Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Борис Лапин - Рассказы

Скачать Борис Лапин - Рассказы

   

 
   Первый шаг
   Коэффициент Маггера
   Лунное притяжение
   Ничьи дети
   День тринадцатый
 
   
   Первый шаг
 
   СТРАШНЫЙ СОН
 
   Всю ночь ее преследовали кошмары. Ей снились  сумрачные  сырые  ущелья,
извилистые тропинки в горах, камни, срывающиеся из-под  ног  в  стремнину.
Она повисала над пропастью, ухватившись за куст или едва  заметный  выступ
скалы, а потом, так и не выкарабкавшись, снова  взбиралась  крутой  горной
тропой уже в другом месте,  и  снова  камни  беззвучно  проваливались  под
ногами.
   Ее видения Земли были призрачны и во многом  условны,  она  никогда  не
ступала по Земле и даже фильма о путешествии в горах не смотрела, так  что
эти ночные кошмары, думала она, достались  в  наследство  от  предков.  Ей
часто снилась Земля, но это  были  какие-то  ненастоящие  сны,  смутные  и
нереальные, как будто видишь во сне, что тебе снится сон. Когда  же  в  ее
Сновидениях появлялся знакомый мир Корабля, она воспринимала его  реальным
до мелочей.
   Вставая, она решила, что, возможно, разбалансировалась атмосфера,  если
ей так плохо спалось, но стрелки давления и кислорода стояли на  месте,  и
она успокоилась. Человек на Корабле больше верит показаниям приборов,  чем
собственным ощущениям.
   "Жаль, что на Корабле нет шкалы настроения, - подумалось ей.  -  Сейчас
стрелка указала бы на "весело", и тебе,  хочешь  не  хочешь,  пришлось  бы
развеселиться, Полина".
   Но ей уже и без того было весело.
   Мурлыча  мелодийку,  привязавшуюся  еще  вчера,  во  время  музыкальных
занятий с детьми, она поднялась в рубку. Здесь,  под  звездами,  усеявшими
черный свод неба, под  звездами,  навстречу  которым  устремился  Корабль,
начинался  каждый  ее  день.  Конечно,  она  не  чувствовала  и  не  могла
чувствовать  никакого  движения;  наоборот,  казалось.  Корабль  завис   в
безбрежной пустоте, завис, замер и затаился; но одна маленькая  звездочка,
та самая, постепенно приближалась к ним, год от года  обрисовываясь  ярче,
отчетливее. Кораблем управлял запрограммированный на Земле Навигатор,  так
что экипаж практически не нуждался в звездах - ни для наблюдений,  ни  для
ориентировки. И все же колюче сверкающий  холодными  искрами  купол  рубки
притягивал взгляды и сердца, напоминая каждому: звезды рядом!
   На Корабле не было ни одной лестницы. И  хотя  только  жилые  помещения
составляли добрых шесть этажей, а  сила  тяжести  приближалась  к  земной,
создатели Корабля обошлись без  ступенек.  Из  рубки  вниз,  на  ферму,  и
дальше, через складские помещения,  вплоть  до  машинного  отделения,  вел
наклонный винтовой коридор, много  раз  опоясывающий  Корабль  по  стенке,
виток на этаж. Пол коридора был  выстлан  пластиком,  напоминающим  мягкую
зеленую травку Земли. С пробега по этой  "травке"  от  рубки  до  фермы  и
обратно начинался каждый день Полины.
   Шесть этажей. Шесть круглых вместительных залов. Такими же они  были  и
вчера, и позавчера, и десять лет назад...
   Библиотечный зал еще пуст. Не светятся стереоэкраны, молчат педантичные
автоматы - Педагоги. Только  недремлющий  Консультант,  кладезь  знаний  и
добрейшая душа, слабо помигивает индикаторами пульта. Она  улыбнулась  ему
на бегу, как живому существу:
   - Привет, старина!
   И Консультант ответил немедленно, точно только этого и ждал:
   - Доброе утро, Полина!
   На спальном этаже тишина. Двенадцать маленьких  кают  расположились  по
окружности,  для  каждого  своя  каюта.  Корабль  рассчитан  максимум   на
двенадцать человек. Их сейчас всего семеро. "Интересно, что думает Свен  о
проблеме народонаселения, - лукаво напомнила она себе. - Кажется, пора бы,
Марта уже подросла".
   Сад. Три десятка фруктовых  деревьев,  подстриженные  изгороди  акаций,
