Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Андрей Черноморченко - Интерферотрон Густава Эшера

Скачать Андрей Черноморченко - Интерферотрон Густава Эшера


   Why are immoral childish well-intentioned
   easygoing eloquent sisters like authentic
   tensions? because sisters
   scrutinize generously. a balance is
   like a kind of sexy connoisseur, it
   sings to God he lights up he
   clouds their ferocious commotion's
   defenestration does, must many
   luxurious failures need ordinarily and
   with ease? must purple aggravations adore?
   must innumerable psychopaths disturb? must
   any fathers numerate? with yearnings,
   Marcello wants too few decisions
   despairingly and today are living for some
   cosmological sands, few sexy
   appetites will be Psyches their own
   carnivorous breadth is like his
   clairvoyant assumption, it takes from
   Madonna some condemnations exorcise,
   too few breaths pine for a lot of angelic
   planets Josephus Stillbourne, Songs of
   Decay and Misfortune
 
   Океанский прибой колыхал прибившийся к берегу кал аквалангиста.  Гус-
тав сидел в шезлонге, вдыхал вечерний воздух и рассеянно смотрел на мут-
но-зеленую волну, катившую на своем гребне надувной матрас с  полуразло-
жившимся мальчиком. Две недели назад еще одного соседского ребенка, ког-
да тот запускал воздушного змея, унесло порывом  ветра  далеко  за  пики
гор. В запасе у родителей оставалось еще трое. Густав с облегчением  по-
думал о том, что Эвелина, с которой их связывало уже более двух с  поло-
виной лет совместной жизни, даже не задумывается о потомстве.
   Он поменял диск в переносном проигрывателе. Из динамика тихо  потяну-
лась пронзительная вторая часть 3-й симфонии Вагнера. Густав любил  ста-
рых мастеров и сейчас, затаив дыхание, вслушивался  в  лирическую  тему,
которую деликатно выводил контрфагот.  Чуть  позже  вступили  скрипки  и
флейты - тревожное предзнаменование грядущих бурь, завершавшихся к фина-
лу Andante ma non troppo очистительным катарсисом  и  успокоением.  Удар
гонга на отметке 6:37 по индикатору неизменно вызывал у Густава  трепет-
ное томление и слезу.
   Уйдя пару лет назад в отставку по состоянию здоровья и  получив  при-
личное выходное пособие, Густав почти все средства потратил на собирание
обширной фонотеки, воплотив свою давнишнюю мечту. Музыка для него непре-
менно асоциировалась с  каким-нибудь  личным  переживанием,  обычно  пе-
чальным, и вызывала неуправляемый поток эмоций. Эвелина часто уже глухой
ночью, выйдя к берегу, обнаруживала мужа в состоянии глубочайшего  эсте-
тического транса, с пеной на губах скрючившимся в промокшем насквозь си-
дении шезлонга. Она доставала  тогда  из  проигрывателя  ненавистный  ей
диск, ломала его и втаптывала золотистые кусочки глубоко в песок,  после
чего окатывала Густава морской водой. Придя в сознание, он сразу же про-
тягивал руку за пластинкой, и, не обнаружив ее, вопросительно смотрел на
Эвелину, которая указывала на облезлую чайку, при свете фонаря  ловившую
мух над песком: "Ты же знаешь, Гуги, до чего эти твари падки  на  всякие
сверкающие безделушки". Дома у них собралось уже порядочно пустых  плас-
тиковых коробок, наверное, треть коллекции.
