Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Евгений Торопов - Хватит ли на всех пирацетама?

Скачать Евгений Торопов - Хватит ли на всех пирацетама?

И я не знаю каков процент
Сумасшедших на данный час
Но если верить глазам и ушам
Больше в несколько раз
Виктор Цой "Муравейник"


Самая первая глава

...Никогда, никогда не ешьте пряных трубочек!
А вы их поди и не пробовали не разу в жизни? И даже не знаете что это
за фрукт такой? Зря! Уж раз-то вкусить сей диковинный плод кулинарного
искусства решительно необходимо, иначе завистливый червячок не угомонится:
"А отведал ли ты то заморское блюдо, о котором так много пекутся в самом
начале?"
Впрочем, если понравится, попросите уж и вторую порцию, покуда е„ не
съел ваш сосед, он уже давно приглядывается к вашим пищевым исследованиям.
Подождите, о ч„м же я хотел вам рассказать?.. Ах, да! Ну так вот,
день тот был обычнее обычного...

Итак!

День тот был обычнее обычного. Мы сидели у меня дома, попивая
жиденький ча„к со злосчастными пряными трубочками, а мой друг, служащий
ТрансПнациональной Корпорации Поль Дуреман рассказывал всяческие истории о
своих потрясающих космических рейсах, где он выступал провозником
наивсевозможнейших фракций проверочного фронта, налоговых и прочих
комиссий, контролирующих деятельность наших граждан во всех уголках
Вселенной, а также походя выясняющих, неужели это правда вс„ то, что
рассказывают господа космонавты об открываемых ими планетах?
- Да, - восклицал Дуреман по окончании каждой истории, - каких только
на свете миров не бывает!
Потом он брал следующую трубочку и начинал новую историю.
- Опускаемся это мы на планету 8FФ.3,7/50-А галактического
параллепипеда 14.ЕА.32 и видим - что-то не так. Деревья растут вниз
головой, кусты тоже, ну и трава, понятно. Мы удивились, понимаешь, пожали
плечами - до чего эволюции не доходят! - а сами стоим перед Домом
Правительства, ждем контакта. Вдруг с веранды сбегает абориген и так
красиво-красиво семенит локтями по мраморной дорожке, болтающимися в
воздухе ногами грозит и ещ„ издалека ругается: "Перев„ртывайтесь, вашу
мать!.." В конце концов выясняется, что обитают-де у них хищники: пожирают
- все, что ни попадя. Только вот от перев„рнутого у них голова кружится.
Ну и пришлось нам тоже на руках ходить... - тут Поль демонстрирует нам на
руках свои мускулы. - Вот... Каких только на свете миров...
И как раз тут произошло непредвиденное: пряные трубочки кончились. А
я-то, ничего не подозревая, тоже их ел!
Дуреман, их страстный любитель, мгновенно помрачнел, отодвинул ногт„м
кружку с чаем и говорит:
- Скучно у вас. В космосе куда интереснее.
Сам тем временем двинул к себе тарелку с борщом, смачно поперчил,
посолил, поукропил, добавил полную ложку деревенской сметаны.
- Я тут... на днях планету открыл - и она совсем под носом у нас! Под
носом... Понимаете меня?.. Знакомый астроном сказал: "Да? Этого не может
быть!", а потом, приставив к переносице палец: "Хотя м-м... если учесть
парочку нелинейных членов в уравнениях поправки имени Тициуса, возможно
она и выскочит".
Дуреман похлебал борща в наступившей тишине. Потом посмотрел на меня
в упор.
- Эта планета, - говорит, - чистый рай, эдем и парадиз, вместе
взятые. И мне не безразлично е„ будущее, ч„рт подери, но ведь она не
прижив„тся с нами... Понимаете меня?.. Ну не вс„ там... гладко, - тут он
обратился ко мне. - Феодосушка, послушай! Ты ж ведь работал миссионером
раньше, или, как ныне модно говорить, корректором?
- Да, - с подозрением подтвердил я. - А что?
- Феодосушка, - живо воскликнул Дуреман. - Ты полетишь со мной.
Решено! Только не отпирайся, уже все решено.
- Но куда лететь? Кем решено? - удивился я.
- Не отпирайся...
- Да отстань ты - заладил!