бурно разросшаяся трава.  Аллеи,  посыпанные  песком,  маленький  бассейн,
площадки для занятий спортом. Даже птицы, беззаботные певчие птахи, совсем
как на Земле щебечущие по утрам.
   Старшие дети уже  встали.  Александр  орудовал  гирями,  а  хорошенькая
пятнадцатилетняя Люсьен мчалась на велосипеде, вовсю нажимая на педали,  и
с экрана летела под колеса земная дорога, проносились по  сторонам  земные
домики, прозрачные березовые рощи. "Неужели, - подумалось  Полине,  -  она
все  еще  живет  в  мире  детских  иллюзий:  настоящая  дорога,  настоящий
встречный ветер в лицо? Или это уже привычка?!"
   На кухонном этаже никого не было,  но  Синтезатор  мерно  гудел,  творя
людям пищу, на плите шумел большой чайник, древний символ семейного  уюта,
- значит, дежурный уже приступил к исполнению своих обязанностей.
   Вот и ферма, нижний пункт ее пробега, здесь можно передохнуть  минутку.
Увидев хозяйку, обитатели фермы  всполошились.  Кролики,  отталкивая  друг
друга, бросились к краю клетки, просительно зашевелили носами. Закудахтали
куры, застучали в пустую кормушку. Прильнули к стеклу бассейна  лупоглазые
карпы.
   Напевая, Полина потрепала за уши  кроликов,  щелкнула  по  носу  самого
крупного карпа по  имени  Гаргантюа,  прозванного  так  за  прожорливость,
отобрала яйца у кур, и все, точно ждали только ее появления, а  не  корма,
сразу успокоились. Сорвала несколько листьев салата, пощипала зеленый  лук
и укроп. Новая партия редиски, пожалуй, еще не поспела. Корзинку с зеленью
поставила у входа - для дежурного.
   Опять глупый Гаргантюа уставился через  стекло,  предлагал  поиграть  с
ним. "Скучают, - подумала Полина. - Тяжко им тут - ни  пруда,  ни  зеленой
лужайки, на всю жизнь заперты в четырех стенах. Совсем как мы.  Разве  что
наша клетка чуть просторнее, но тоже никуда из нее не вырвешься".
   На кухне уже гремел посудой десятилетний Джон - заспанный, вихрастый.
   - Как себя чувствуешь, малыш?
   - Спасибо, отлично, тетя Полина. А вы?
   - Как всегда - хорошо! Тебе помочь?
   - Что вы, я сам! Я решил сделать салат с кальмаром, ничего?
   - На твой вкус, Джон!
   Она побежала дальше. Но как хотелось ей в этот момент  отпустить  Джона
порезвиться в бассейн, к другим  ребятам,  и  сделать  за  него  несложную
кухонную работу. Однако строгие  традиции  Корабля  не  допускали  никаких
вольностей.
   Поднявшись наверх, к звездам, она порядком запыхалась,  но  эта  легкая
усталость доставила ей удовольствие. Не так уж много удовольствий выпадало
им на Корабле, физическая нагрузка -  одно  из  них.  Вот  почему  спортом
охотно занимались все. "Почти все", - поправила она себя, вспомнив Свена.
   Теперь - десять минут на брусьях вместе с Люсьен.
   - Как хорошо у вас получается стойка, тетя Полина.
   - Ты научишься делать еще лучше. Тяни носок, девочка, тяни носок.  Нам,
женщинам, нужна не только сила, но и грация, - она  озорно  подмигнула,  -
чтобы нравиться нашим неповоротливым мужчинам. Больше гибкости, девочка!
   Десять минут с малышами в бассейне.
   - Серж, ты неправильно дышишь. Вспомни,  как  учил  дядя  Свен.  Марта,
доченька, а ты чего стоишь?
   - Мама, а почему рыбки тоже умеют плавать?
   - Когда они были совсем крошечные, их научили мамы.
   - А разве у рыбок есть мамы?
   - Конечно, у всего живого есть мамы.
   - А у Сержика почему-то нету.
   - Плавай, дочка, плавай. У Сержа тоже была мама.
   Александр замер на перекладине, залюбовавшись Люсьен,  прыгающей  через
скакалку. Хорошая фигурка у девочки. И показать себя умеет.
   - Выше, Люсьен, выше, задорнее! А ты, Александр, не свались с турника -
загляделся! Марта, смелее, не бойся, не утонешь. Смотри, как я.
   Она следила за детьми, разговаривала с ними, плавала, плескалась, и все
стояли перед нею эти горные тропинки,  эти  мглистые  ущелья,  эти  камни,
исчезающие из-под ног. Но  теперь  прежние  страхи  улетучились,  осталось
