Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Уильям Мейкпис Теккерей - Из Записок желтошноша

Скачать Уильям Мейкпис Теккерей - Из Записок желтошноша

     

                         Нашла коса на камень
 
     Второго моего хозяина звали еще благозвучней, чем первого.  Я  поступил
лакеем к достопочтенному Элджернону Перси Дьюсэйсу,  младшему  -  пятому  по
счету - сыну лорда Крэбса.
     Элджернон был адвокатом, вернее сказать - жил  на  Колодезном  дворе  в
Темпле. Квартал не ахти какой, так что мои читатели могут его  и  не  знать.
Находится он  на  окраине  Лондона  и  является  любимым  приютом  столичной
юриспруденции.
     Мистер Дьюсэйс был адвокат, однако это вовсе не значит, что он выступал
на суде или объезжал судебные округа; просто он снимал комнату на Колодезном
дворе и дожидался должности судьи, ревизора или  какая  еще  там  могла  ему
выйти от правительства вигов. И отец у него (так  мне  рассказала  уборщица)
был лорд из вигов, хотя раньше ходил в ториях. Такой был неимущий лорд,  что
стал бы кем угодно или вовсе ничем, лишь  бы  пристроить  сыновей  и  самому
разжиться.
     Элджернону от него полагалось двести фунтов в год; оно бы  неплохо,  да
только он их не выплачивал.
     А молодой джентльмен был хоть куда. Свои доходы в 0-0 фунтов в  год  он
тратил, как подобает настоящему светскому  человеку.  Держал  кеб,  ездил  к
Олмэку и к Крокфорду, вращался в самых высших аферах, а в судебные книги, по
правде сказать, заглядывал  очень  редко.  Знатные  господа  умеют  добывать
деньги на всякий манер, иной раз так, что простым людям и не приснится.
     Жил он всего-навсего на каком-то там  Колодезном  дворе,  на  четвертом
этаже, а  широко,  точно  Кресс.  Десятифунтовыми  бумажками  швырялся,  как
полупенсами; кларет и шампанское мы хлестали, точно простой джин; ну а  мне,
понятно, лестно было служить у такого знатного барина.
     В гостиной у Дьюсэйса висела картина, а на ней был представлен весь его
род в виде дерева; дерево росло из живота у рыцаря,  и  на  каждой  ветке  -
кружочек с именем. Выходило, что Дьюсэйсы прибыли в Англию  в  1066  году  с
самим Вильгельмом Завоевателем. Называется такое дерево негералическим.  Вот
это-то дерево - да еще звание достопочтенного  -  и  позволяло  хозяину  так
жить. Будь то простой человек, он выходил бы мошенник. А знатному не то  еще
прощается. Что там  скрывать  -  достопочтенный  Элджернон  был  ШУЛЕР.  Для
человека низкого звания нет хуже, чем это ремесло; человек честный  за  него
нипочем не возьмется; ну, а для знатного джентльмена оно  самое  выгодное  и
легкое.
     Кое-кто удивится, зачем такой барин проживал в Темпле; а я скажу, что в
этом самом  Темпле  живут  далеко  не  одни  юристы.  Там  квартирует  много
холостяков, таких, что даже совсем не по судейской части;  много  и  липовых
адвокатов, которые за всю свою жизнь и двух раз не надевали мантии и парика;
им бы жить где пошикарнее, на Бонд-стрит или на Пикадилли,  а  они  живут  в
Темпле.
     Взять хотя бы нашу лестницу - там на  восемь  квартир  было  всего  три
адвокатских. Внизу - адвокаты Скрьюеон, Хьюсон и Дьюсон; на втором  этаже  -
адвокат высшего ранга Флеббер, напротив него - стряпчий Браффи.  На  третьем
адвокат-ирландец мистер Хаггерстон; этот имел клиентов в тюрьме Олд-Бейли  и
вдобавок должность лепортера в газете "Морнинг пост".  На  той  же  площадке
висела дощечка:
 