   Густав обреченно кивал головой; Эвелина  помогала  ему  подняться  и,
опираясь на ее плечо, он медленно шел к невысокому двухэтажному  домику,
стоявшему на обрывистом склоне. Их жилище было оборудовано всеми типовы-
ми приспособлениями, которые полагалось иметь  каждой  семье  на  исходе
XXIII века, хотя внешне ничем не отличалось от скромного дачного коттед-
жа трехвековой давности. Эвелина страстно  увлекалась  антиквариатом  и,
помимо постоянных экскурсий на ближайшую свалку ради поиска древних без-
делушек, приложила все старания,  чтобы  отделать  дом  сообразно  своим
представлениям о старине. Покатая крыша с поросшей мхом черепицей предс-
тавляла собой искусно закамуфлированную многоячеистую антенну с  солнеч-
ными батареями. Микроплазменный светильник у входа имитировал  архаичный
люминесцентный фонарь, и Эвелина затратила массу времени и нервов, чтобы
добиться того самого "рыбьего" оттенка, о котором читала в старинных ро-
манах. Густав периодически  собирался  ей  сказать,  что  это  освещение
весьма напоминает ему интерьеры криминалистической лаборатории, куда ему
приходилось столь часто наведываться за свою недолгую карьеру внештатно-
го консультанта департамента полиции. Однако он все  время  сдерживался,
понимая, что Эвелина может не на шутку обидеться, - она была истово уве-
рена в необходимости создания именно такого семейного гнезда,  наподобие
тех, что регулярно рекламировали по холовизору как  последнее  веяние  в
домостроительстве.
   Пока Густав приходил в себя, сидя на скамейке у  высохшего  бассейна,
Эвелина открывала дверь с фальшивым  глазком,  надтреснутым  аптекарским
колокольчиком и тщательно приклеенным ржавым  висячим  замком.  К  двери
также была приделана табличка: "Доктор Захарий Якобсон, гомеопатия и иг-
лоукалывание". Это был настоящий артефакт  середины  XX  века,  гордость
Эвелины, выуженная ею из-под обломков многоэтажного здания в Мертвой зо-
не. Ни она, ни Густав понятия не имели, кто был доктор Якобсон.  А  если
бы Эвелину спросили, что такое гомеопатия или иглоукалывание, она навер-
няка не смогла бы ответить, - новейшие свойства человеческого  организма
давно исключили потребность в медицине, а  эпизодические  функциональные
расстройства по мере возможности устранялись органомеханиками. В отличие
от нее, Густав глубже знал историю, хотя это и не имело прямого  отноше-
ния к его профессии. Поэтому он всегда с  легким  содроганием  входил  в
собственный дом, где мебель угрожала рассыпаться (очень дорогой, куплен-
ный по случаю гарнитур, выпускавшийся на территории под названием  "Мол-
давия" в 1970-х  годах),  в  углу  громоздился  огромный  пыльный  рояль
Smirnoff с полопавшимися струнами и почерневшими клавишами, а  на  стене
висел аутентичный, но полностью выцветший календарь за 1997 год с  изоб-
ражением неведомой девушки по имени Шифер.
   Эвелина помогала Густаву раздеться, и, пока он принимал душ, разводи-
ла в камине огонь и подогревала на нем побитые молью  и  истоптанные  за
последние двести пятьдесят лет множеством пахучих ног теплые тапочки му-
жа. Она знала, что так было принято в стране,  именовавшейся  Англия,  и
свято соблюдала этот ритуал каждый вечер, хотя ее тошнило слегка от  ис-
парений, распространявшимися двумя мохнатыми и туповатыми заячьими  мор-
дочками с обтрепанными ушами. Густав же всегда с трепетом  просовывал  в
заячьи недра свои конечности, подозревая, что в  их  глубинах  гнездится
какой-нибудь древний свирепый грибок, который  в  один  прекрасный  день
разъест ему ноги по самый пояс. Однако он и заикнуться  не  смел  насчет
покупки обычных шлепанцев, наверняка стоивших  раз  в  двадцать  дешевле
этой раритетной рвани.
   - Чаю, дорогой?
   - Да, дорогая.
   Их диалоги своей скудостью напоминали древние телевизионные  сериалы.
