Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Керен Певзнер - Светильник фараона

Скачать Керен Певзнер - Светильник фараона

     С профессором  Алоном Розенталем  я  была  знакома  давно.  Одно  время
посещала семинар по социологии, который он  блистательно  вел,  и  тщательно
записывала его  высказывания о противостоянии  в израильском  обществе между
религиозными  и  светскими,   старожилами  и  новоприбывшими,  сионистами  и
космополитами,  евреями  и арабами.  Да  и внутри самих евреев  существовали
противоречия между европейцами --  ашкеназами  и  сефардами -- выходцами  из
стран Магриба.
     Представляя  себе,  в каком  бурлящем  плавильном котле  под  названием
"Государство  Израиль" мы все находимся, я удивлялась, как еще этот котел не
взорвался от переизбытка давления.
     Однажды профессор нарисовал на доске  шкалу,  на которой обозначил рост
религиозности:  от  группы  хананеев-атеистов,   запрещавших  называть  себя
иудеями, через  светских  израильтян, через тех, кто соблюдает  кошерность и
молится  по  праздникам  в  синагоге,  к  ортодоксам  с пейсами и  в  черных
лапсердаках, не признающих государство Израиль как светское и богопротивное.
     - Определите свое положение на этой шкале, - предложил нам Розенталь.
     Большинство  участников  семинара  остановилось  на  середине  шкалы  с
небольшим разбросом влево и вправо. Все они уважали религиозные традиции, но
без особого как  пиетета, так и  фанатизма.  Я же уверенно  ткнула пальцем в
левый край. Профессор не удивился.
     - Объясните свое решение, - попросил он.
     - Я атеистка, -- ответила я.
     - Хорошо,  - невозмутимо кивнул  он и тут же задал вопрос:  "У вас есть
дети?"
     - Да, дочь Даша.
     - Она изучает в школе ТАНАХ?1
     - Конечно.
     - И вы не препятствуете изучению?
     - Нет, зачем же, - удивилась я. -- Разве плохо знать историю?
     - Ваша дочь была когда-нибудь в синагоге?
     Я  утвердительно кивнула  и  проглотила смешок,  вспомнив  Мордюкову  в
"Бриллиантовой  руке":  "И  я  не  удивлюсь,  если  ваш муж  тайно  посещает
синагогу". Последнее  слово  вездесущие  цензоры  заменили  на  "любовницу",
умалив при этом достоинство фразы.
     - Она знает какие-нибудь молитвы? -- продолжал допытываться профессор?
     - Да.
     - У вас в доме справляют еврейский новый год?
     - Да, -  я вдруг ощутила себя женой  раввина в  парике  и  юбке до пят,
попавшей под влияние коммивояжера, начитавшегося Карнеги.
     - Вы не экстремистка, - подытожил Розенталь.
     - А кто?
     - Либерал.
     Ассоциативное  мышление   услужливо  преподнесло  мне  Жириновского  со
стаканом израильского апельсинового сока, и круглый значок на груди девушки,
участвующей в тель-авивском параде любви гомосексуалистов  и  лесбиянок.  На
значке крупными буквами было начертано: "Я либеральная".
     По хребту пробежал холодок.  Меня передернуло. Но вовремя  прозвеневший
звонок дал мне  прийти  в себя. Выйдя в коридор, я налила себе стакан чаю  и
уселась в уголке.
     - Кто-то  из великих сказал,  -  продолжил  профессор,  выйдя вслед  за
слушателями из аудитории: - Если бы бога не было, его следовало бы выдумать.
     - Вольтер, - машинально произнесла я.
     - Точно! -- он посмотрел на меня с интересом. -- Как вас зовут?
     -  Валерия   Вишневская,  -  и,  чтобы  пресечь  дальнейшие   распросы,
скороговоркой произнесла:  - Мне тридцать семь лет, у  меня пятнадцатилетняя
дочь и работаю в конторе по переводам.
     -  Про  дочь я  уже  знаю,  - улыбнулся  он, -  а  вот  с возрастом  вы
поспешили. Женщина, способная  открыть,  сколько  ей лет,  способна  на все.
Автора этого изречения я помню. Оскар Уальд.
     - Предрассудки, - отмахнулась я.
     -  Хорошо, - неожиданно легко  согласился он. --  Давайте продолжим наш
разговор в более удобное  время. Перемена  кончается, и нужно возвращаться в
класс.
     С  тех пор  завязалась моя дружба с седовласым профессором. Мы с Дашкой
нередко  навещали  его  гостеприимный   дом,   его  жена  Сара  кормила  нас
вкуснейшими  бурекасами2 с  кунжутом, и  мы говорили  обо всем: о  политике,
положении женщин,  о  зарождении  жизни на земле и  даже  об  инопланетянах.
Разговаривать  с Розенталем было безумно интересно,  но, к  сожалению, такие
встречи  выпадали редко -- профессор почти всегда возвращался  домой поздно.
Лекции в иерусалимском университете продолжались до десяти часов вечера.
     У  профессора  имелось  хобби  --  египтология.  Поэтому дом  заполняли
бесчисленные книги  и манускрипты  по теме Древнего Египта.  Полки  украшали
черепки и изящные статуэтки, вывезенные Розенталем из Долины Царей, а в углу
гостиной  стояла  деревянная  статуя песьеголового бога  Анубиса величиной в
человеческий  рост. Особенно профессор  интересовался  периодом царствования
фараона  Аменхотепа  IV, поменявшего  впоследствии  имя на  Эхнатона, и  его
любимой  жены Нефертити. Об этой  паре Алон Розенталь  мог  говорить часами,
описывая их привычки, дворцовые  обычаи, этикет так, будто сам присутствовал
при этом. Мы с дочерью слушали его, не замечая, как пролетает время.
     Вчера он позвонил и сообщил:
     - Валерия, я переезжаю на новую квартиру. Мы купили виллу в Барнеа.
     - Поздравляю. Сара рада?
     - Сара хлопочет -- пакует вещи. А я, собственно, вот  зачем звоню: хочу
предложить  вам   некоторые  книги,  которые  у  меня  оказались  в  двойном
экземпляре.  Не хотите? В крайнем случае их  можно  будет отдать в городскую
библиотеку.
     - Обязательно приду, спасибо, Алон! Когда заглянуть?
     - Вот завтра с утра и  приходите. Приедет  бригада грузчиков, заодно  и
книги в вашу машину погрузят. Не таскать же самой.
     - Договорились.
 