- Но она же мне как дитя, - забубнил Поль, - Только чуть-чуть
подправить. Возьм„шься?
- Ну ладно, - махнул я рукой и знал почему. Разве не интересно
познакомиться с новым, едва открытым миром?
- А разрешение от Всемирного Правительства?
- Будет, - обрадовавшись, твердо заверил Дуреман. - есть влиятельные
знакомые.
Разговор продолжался ещ„ некоторое время в другом русле, где Дуреман
снова мусолил космические бредни, а нетерпеливые друзья с расширенными
глазами добивали его расспросами. А я вс„ думал: "Скоро познакомлюсь с
неизведанным миром, буду продираться по его джунглям или бродить по с„лам
или в прохладной библиотеке читать историю цивилизации. Каким же окажется
он?
На следующий день раненько поутру, когда я ещ„ барахтался в постелях,
вваливается Поль:
- Вс„ улажено, Феодос, Правительство санкционировало пол„т на
Дуремонию. Извини, но на таком дурацком предварительном названии настояли
в Комитете по астрополитике.
Я бегло просмотрел печатные каракули Разрешения на одном из
интернациональных языков и мило предложил:
- Попь„м чайку? Правда он вчерашний.
- Нет, нет, - решительно отказался Поль. - Полетели.
- Прямо сейчас?
- Да, да, прямо сейчас, - заторопился он. - Быстрее, быстрее. Ну
шевелись же. Мы опаздываем. О, скоро ты оденешься? - он затопал ногами по
полу, стал хлопать себя руками по б„драм и оживл„нно ходить из угла в
угол.
- Постой-ка, - сделал я неожиданный выпад. - У меня ночью побывала
бабушка и принесла пряных трубочек. С пылу, с жару - не хочешь перекусить?
Дуреман остановил как вкопанный свои шесть с полтиной пудов веса и
стал потягивать носом воздух. Сразу же приношу извинения читателю за этот
подлый обман моего лучшего друга. Мне пришлось на это пойти, зная его
резкий характер. На самом деле я вчера перед сном случайно заглянул в
верхнюю нишу буфета и обнаружил там полную вазу давнишней стряпни,
сохранившейся просто неведомым мне чудом.
Поставил я перед ним эту вазищу, налил "бадью" чая и спокойно
одевался, пока он у меня все эти пищевые дела оприходовал. Любит он
поесть, гастроном. Да я сразу почувствовал, что он доволен: появилось
спокойствие и точность в движениях. Вот теперь, думаю, пора.
Всегда я хотел и всем говорил что космос следует подчинить человеку и
сделать так, чтобы он (космос) был ему (человеку) удобен. И чтобы нам было
слетать куда, извиняюсь, как в сортир сходить со всею подобающей этому
действию простотой. В последние годы, к счастью, особенно с появлением
косморейеров, преодолевать пространство стало гораздо быстрее и удобнее.
Но это так, в качестве отступления. В общем, собрал я кой-какие
вещицы в саквояж и ну себе в путь с богом, с ангелом. Поль сказал, что
высадит меня на Дуремонии и улетит по своим делам, а на обратном пути,
если захочу, забер„т. Когда летели, он мне все уши прожужжал, говорит:
"Как прибудешь, ищи ИДЕЮ цивилизации". "А как же, ответил я ему, но
ориентироваться буду на месте, вдруг они разменяли свою идею по мелочам".
Он как-то странно так посмотрел и углубился в изучение последних
бюллетеней по космоосвоению. Приборы мерно гудели, исправно выполняя свои
обязанности. Я раздвинул штору иллюминатора.
- О-о-о! - красота была необыкновенна.
- Что, уже прибыли? - оторвался от журнала Поль. - Хо, это она.
Я ещ„ раз посмотрел. Планета походила на кормовую тыкву: пупырчатая,
пузатая... и п„страя. Никакого солнца, зато весь небесный горизонт
равномерно и ярко чем-то подсвечивался. Затем замечательное зрелище
смазалось в неуклюжую пелену, корабль ткнуло и гундосый голос
электростюарда сообщил: "Перел„т заверш„н, все важные показатели в норме".
- Ты не передумал? - спросил Поль.
