Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

ЛЮДМИЛА КОЗИНЕЦ - ПОЛЕТЫ НА МЕТЛЕ

Скачать ЛЮДМИЛА КОЗИНЕЦ - ПОЛЕТЫ НА МЕТЛЕ

   

    Повесть
 
 ..."Тара-рам-тара-рам, та-рарара-а!" - и так далее. Это гремит "Про-
щание славянки", от перрона отчаливает поезд, заполошные голуби бросают-
ся с карнизов старого вокзала в плотный жаркий воздух.  Девушка, которая
только  что целовалась у вагона с плохо скрывающим скуку молодым челове-
ком,  медленно побрела прочь,  размахивая на ходу букетом темных  пряных
роз. Она остановилась у фонтанчика, приподнявшись на цыпочки, пристроила
букет в верхней чаше каскада,  посмотрела на цветы неприязненно и отчуж-
денно.
    Во ненормальная, да восемь раз мне начхать бы на этого малахольного,
а цветы-то,  да еще такие, зачем бросать? Хотя, туту них на юге они не в
диковинку,  вон даже фонарные столбы у вокзала заплетены ползучими стеб-
лями. И бело-розовые грозди мелких роз, и оранжевые кисти каких-то неви-
данных колокольцев, и лиловые кудри глицинии. Красота! И мороженое вкус-
ное,  и солнышко шпарит вовсю, и диплом запакован в чемодане, да здравс-
твует свобода!
    Ну так.  Пломбир я съела, разбитного таксиста шуганула - еще чего, я
желаю ваш город в подробностях рассмотреть,  желаю ножками,  ножками эту
землю попробовать,  так что кати-ка ты,  друг... Эй, подожди! Скажи, как
на Сиреневую пройти?  Ага...  понятно, второй поворот направо... Мерси и
чао!
    А теперь сумку на плечо, чемоданчик в руку и маршмарш под затихающие
звуки "Славянки".
    Буквально в сотне метров от разноцветного бедлама привокзальной пло-
щади начались тишайшие улочки, белые домики под красной черепицей, живые
стены винограда, роскошные цветники. Я напилась воды над замшелой камен-
ной раковиной чешимы - татарского источника,  вырубленного в меловом от-
косе холма,  помыла там абрикосы, подобранные у изгороди сада. Дела-а...
Абрикосы на улицах валяются. А вот Светка, бедная, распределение на Вор-
куту получила.  Ей там, небось, не видать абрикосов. Ну ничего, я ей су-
шеных пошлю,  вот только бы добраться до улицы Сиреневой, бросить вещи и
переодеться.  Джинсы мои превратились в какие-то раскаленные латы.  И  в
кроссовках горячо.
    Свернула с  улицы Тюльпанной на Фруктовую,  а через квартал вышла на
Сиреневую. Дом номер двадцать пять...
    Он прятался в глубине замощенного желтым кирпичом двора. Я поставила
чемодан, уселась на него и, ощутив историчность момента, принялась разг-
лядывать дом,  где мне предстояло прожить долго...  Может  быть,  и  всю
жизнь.
    Домишко был  славный.  Первый  этаж сложен из кремового ракушечника,
немного потемневшего от времени,  второй - обшит узкой  доской.  Выше  -
мансарда,  куда  прямо со двора вела деревянная лестничка в два оборота.
Возле лестнички на кирпиче двора лежал плетеный  половичок.  На  перилах
укреплены ящички с настурциями. В мансарде распахнуто плохо промытое ок-
но,  с подоконника свешиваются кружевные заросли душистого  горошка.  По
карнизу гуляет горлица,  горделиво поводя украшенной переливающимся оже-
рельем шейкой.  На крыше - две трубы (печное отопление, прелесть какая!)
и телеантенна,  почти сплошь заплетенная хмелем. Ну и ну... А я-то дума-
ла, что таких домишек нынче и не существует.
    В окне мансарды показался какой-то человек, на носу которого поблес-
кивали  старомодные  очки  в круглой железной оправе.  Он свесился вниз,
примят красные цветы горошка, внимательно посмотрел на меня и неприятным
голосом сказал: - Ну чего расселась? Заходи... - Я поволокла чемодан на-
верх.  Значит,  обитать я буду в этой живописной мансарде.  Здорово! Вот
только лестница скрипит, но это мы в два счета поправим. Найдутся же там
молоток и гвозди?
    Комната оказалась очень большой и светлой,  хотя и запущенной до бе-
зобразия.  Ну только что грибы по углам не росли.  Пыль там не вытирали,
по-моему, со времен постройки.