x x x
     Даша сидела перед компьютером и сосредоточенно молотила по клавишам.
     - Чем занимаешься,  дочь наша? -- я потрепала ее по макушке и принялась
стаскивать туфли.
     - Реферат по биологии пишу.
     - Тема?
     - Симбиоз в животном и растительном мире.
     - Симбиоз -- это хорошо, - машинально проговорила  я, думая о своем. --
Симбиоз  --  это  славно.  Рыбки  акуле зубы  чистят, рак  актинию на  горбу
таскает. А вот у нас с тобой симбиоз или что?
     - Ну... Наверное... -- нерешительно ответила она.
     - Тогда почему посуда не мытая? Давай заканчивай свой реферат и займись
тем, чем тебе по симбиозу полагается.
     - А говорила, что хорошо, - надулась Дашка, но на кухню все-таки пошла.
     Я  опустилась  в  кресло  и вытянула  ноги. С  кухни доносился  плеск и
звяканье чашек.
     - Мам, тебе какая-то женщина звонила.
     - Ты спросила, кто это?
     - Да, но она не ответила, сказала, что у нее срочное дело.
     - А почему не в контору? Ты дала ей телефон?
     - Да, но она сказала, что знает его, а тебя там нет.
     - Когда это было?
     - Полчаса назад.
     Вот чего я не люблю, так это когда по рабочим делам мне звонят домой. У
меня  есть  приемные  часы,  на  двери висит табличка: "Валерия  Вишневская.
Переводы, нотариальные услуги. Прием с 9.00 до 16.00", так зачем надо  в дом
ломиться?
     Словно  услышав   мое  недовольство   телефон  зазвонил,  настойчиво  и
требовательно.
     - Я слушаю.
     -  Добрый  вечер, - послышался в трубке нерешительный женский голос,  -
это Валерия?
     - Да, это я.
     - Меня зовут Ирина Малышева. Скажите, я могла бы с вами посоветоваться?
     - Простите, но советы я даю только в рабочее время.
     - Это очень важно!
     -  Повторяю:  я вас  выслушаю, но  только  у себя в  конторе. Приходите
завтра  утром к  девяти.  И,  пожалуйста, не опаздывайте, я должна  сразу же
уходить,  меня ждут  в другом месте, - я вспомнила,  что  обещала  Розенталю
прийти и забрать книги. -- Всего хорошего.
     Я поспешно  положила  трубку,  не желая  слушать  просьб и  молений.  В
конце-концов, я  не давала клятву Гиппократа. И какие-такие особенные советы
может дать переводчик и помощник нотариуса?  Разве что по правилам ивритской
грамматики...
     - Дарья,  я завтра к  Розенталям еду! -- крикнула я.  -- Алон мне книги
отдает, он переезжает, виллу купил.
     - Хорошо ему, - вздохнула моя дочь. -- Когда же мы купим?
     -  Когда ты  профессором станешь, - я поцеловала ее в макушку. -- А  ты
станешь, в этом я ничуть не сомневаюсь!
     -  Типичная  еврейская  мамочка,  -  Дашка  пожала  плечами и,  сев  за
компьютер,  принялась снова  барабанить по  клавишам.  У  нее с  этой адской
машинкой был полный симбиоз.
 
 
 
Страница сгенерировалась за 0.8372 сек.