавшимся камнем. Кошек мы
старались держать от крыши на почтительном расстоянии. Тем не менее, самым
неведомым образом они периодически объявлялись в наших владениях, оставляя
после себя откушенные голубиные  головы  и  горсти  окровавленных  перьев.
Сегодня кота-котофеича мне удалось опередить. Голубей угодивших  в  силки,
он прикончил, но к ужину приступить не успел. Что ж... Он только  облегчил
мою задачу.
     Подвесив добычу на пояс, я попытался отыскать бродягу-кота,  но  дело
оказалось не из простых. Мгла поглотила воришку,  а  сам  он  благоразумно
помалкивал. В конце концов я решил перепоручить эту операцию Мазику.  Юный
отпрыск располагал богатейшими познаниями в  области  устройства  засад  и
ловушек. Именно он, мастеря какой-то особенно изуверский  капкан,  поломал
по недомыслию моего кленового  любимца.  О  тайном  пристрастии  взрослого
соседа он, разумеется, не знал, и грех этот я ему простил.

 

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0946 сек.