    Я бухнула чемодан на пол и опять уселась на него, разглядывая комна-
ту и ее хозяина. Вернее - бывшего хозяина. Я же приехала.
    Он сидел на единственном в комнате стуле самой мною нелюбимой породы
мебели.  Знаете эти канцелярские чудища с прямыми дерматиновыми  спинка-
ми...  Впрочем,  хозяин был не лучше. Давно пенсионного возраста, этакая
мышь белая.  Вокруг лысины седенькие клочки, глаза красные, длинный под-
вижный нос в характерных лиловых прожилках.  Усики мушкой. Одет в полот-
няную рубаху,  какой-то гибрид толстовки с френчем. Накладные карманы, в
одном  из которых торчит вечное перо.  Подпоясан узеньким ремешком с ме-
таллическими бляшками, штиблеты на босу ногу. Прямо ильфопетровский пер-
сонаж, сохранился же до наших дней. Музей по нему плачет...
    Глядел он на меня скорбно и неодобрительно.  Ну,  еще бы.  Вам время
тлеть,  а нам цвести. Гони-ка, бывший хозяин, ключи и выметайся-ка отсю-
да. Я мыть стану.
    Он словно прочитал мои мысли.  Пожевал губами,  тяжко вздохнул, мол,
что поделаешь,  начальству виднее,  а вот попомните его слово,  провалят
эта пигалица всю работу...
    - Значит,  так,  - проскрипел он.  - Жить будешь здесь. Горячей воды
нету.  Газ.  Удобства.  Телефон. Там - кухня. Здесь - картотека. Советую
отнестись со вниманием, я двадцать лет собирал. Все они, голубчики, тут.
А вот эти - особо...  - он замялся.  Явно чуть не сказал  "опасные",  но
просто махнул рукой, передавая мне брезентовую сумку, набитую бумагами и
перетянутую кожаными ремешками.
    - Найдешь их легко, они нынче не скрываются, не то, что раньше. Каж-
дый вечер либо на Пушкинской болтаются, либо в кофейне на Архивном спус-
ке околачиваются.  А через них и на остальных запросто выйдешь,  они все
кучкой держатся,  как идиоты непуганые.  Ты не в потолок смотри, ты меня
слушай! - Да ладно, разберусь я...
    - Ишь ты,  "разберусь"... Годов-то тебе сколько? - Ну, двадцать два.
А что?
    - Присылают кого ни попадя.  У нас район сложный,  я же сигнализиро-
вал! - Я вам не нравлюсь?
    - Это ты мальчикам нравься.  А я должен пост на  надежного  человека
оставить. Молода ты, и вижу я, что ветер у тебя в голове. Что ж, в Лицее
никого постарше и посерьезнее не нашлось? Сюда мужика бы надо...
    - Ничего,  справлюсь.  Будьте благонадежны. Можете себе спокойненько
оставлять свой пост.
    - А ты не груби старшим.  Думаете,  как у вас лицейское образование,
так уже можно нос драть.  Мы в свое время Лицеев не кончали,  а работали
не за страх - за совесть, пользу приносили. Так нет же - пожалте на пен-
сию, а на ваше место - пигалицы с дипломами. Вы наработаете... Вот ты, к
примеру, у тебя чего в дипломе написано?
    - Обыкновенно, как у всех... - А покажь, покажь...
    Я пожала  плечами и полезла в чемодан.  Извлекла на свет темно-синюю
книжицу и подала ее старику.  Он повертел диплом в руках, раскрыл и вни-
мательно прочитал.
    - Ишь ты... Лицей Муз... окончила полный курс... присвоена специаль-
ность "Маргарита". Это как же понимать? - А что?
    - Ну вот у меня в документе все четко написано -  старший  уполномо-
ченный. Все ясно. Потом, в шестидесятые, присылали тут какую-то, у ней в
дипломе специальность "Муза".  Так тут семидесятые начались, она вещички
собрала,  арфу запаковала и уехала, я опять же на пост заступил. А ты...
что это за новости - "Маргарита"?
    - Долго объяснять.  Устала я и есть хочу.  - Ничего,  ничего... ты в
двух словах.  - В двух? Попробую. Вот эта ваша знакомая муза - у нее ка-
кие задачи были?
    - Обыкновенно, как от века ведется. Вдохновлять этих вот всех, кото-
рые у меня в картотеке записаны.
    - Ну вот. А нынче времена другие, дядя, их вдохновлять не требуется.
Им помогать нужно. А "Маргарита"... это из Булгакова позаимствовали, для
краткости и полноты определения. Маргаритой я буду работать, понятно?
    - А хоть лешим, мне-то что... Навыдумывают тоже... Булгаков...
    Он мне  страшно  надоел,  а потому я решительно подошла к старенькой