только ощущение новизны, какого-то приятного открытия, будто она и в самом
деле побывала на Земле. Как все-таки живуче в нас земное  притяжение!  Оно
будет тревожить по ночам и Марту, и ее внуков,  и  правнуков,  пока  через
триста лет не вернутся они на Землю и не ступят на нее собственной ногой.
   - Приготовиться к завтраку, - звонко выкрикнул вбежавший в сад Джон.  -
Салат! Яичница! Кофе с молоком!
   Дети стремглав бросились одеваться: на аппетит никто не жаловался.
   Полина поднялась к себе  в  каюту,  подошла  к  зеркалу.  Навстречу  ей
шагнула из-за стекла молодая, все  еще  свежая  тридцатилетняя  женщина  с
округлыми  щеками,  пышными  каштановыми  волосами  и  спокойным  взглядом
больших серых глаз. Если бы не грустинка во взгляде, не  озабоченность  на
лице, она, пожалуй, ни в чем не  уступила  бы  Люсьен:  гибкая,  цветущая,
привлекательная женщина в лучшем женском возрасте, которой  еще  предстоит
родить Кораблю одного,  а  то  и  двух  детей.  Полина  улыбнулась  своему
отражению.
   "Надену  платье,  -  решила  она,  -  да  поярче,  нельзя  же  вечно  в
комбинезоне. Может, Свену будет приятно".
   Вот уже несколько дней Свен хандрил и пренебрегал зарядкой. В  этом  не
было ничего особенного, такое не раз случалось и с  ним,  и  с  нею,  и  с
другими, кто был до них. Ничего, пройдет. Надоест  хандрить,  как  все  на
свете надоедает, и Свен с новой энергией примется задела. А пока его лучше
не тревожить, пусть сидит над шахматными этюдами  или  читает  философские
книги, взрослому человеку самому лучше знать, как быстрее войту в форму.
   Она привела в порядок волосы, перехватила их лентой и, все еще напевая,
- вот ведь привязалась мелодийка, - подошла к каюте Свена.
   - Свен! - позвала она, открывая дверь. - Свен, завтракать!
   Каюта была пуста.
   Полина поднялась в рубку. На черном небе  не  мигая  холодно  светились
яркие проколы звезд, всегда одних и тех же, равнодушных ко всему.
   - Свен!
   Никого.
   Спустилась в библиотеку, в сад, на  ферму,  обошла  этажи  и  кладовые,
заглядывая в темные углы, будто искала какую-то потерявшуюся  вещь,  потом
вернулась, проверила все двенадцать кают. Свена не было нигде.
   "Что за дурацкие шуточки, - подумала она, еще не чувствуя ничего, кроме
раздражения.  -  Корабль  не  городская  квартира,  из  него  не   выйдешь
прогуляться". И тут, как лавина в горах  -  грохочущая,  неудержимая,  все
сметающая на пути, - обрушилось на нее неизбежное прозрение...
   На какое-то время мир исчез. Не было ничего: ни Вселенной, ни горя,  ни
самой Полины, ни Корабля, ни боли,  ни  единой  мысли  -  только  тяжесть,
непомерная, убивающая сознание тяжесть.
   Потом словно кто-то прошептал: "Не испугай детей. Они там  ждут.  Самое
главное - не испугай детей..."
   Через несколько минут, побледневшая, но внешне абсолютно спокойная, она
села за стол.
   - Начнем, ребята, - сказала ровным голосом.
   - А где папа? - пискнула Марта.
   - Ему нездоровится, детка. Он поест попозже.
   Она сумела произнести эти слова хладнокровно. И тут же поймала на  себе
острый,  допытывающийся  взгляд  Александра,  отметила,  как  разом  исчез
румянец с лица Люсьен. Все остальные,  не  обращая  внимания  на  старших,
принялись за салат.
   - Мама, я хочу редиску. Скоро поспеет редиска?
   - Скоро, дочка.
   Она взяла нож,  чтобы  разложить  по  тарелкам  яичницу.  Нож  оказался
теплым, шершавым. И вообще это был не  нож...  Это  был  куст,  слабенький
куст, выдранный с корнями из отвесной скалы, по  которой  она,  полуживая,
карабкалась вверх, спасаясь от лавины.
   Она почувствовала, что камни под ногами исчезают, исчезают, и ей не  за
что  больше  ухватиться,  не  на  что  опереться...  а  внизу  пропасть...
глубокая... бездонная...
   Полина выронила нож и обеими руками вцепилась в край стола.
 
 
Страница сгенерировалась за 0.1058 сек.