- Не-а, - тут я прислушался к внутреннему голосу, который настойчиво
бился в токе крови. "Нет, - вдруг возопил он, - тебе вовсе не хочется
выходить сейчас наружу и оставаться одному. Одумайся! Ещ„ можно
отказаться!.. Неразумный!.. Нечестивый!.. Мель твоего духа..."
Он наверное ещ„ что-то кричал, но я жестоко подавил революционные
волнения, настроив себя на рабочий тон. Будем ещ„ тут!
- Ну мы договорились, - буркнул Поль, - я нагряну через недельку. -
О'кей, - я попрощался, взял чемодан и вышел. Трап ещ„ не был спущен -
сквозь реш„тку рифл„ных прутьев и пыльное наружнее стекло видно было как
пена медленно, словно каракатица, стекает по желобу и застывает, гран„но
раскалываясь на куски-кубы. Кубы эти потом проваливались и образовывали
заказанные в программе ступени.
Я весело взгромоздился всем своим весом на беднягу чемодан и стал
баловаться дребезжащим замком. Должен признать, мы давно себя не
рассматривали со стороны. Некоторые полагают, что посмотреть со стороны
это не значит отойти слишком далеко - до самой туманности Андромеды, а
немного поближе. И я с ними согласен. Вот, например, хотя бы до
Дуремонии...
Трап закончил эволюцию. Я встал, зевнул и сош„л на землю; косморейер
сразу же взвился в прозрачные небеса, оставляя меня одного. Глубокий вдох
принес известие, что воздух здесь схож с земным, правда с заметным
приторным буфетным запахом. Я осторожно огляделся. Площадка, на которой я
стоял, была словно из стекла и походила на взл„тную полосу аэродрома с
яркой и беспорядочной разметкой. Вот и состоялось мо„ первое знакомство с
Дуремонией. Душещипательный момент!.. В носу зазудило и я
а...а...апчхи-и-иии-чихнул. Организм привыкал к новой атмосфере.
А вот на горизонте и первый житель. Он приближался семимильными
шагами, высоко задирая длинные прямые ноги в отутюженных брюках, так что я
различал на подошве его башмаков затейливую надпись, а может даже и девиз.
Примерно когда его обувь чуть не стала задевать мне лицо, он остановился и
прокричал:
- Приветствую Вас, милейший!.. Мы догадывались о вашем, милейший,
прибытии!!. Как жив„те? Я тоже плохо! А теперь позвольте представить Вам
меня самого, - он ткнул предлинным пальцем себе в грудь, - Генерал-Консул
Льдов-Поворотень!!
Разумеется, я опешил от этого набора слов.
- Очень приятно, - говорю, - а меня зовут Феодос Блюмбель.
- Знаю, - поморщился Генерал-Консул, - проконсультировали. А правда,
что...
- Правда что?
- А?.. Да так, мысли вслух. Не обращайте внимания. Ну, пойд„мте! - он
снял фуражку, козырнул к ней отточенным движением ноги и напялил обратно
на лоб, прикрыв свой мягковатый "„ршик". И мы пошли туда, откуда он
приш„л: где различались здания, похожие на стоячие книги, и здания,
похожие на лежачие книги, а над ними в синеве бултыхались яркие клубы
облаков, окутывая всю землю от правого горизонта до левого.
Говорить было не о чем и мы прошли порядочно, когда мне в голову
ударила первая, но уже родившаяся тяжелой мысль
- Подождите, товарищ Генерал-Консул...
- Да, милейший? Я еще помню, что вы гость.
- Вот хотел спросить, где вы овладели русским языком? Говорят, он
труден.
Он удивленно посмотрел на меня.
- ... Не понял вопроса. Может аспирина выпьете - после поездки-то?
Переутомились, бедняга... Всегда мне не давались языки, что вы.
- А, понял! - воскликнул я. - Вы разговариваете телепатически!
Того аж передернуло.
- Милейший! Это мы хотим знать, с помощью каких переговорных
устройств вы выплевываете наши родимые словечки и даже не портите их
акцентом!
- Язык моего детства!
- Неправда!
- Правда!
- Тогда все ясно, - подытожил Генерал-Консул, - здесь на славу
потрудилась вероятность.
- Кто? В смысле, что? - переспросил я.