кушетке возле покатой стены мансарды и сбросила с нее тюфяк  и  подушку.
Не могу я спать на матрасе, на котором спал этот... старший уполномочен-
ный.
    Он правильно понял намек.  Встал,  расправил свою толстовку,  сгоняя
складки на спину. Вояка тоже...
    Скрипучая лестница  сыграла отходную прежнему хозяину мансарды.  А я
пошла на кухню,  раскрыла там все шкафчики,  но  обнаружила  только  две
кружки  с отбитой эмалью,  полкило сушеного гороха и пачку соли.  Да уж,
быт придется начинать воистину с нуля. Ну ничего, мы запасливые. В чемо-
дане  у  меня батон сухой колбасы,  кулек конфет,  хлебцы и чай.  Пока в
кружке закипала вода,  я сидела на подоконнике и обирала крупную  черную
шелковицу, которой оказались усыпаны ветви старого дерева, заглядывающие
прямо в окно кухни.  Ей-богу,  обед получается совсем неплохой.   - Эй,
привет!
    Среди листвы  появилось веселое лицо,  украшенное рыжими вихрами.  -
Привет...
    - Ты теперь здесь жить будешь?  Я видел,  ты с пожитками  пришла.  А
этот... где?
    - Слушай,  ты влезай сюда,  карниз там хлипкий,  я видела.  - А чаем
угостишь?
    - Обязательно.  Только воду надо греть в другой  кружке,  чайника-то
нету. - Это мы враз!
    И он перемахнул через подоконник.  Был это худой гибкий парнишка лет
восемнадцати, одетый в оливковые шорты, полукеды, цепочку с медальоном и
линялый шейный платок. - А ты откуда приехала? - Из Москвы.
    - Ого! Здорово! Нет, это классно, что ты теперь тут жить будешь. Со-
седи, как узнали, что старикан съезжает, обрадовались. - А что так?
    - Да ну... осточертел всем. Уж больно поучать любил. И жалобы обожал
писать. А меня так и вообще видеть не мог.
    - Представляю себе.  У тебя ведь наверняка маг,  гитара,  мотоцикл и
два десятка друзей.  Шуму! - Все точно. А ты что, тоже шума не любишь? -
Да нет... я не к тому. Когда плохо поют не люблю. Ты где живешь-то?
    - А тут же, на втором этаже. А тебя как зовут? - Зовут? Ольгой...
    Звали меня совсем не Ольгой,  но теперь это имя будет моим на долгие
годы.
    - А меня Кешкой. Слушай, это, конечно, все очень вкусно, но не соби-
раешься же ты питаться одними конфетами?
    - В общем-то, нет. Я мясо люблю. - Ага. Я тоже. Пойдем, я тебе мага-
зины покажу, которые поблизости. Тебе же туда каждый день ходить придет-
ся
    - Да я прибраться хотела...
    - Ты одна не управишься. Давай так - я сейчас кое-кому звякну, через
час все будут здесь,  а мы пока пожрать чего купим. Идет? - Постой, пос-
той, кто здесь будет ? - Да разные. А я тряпок у матери попрошу, порошка
там, соды.
    Словом, он меня уговорил. Пока я переодевалась, он звонил этим самым
"разным". И когда мы вернулись из магазинов, нагруженные хлебом, маслом,
баклажанами,  перцем,  огурцами,  картошкой, сыром, копченой ставридой -
чем угодно, но только не мясом, - на ступеньках сидело пять парней и три
девушки.  Я сразу отказалась от мысли запомнить их по именам - это  было
невозможно, так они мелькали, орали, бегали и стояли на голове.
    Кешка, к моему удивлению,  выгнал всех из кухни и сам,  принялся во-
зиться у плиты.  Вскоре оттуда поползли такие запахи,  что как-то  сразу
вспомнилось:  а ведь весь месяц выпускной экзаменационной сессии я пита-
лась почти исключительно пирожками и бутербродами. Кешкина команда между
тем в два счета выкинула из мансарды все барахло, включая тюфяк и подуш-
ку,  обмела стены,  вымыла окна,  двери и полы, починила лестницу и даже
цветы полила.  Невероятно,  но скоро мансарда буквально заблестела.  Два
парня потребовали у меня денег,  сбегали в магазин и принесли  новенькие
одеяло, подушку и два комплекта постельного белья. Не забыли и веселень-
кий чайничек с цветочками,  и полдюжины стаканов, и сахарницу, и дешевые
чайные ложки,  и вилки... Целое приданое! Не забыли и три бутылки совсем
легкого дешевого вина.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1819 сек.