                         "Мистер Ричард Блюит",
 
а на  четвертом  этаже,  кроме  моего хозяина, проживал некий мистер Докинс.
     Этот переехал в Темпл недавно - на свою беду; лучше бы ему на  свет  не
родиться; ведь Темпл его разорил, ну, не сам, а с помощью  моего  хозяина  и
мистера Дика Блюита, как вы сейчас услышите.
     Мистер Докинс - так объяснил мне  его  слуга  -  только  что  вышел  из
Оксфорда и был при  деньгах:  что-то  около  шести  тысяч  фунтов  в  ценных
бумагах. Недавно справил совершеннолетие, был круглый сирота, а  в  Оксфорде
окончил с отличием и приехал в столицу,  чтобы  выйти  в  люди  и  научиться
адвокатскому делу.
     Сам-то он был не из знатных - отец, говорят, был у  него  сыровар  -  и
очень рад был встретить приятеля по Оксфорду, мистера Блюита, младшего  сына
богатого сквайра из Лестершира; даже и квартиру нарочно снял рядом.
     Мы с лакеем мистера Блюита сошлись накоротке, а хозяева наши  почти  не
знались; мой был слишком аристократ, чтобы водиться с Блюитом. Тот играл  на
скачках, бывал постоянно у Тэттерсола, держал верховую лошадь,  носил  белую
шляпу, фрак и синий шейный платок с узором "птичий глаз". Все повадки были у
него иные, чем у моего хозяина. Хозяин был стройный, алигантный,  руки  имел
белые, лицо бледное, глаза черные и пронзительные; бачки  тоже  черные,  как
вакса, и аккуратно подстриженные. Говорил тихо и деликатно, всегда при  этом
следил за собеседником и всем говорил одно только приятное. А Блюит тот  был
совсем другой. Тот хлопал всех по плечу, всегда или пел, или  чертыхался  во
все горло. Такой хороший и развеселый парень,  что  кажется,  жизнь  и  душу
доверишь. Докинс так и додумал. Этот был тихоня; вечно возился с книгами,  с
поэмами Байрона или  с  флейтой  и  прочими  научными  занятиями,  но  скоро
подружился с Диком Блюитом,  а  потом  и  с  моим  хозяином,  достопочтенным
Элджерноном. Бедняга! Он-то думал, что завел себе друзей и хорошие связи,  а
попался в лапы самых что ни на есть отъявленных мошенников.
     Пока мистер Докинс не переехал к нам в дом, мой  Дьюсэйс  еле  кланялся
Блюиту, а через какой-нибудь месяц подружился. Оно и понятно  -  Блюит  стал
ему нужен. С Докинсом мой хозяин не пробыл и часу, как  уж  понял,  что  это
кусочек лакомый.
     Знал это и Блюит и не собирался эдаким  кусочком  делиться.  Любо  было
видеть, как достопочтенный Элджернон выудил бедную птичку из когтей  Блюита,
когда тот совсем уже разлакомился. Ведь он-то и поселил у нас Докинса, чтобы
иметь его под рукой и ощипать без помехи.
     Мой хозяин скоро  догадался,  что  задумал  Блюит.  Рыбак  рыбака  чует
издалека; хотя мистер Блюит вращался в более низких аферах, они друг о друге
все знали и друг дружку насквозь видели.
     - Эй ты, негодяй, - говорит мне однажды Дьюсэйс (он со мной всегда  так
ласково  разговаривал),  -  кто  это  там  снял  квартиру  напротив  и   все
упражняется на флейте?
     - Это мистер Докинс, сэр, - говорю я, - богатый молодой  джентльмен  из
Оксфорда и большой друг мистера Блюита. Они друг у дружки днюют и ночуют.
     Хозяин на это ничего не сказал, только  усмехнулся  -  но  как!  Эдакой
сатанинской усмешки и самому дьяволу не изобразить.
     Я сразу смекнул, в чем дело.
     Первое: если кто играет на флейте, тот наверняка простак.
     Второе: мистер Блюит - наверняка мошенник.
     Третье: если мошенник спознался с простаком, а  тот  богат,  ясно,  чем
кончится дело.
     Я был тогда еще зеленым юнцом, но кое в чем разбирался не хуже хозяина.
Неужели же одни только джентльмены знают, что к чему?  Да  господи!  Нас  на
нашей лестнице было четверо,  все  молодцы  один  к  одному:  слуга  мистера
Браффи, мистера Докинса, мистера Блюита и я; так мы знали дела наших  господ
лучше, чем они сами. Скажу хоть про себя: не было у Дьюсэйса в ящиках  такой
бумажки, счета или там миморанда, чтобы я не прочел. Так же точно у  Блюита:
мы с его слугой читали у  него  все  подряд.  Из  каждой  бутылки  вина  нам
доставался стакан, из каждого фунта сахара  -  сколько-то  кусков.  От  всех
ящиков у нас были ключи, все письма мы прочитывали, все счета  проверяли,  и
от обеда имели лучший кусок: от дичи - печенку, из бульона - фрикадельки, из
салата - яйца. Уголь и  свечи  мы,  так  уж  и  быть,  оставляли  уборщицам.
Скажете, воровство? Ничуть не бывало; мы были в полном  своем  праве  -  что
слугам положено, то свято; это уж как английский закон.
     Коротко говоря, дела у Ричарда Блюита обстояли так: от отца он  получал
300 ф. в год; а из них надо было платить 190 ф. по  университетским  долгам,
70 за квартиру, еще 70 за лошадь, 80 слуге на своих харчах, да  еще  350  за
квартиру в Риджент-парке; ну, там, карманные деньги, скажем, 100, на стол  и
вино еще около двухсот. Как видите, к концу года набегала кругленькая сумма.
     У моего хозяина дело шло иначе; как он был человек более светский, то и
долгов имел поболее.
     Вот, к примеру:
 
      У Крокфорда за ним числилось              3711 ф.  0 ш. 0 п.
      Векселей и долговых расписок на (хоть он
      по ним обычно не платил)                  4963 ф.  0 ш. 0 п.
      Портному (по 22-м счетам)                 1306 ф. 11 ш. 9 п.
      За лошадей                                 402 ф.  0 ш. 0 п.
      Каретнику                                  506 ф.  0 ш. 0 п.
      Долги еще с кембриджских времен           2193 ф.  6 ш. 8 п.
      Разное                                     987 ф. 10 ш. 0 п.
                                             ------------------------
                                       Итого: 14 069 ф.  8 ш. 5 п.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.0591 сек.