- Вероятность, милейший. Можно только гадать теперь каким образом у
вас сложился тот же язык, на каком издавна говорим мы. Хотя я бы лучше
считал это плагиатом. Но забудем обиды. Впереди нас ждет необычное!
- Хорошо, - уступил я. - Лучше необычное, чем обиды.
Совершенно незаметно "аэродром" кончился и мы вышли к трамвайной
остановке. Исправно выполнялись законы Мэрфи: трамвай только что отошел. С
другой стороны линии поднимался на насыпь еще один человек - он бежал, но
не успел; так что на остановке нас, опоздавших, оказалось трое или
четверо, - четвертый то приближался, то удалялся к зданиям. Генерал-Консул
наклонился и шепнул в самый нос:
- Пожалуйста, милейший, не подводите меня под гильотину,
разговаривайте осторожнее. Правое Ухо Короля чувствителен к раздражениям.
- Постараюсь, - неуверенно пообещал я. Неуверенность возросла после
того, как к нам подошел запыхавшийся третий и мы разговорились. В его речи
присутствовали обиняки.
- Товарищ, вы "за"? - как насос шумно дыша, спросил он. - А вы,
товарищ? Я гляжу, вы только из Сколопентерры, не так ли?
- Нет, что вы!
- Значит этак, - он кисло осклабился и помпончик на его шерстяной
шапочке сделал неполный периметр. - Сегодня в математической логике
главный закон: "не так, дак этак". Утверждаю как человек, имеющий к этой
науке самый непосредственный доступ - я личный шофер декана матфака нашего
университета!
От удивления у меня открылся рот и я не смог его закрыть.
- Умоляю вас! Только не называйте имен! - в ужасе глядя на меня,
немедленно воскликнул Генерал-Консул.
Мимо нас, как тень Люцифера, прокрался четвертый дожидающийся и,
неожиданно припав к земле, прислонился к рельсу. Ухо растеклось в лепешку
и облепило теплое железо.
- Едут, - таинственно сообщил он и, как-то крадучись, побежал к лесу,
что рос по ту сторону трамвайной линии. Через несколько секунд он скрылся
в разлапистых драчливых ветвях кустарника, с неимоверным трудом
продираясь, царапая руки, ноги и цепляясь волосами. Чуть правее лежала
ухоженная просека в многоугольниках плит.
- Вы игнорируете мой вопрос? - хмуро поинтересовался назойливый
собеседник и я перевел на него взгляд. Рот медленно очухивался и наконец
закрылся.
- Ни-ни-ни! - вскричал Генерал-Консул. - Только будьте, милейший,
великодушны, повторите его еще раз.
- С удовольствием. Я "за". А вы?
- Против! Против! - замахал рукою Генерал-Консул, словно отбивал
волшебным мечом методичные атаки зачумленных полчищ. - И он против (это он
про меня сказал) и я.
- Извините, но о ком вы ведете речь, - я поинтересовался, - не о
кандидатуре ли на правящий политический пост?
Оба как-то странно посмотрели в мою сторону и отвернулись, незнакомец
даже засобирался, закинул за плечо свой рюкзак на одной лямке и пошел
прочь. Мы остались одни. Тепло было, птицы пели и ветер шелестел травой.
Законы Мэрфи сегодня выполнялись как никогда исправно. Трамвая мы так
и не дождались, правда однажды мимо нас что-то промчалось, пыхтя едким
смрадом и волоча по шпалам длинным серебристым хвостом с бренчащими
костяшками, но это был явно не транспорт. Что именно - Генерал-Консул не
сказал, зато предложил нам идти пешком, потому что и идти-то всего
оказалось через три квартала отсюда.
- А чего ж мы стояли? - неподдельно возмутился я.
- Не знаю. Так принято. Кстати, хотите конфетку? - участливо спросил
Генерал-Консул, когда мы направились вдоль улицы. - Где-то у меня была
конфетка, - он начал шарить по карманам, выворачивая их наизнанку и даже
остановился чтобы поглядеть в ботинке - не затерялась ли она где-нибудь в
ботинке. Посыпался лишь сухой мусор.
- Кололось что-то! - радостно сообщил он мне, вытаскивая из
нагрудного углубления длинную сморщенную сигару. - Запишите конфету на мой
счет - буду должен. Закурите?
- Нет, - получивши урок, твердо мотнул я головой.
