Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Андрей ЛАЗАРЧУК - ТАМ ВДАЛИ, ЗА РЕКОЙ...

Скачать Андрей ЛАЗАРЧУК - ТАМ ВДАЛИ, ЗА РЕКОЙ...

 
 
 
 
     Они  продрались  сквозь  последние,  особенно  густые  заросли  -   и
оказались на краю пустоши. Как раз до этого места и дошел Артем весной,  и
Васька Плющ тоже был здесь, а дальше пройти оказалось невозможно: вот  эта
глина, которая сейчас такая светлая и твердая, тогда была  липкой  грязью,
он сразу же провалился по колено, еле вылез сам и с большим трудом вытащил
потом сапоги. Однако уже месяц стояла сушь, высохло даже Сашино болото,  и
глина, должно быть, тоже высохла. Васька говорил, что в тех местах, откуда
он приехал, были точно такие же глинистые низины, совершенно  непроходимые
весной и осенью, но летом вполне сухие и  даже  гладкие,  хоть  на  скейте
гоняй. Ну, посмотрим...
     - Пойду проверю, - сказал Артем тоном,  не  терпящим  возражения;  да
никто, пожалуй, и не собирался возражать. Почему-то было страшно не то что
ступать - даже смотреть на эту голую и  гладкую,  как  обглоданную  кость,
землю.  Сега  подал  ему  оплавленный  конец  шнура:   "Обвяжись".   Артем
обвязываться не стал, просто намотал шнур на руку.
     Сначала глина под ногами была твердой, как стекло, потом - стала чуть
пружинить, подаваться. Но и только. Он  отошел  шагов  на  двести  -  пока
хватало шнура. Повернулся, помахал  рукой.  На  пустошь  спустились  Сега,
Ветка и Фрукт. Сега пропустил двоих вперед, махнул Артему рукой: иди, мол.
Артем двинулся, стараясь держать шнур натянутым. Черное  пятнышко  туннеля
было едва различимо. Срез горы  был  бледно-красным,  трава  наверху  и  у
подножия - бледно-зеленой. И про глину под ногами можно было  бы  сказать:
бледно-белая. То ли  сероватая,  то  ли  голубоватая,  то  ли  желтоватая.
Местами попадались  прожилки  и  островки  травы,  желтой  пижмы  и  синих
колокольчиков. Колокольчики были  огромные,  с  кулак.  Артем  вытащил  из
кармана "сосну", проверился. Радиация была нормальная, фоновая.
     Чем ближе к горе, тем податливее делалась глина под  ногами.  Местами
казалось, что идешь по болоту. Так, в сущности, и было. Лишь вместо  травы
и переплетенных корней - высохшая корка грязи.
     Я самый тяжелый, подумал Артем. Я пройду - и те сухари пройдут.  А  я
пройду.
     У него было какое-то непонятное чутье на топкие места. Сашино  болото
он мог перейти с закрытыми глазами. Никто больше не мог, а он мог.
     Но здесь, когда дошли, наконец, до края, до того места, где  из  топи
вновь  проступила  железнодорожная  насыпь  с  проржавевшими  насквозь,  в
кружева, рельсами - он почувствовал, что устал. И что еще  чуть-чуть  -  и
его просто потянуло бы в самую трясину. Как  если  бы  поменялись  местами
какие-то плюсы и минусы...
     На насыпи они сели. Даже Фрукт был ненормально  серьезен,  не  говоря
уже о Ветке. Ветка хмура всегда.
     - Сойдет, - сказал Артем.  -  Обратно  будет  легче.  Обратно  всегда
легче.
     - Как с горки, - подхватил Сега.
     - Пошли, что ли, - Артем встал.
     - Что-то я есть захотела, - сказала Ветка.
     - Вечно ты... - сказал Артем.
     - А правда, давайте пожрем, - обрадовался Сега. - И тащить меньше.
     - Притомились, - буркнул Артем.
     - Тебе хорошо говорить, - сказал Сега, - ты вон  сколько  жратвы  под
шкуркой таскаешь. А взять меня или, скажем, Урюка...
     - За Урюка получишь, - сказал Фрукт.
     - Все равно пошли, - сказал Артем. - У горы, может,  дрова  есть.  Не
сырое же мясо глотать...
     У тяжелых ворот, запирающих жерло туннеля, остановились. По  сторонам
насыпи рос ивняк, Артем спустился, вырубил две сухие жердины, разделал  на
дрова, сложил между  рельс  шалашик  и  бросил  внутрь  термитную  спичку.
Вспыхнуло сразу. Сега нанизал на проволоку за уголки  подушечки  с  мясом,
сунул в пламя. Вскоре закипело, подушечки надулись  и  расправились.  Отец
рассказывал Артему, что раньше продукты  хранили  замороженными,  во  всех
квартирах  стояли  шкафы  с  тепловыми  насосами,  "холодильники";   почти
половину энергии, которую расходовала семья, пожирали эти  приборы.  Ни  о
какой экономии тогда не думали, качал головой отец, а лишь  о  том,  чтобы
побольше электричества произвести, побольше нефти выкачать...
     Артем взял свою подушечку, покидал с ладони на ладонь, чтобы  немного
остыла. Потянул за язычок, вскрыл. Брызнул мясной сок.
     - C лу-уком, - сморщил морду Фрукт. - Я с луком не люблю...
     - Ешь хлеб, - отрезал Артем. - Котлету поделим.
     - Да я не так... Я же не говорю - не ем. Просто не люблю...
     - Потому ты и сухой, что  нос  от  всего  воротишь,  -  по-старушечьи
прогнусил Сега. - Кушать не будешь - не поправишься...
     - В лоб, - безнадежно сказал Фрукт.
     С Сегой он справился бы, да только какой смысл? Сегу могила исправит.
Артем на его подкусы вообще не отвечает...
     Поели, запили холодным чаем из бутыли.
     - Пошли, - велел Артем. - А то до отбоя не  успеем.  И  всего-то  два
часа осталось нам на всю разведку...
     - Вся наша экспедиция весь день бродила по лесу,  -  серьезно  сказал
Сега.
     - Чего? - изумилась Ветка.
     - Искала экспедиция везде дорогу к полюсу, - объяснил Сега.
     - Винни-Пух, - догадался Фрукт.
     - Начитанные вы, блин-компот, - сказала Ветка. - Даже под  один  куст
садиться с вами неловко.
     - Если тебе внезапно станет неловко, - учительским тоном сказал Сега,
-  перестань  испытывать   неловкость,   и   все   пройдет   само   собой.
Древнекитайская мудрость.
     - Если твои древние китайцы были такие мудрые, то чего ж они вымерли?
- презрительно сказала Ветка.
     - Их скосил гонконгский грипп, - и Сега снял кепочку.
     У самих ворот остановились в сомнении. Были они страшно  громадны  и,
наверное, страшно тяжелы. Там, где с железа отлетела черная краска, горела
ржавчина. И головки болтов, огромные, с суповую  кастрюлю  размером,  тоже
проржавели  -  вниз  от  них  тянулись  цветные  потеки.  Ворота  эти   не
поворачивались на петлях, а уходили в скалу. Наверное, когда все это  было
новеньким и блестящим, между скалой и плитой было и пальца  не  просунуть;
но вот прошло черт знает  сколько  лет,  скала  раскрошилась,  и  из  щели
сантиметров в сорок шириной тянуло сырым теплом, слабым грибным запахом  -
и еще запахом, который получается при ударах кремня о кремень.
     - Не пролезем, наверное, - с сомнением сказал Артем, глядя на щель. -

Зря шли. 

 
 
Страница сгенерировалась за 0.0565 сек.