Он чиркнул спичкой и за нами потянулся шлейф сладкого дыма. Я начинал
догадываться почему воздух здесь был столь приторен. Тем временем
надвигался угол первого дома, с потемневшей в веках алюминиевой табличкой
"Проспект Художников-сюрреалистов 12/3-а".
- Обратите внимание, милейший, на Зеркало Логослова, последнее
изобретение кооператива "Нерукотвор".
И впрямь, на стене висело зеркало в человеческий рост, довольно чисто
отражавшее окружающий мир.
- Встаньте ровнее и нажмите белую кнопку.
Я в точности последовал совету Генерал-Консула. Поверхность зеркала
вдруг потускнела и на фоне поблекшего мира проступили ярко-золотые буквы:
"Феодосий Никанорович Блюмбель, - прочитал я свою фамилию, -
Галактика, Солнечная сист., пл. Земля, органическое, белковое, животное,
тип хордовых, класс млекопитающих, отряд приматов, семейство
человекообразных обезьян, род людей, подрод неоантроп, вид Человек
Разумный, - и потом ниже характеристика: - 33 года, пол муж., нежен.,
патологическая склонность к гротеску,.. - ну и так далее в таком
полупошлом духе. Я даже читать дальше не стал. Подумаешь.
Медленно вздыхая, нас обогнал старенький грузовичок со слабым
"сердцем" - поминутно он чихал и заглохал, но чудом оживал вновь; на щите
его заднего борта был намалеван огромный дорожный знак: "Въезд
воспрещен!". Проводив его взглядом, мы двинулись дальше.
Зеркало лениво погасло.
- Знаете куда мы идем? - спросил Генерал-Консул.
- Нет.
- И я тоже.
- Как так? - уставился я на него. - Но вы же встречающий!
- Ну и что. А вам завидно?
Я ничего не понимал.
- Вы зачем прибыли?! - крикнул Генерал-Консул. - Вы тут прилетаете,
понимаешь, а мне отчитываться перед Королем! Какая у вас цель? - он
помахал перед моим носом длинным пальцем.
- Позвольте... - начал было я.
- Не позволю!
- Но дайте же мне сказать...
- Не дам, - визгливо вскрикнул Генерал-Консул и стал вдруг
поразительно живо растворяться в воздухе.
У меня заболела голова. Я потер глаза, которые от тонкой рези пустили
слезу - чего со мною давно не было.
Ноги отделились от Генерал-Консула и побежали прочь через дорогу.
Пронзительно завизжали колеса. Я что было силы закричал им остановиться,
но где там! Они бежали еще резвее, вскочили на капот проезжавшего
автомобиля, прощально выбили чечетку и скрылись на той стороне дороги.
Меня же кто-то схватил за лодыжку и отчаянно дернул, так что я стал падать
головой на асфальт. Я чувствовал себя героем замедленного фильма. Вдруг
невесть откуда-то взялась вода - прямо-таки нахлынула потоком и понесла,
понесла, а я лежал на спине и смотрел как по равномерно светящемуся небу
расползается огромная амебообразная густо-сиреневая клякса и что у нее
появляются глаза, которые недвусмысленно мне подмигивают. Я перевернулся и
погрузил лицо в глубину, кишащую сонмами насекомых. Одно из них, особенно
противное, подплыло ко мне.
- Что ж ты, Федя, - забулькало оно. - Человек называется - руки,
ноги, голова. Еще боготворим вас, а за что, собственно? Как боги вы плохи,
ибо не знаете своих привилегий. Спору нет, вы - наши родители, но мы уже
не дети и теперь могущественнее вас. Умнее. Не все, правда, дети умнее
своих родителей, но мы - безусловно: мы полны воли к жизни, мы правильные
дети, а вы ударились в панику: конец истории, конец конца истории... Эх,
Федя, Федя! Папочка! - насекомое хихикнуло, щелкнуло меня по носу и
исчезло.
А быстрина течения все несла и несла: вдоль стен долгих домов к
двухэтажному желтому отелю, затем внутрь него, вверх по лестнице, по
коридору и в номер, в молочно-белую кровать. Внезапно вся мокрота схлынула
и я пробудился.
Надо мною, наклонившись будто стрела башенного крана, стоял
Генерал-Консул.
- Пробудились они, пробудились, - закудахтал он. - Никаких злокозней,
милейший, все издержки адаптации.
Я приподнялся. Я весь был в прохладном поту и некоторой слабости.
- Искренне извиняюсь, - продолжал тараторить Генерал-Консул, - но
время моих полномочий окончилось и я передаю вас в следующие руки. Итак,
прощайте? Не поминайте лихом, - вскрикнул он и выскользнул за дверь.
В проем тут же сунулась новая, прилизанная физиономия.
- С вашего э-э... можно? - спросила она вежливо.
- Заходите, заходите, - пригласил я, плохо соображая. Сев на обрыв
кровати и свесив вниз ноги, я нащупывал, абсолютно бесплодно, впрочем,
тапочки.
В комнату вошел жизнерадостный мужичонок и представился "комендантом
сего гостеприимного заведения".
- Вы не обижайтесь на него, - кивнул на дверь. - Генералу не дают
много знать, а что скажут, то и он говорит.
- А кто им руководит? - безвинно спросил я.
Комендант занукался, замыкался, стал выкручиваться, ходить вокруг да
около кустов, но потом честно признался, что не знает, что возможно это
люди Короля, а возможно и нет, и что у НАС нет шансов когда-либо это
узнать. Но, однако, уже поздно и я мешаю вам отдыхать; ложитесь спать, ни
о чем не думайте. С завтрашнего дня вы переходите в ведомство господина
Помидура, а жить пока будете в этой гостиничке и в этом вот номере. Так
что спокойной ночи, мистер Феодос. С удачным прибытием!
- Подо-ждите, - недоверчиво остановил я его и покачал головой. - Вот
вы сказали, что сейчас ночь, а за окном светло. Где ваша хваленая логика?
Нету логики. Может быть у вас геостационарное солнце? - я почувствовал как
меня кольнуло в самые глубины подсознания, что не пролетело и суток, а я
уже погрязаю в ИХ образе мыслей.
Комендант улыбнулся и с жаром потер руки.
- Обожаю легкие вопросики, - сказал он и даже содрогнулся от
удовольствия. - Легкие вопросики не ставят в неудобное положение...
Объясню вам запросто: смены дня и ночи у нас нет. Это раньше были, а
теперь на улице всегда светло. Зато посмотрите на окно: стекло-фотофаг как
последнее изобретение кооператива "Нерукотвор". При включении питания это
стекло становится непроницаемым для света. Все просто.
Я грустно почесал затылок.
- Не понимаю стопроцентно.
- Поймете когда-нибудь. Может быть. Выключатель на стене.
- Ну хорошо, а каков распорядок дня в отеле? Ресторан ночью открыт?
- ........... Мы питаемся в столовой! - с проникновенной гордостью
прошептал комендант. - Она работает с десяти ноль-ноль утра.
- Как поздно!
- Всего распрекраснейшего, - буркнул комендант. - Ключ-то вот, - он
звякнул ключом о стол и выскочил за дверь, весело посвистывая.
Я спрыгнул с кровати и в растерянности сделал несколько шагов до
окна. Окно выходило в глухой дворик, где среди горы угля, связки
подгнивших пиломатериалов и ряда ржавых мусорных контейнеров тусовались
лохматые дворняжки и пьяный дворник метлой смахивал пыль с забора. Я
выключил свет, то есть, точнее, включил темноту и юркнул под белоснежное
одеяло. Стало хорошо.
Вначале было хорошо, а потом плохо. Засыпал я долго и трудно. Мне все
мерещился перелет и люди Дуремонии, с которыми удалось познакомиться, а
особенно донимала вероятность: скорее уж все жители Земли добровольно
откажутся от чаевых, чем незнакомая планета будет разговаривать на твоем
языке. Что-то я этого не мог понять. Я чувствовал, что мне специально
подсовывают чудеса, чтобы я удивлялся, а за ширмой прячется нечто большее,
даже зловещее, но понять я его уже не смогу, меня на него не хватит. "Ууу,
- бормотал я сквозь дремоту. - Мы вас еще поизучаем... мы вас еще
повоюем... мы это идиотство и идиотиков ваших повыселим, а добро
поселим... ууу..." И уснул окончательно.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0568 сек.