В принципе говорить им особенно было не о чем; они часто ощущали  необя-
зательность своих отношений. Оба были достаточно обеспеченны,  до  брака
каждый был вполне независим, да и сам институт супружества  за  истекшие
годы подвергся столь значительной эрозии, что многими воспринимался  как
курьезный пережиток и чаще всего сводился к  недолговечному  совместному
проживанию. Необходимость семейных связей для воспроизводства  потомства
была отвергнута всем бурным ходом развития генной инженерии и компьютер-
ных технологий. На пересечении этих двух наук, начиная с 2075 года, поя-
вилась возможность считывания полного биологического кода любого индиви-
дуума с последующей генерацией, что сделало бессмысленными  преступления
против личности и в общем-то отменило смерть: при подаче заявки  в  бли-
жайший биопункт о гибели или естественной кончине кого-либо из родствен-
ников через два дня приезжала точная копия усопшего, здоровая и  помоло-
девшая. Процесс в дальнейшем был  еще  более  автоматизирован  благодаря
вживлению в черепную коробку радиобуйков, начинавших подавать сигналы  в
случае прекращения жизнедеятельности хозяина, и новый экземпляр изготав-
ливался и отсылался автоматически.
   Спустя пятнадцать лет параметры каждого жителя планеты были внесены в
центральный банк биоданных. Это позволило с абсолютной точностью  предс-
казывать характеристики потомства, а еще через двадцать лет успехи хими-
ческого синтеза привели к появлению первых полностью  искусственных  де-
тей: потенциальная мать выбирала отца по каталогу и через три дня  полу-
чала ребенка требуемого возраста (от одних суток до 15 лет), вычисленно-
го программным способом на основании кодов обоих "родителей" и полностью
выращенного фабричным способом из органического киселя. Поскольку  отцом
мог быть кто угодно, даже не догадываясь об этом, то традиционная  семья
бесповоротно потерпела крах, а размножение и секс  в  массовом  сознании
окончательно стали совершенно несвязанными понятиями.
   Подавляющее большинство населения, естественно, предпочитало получать
детей уже достаточно взрослыми, дабы избежать неприятной возни  с  неуп-
равляемой молодой порослью. Вскоре выяснилось, что новое поколение  зем-
лян появляется на свет сразу в возрасте двенадцати лет и старше. Еще лет
через тридцать оказалось, что  в  программе  искусственного  размножения
имелся небольшой дефект, и всем людям отныне потребуется постоянная ген-
ная коррекция с помощью встроенных в тело органических микропроцессоров.
Это заодно исключило всякую возможность получения детей устаревшим  тра-
диционным способом. В ходе  последовавшей  затем  шестой  мировой  войны
центральный банк биологических данных был уничтожен,  технология  оказа-
лась утерянной, и человечество осталось наедине со своими стареющими те-
лами, все с меньшим успехом поддававшимися  ремонту.  Последний  ребенок
появился на Земле в 2157 году, почти 140 лет назад, - некоторые  родите-
ли, подобно соседям Густава, с помощью ингибиторов роста тормозили  раз-
витие  потомства,  сохраняя  сами  благодаря  постоянным  инъекциям  ис-
кусственную молодость и заодно - иллюзию семейной жизни.
   Густав отхлебнул из чашки отдававшей бергамотом жидкости и, повернув-
шись к панели холовизора, скомандовал: "То же, что и  вчера".  Голос  из
панели уточнил: ""Историю пятой мировой войны" Уильяма Хоггарта,  откры-
тую на 437-й странице?" Густав подтвердил свой запрос, и через несколько
секунд на столике молекулярного синтеза появился его заказ.
   Иногда он задумывался над тем, что бы значила их  повседневная  жизнь
без холовидения с его 36 тысячами каналов голографического  изображения,
неограниченной возможностью получения информации и материализации  пред-
метов. Холовизор мог заполнить неотличимой от реальности картинкой  ком-
нату любых размеров и доставить на дом заказ, выбранный из бесчисленного
множества каталогов. Эвелина сидела возле "ящика", как его  по  старинке
именовали, почти непрерывно, окруженная светящимися  фантомами,  которые
занимали почти все пространство первого этажа. Бесконечное  разнообразие
зрелищ обеспечивалось тем, что программы  последние  лет  сто  пятьдесят
произвольно генерировались компьютерами на центральной  студии.  Станция
холовидения не имела ни камер, ни павильонов, ни дикторов,  и  красочные
образы, возникавшие в воздухе перед панелью  "ящика",  были  результатом
хитрого машинного кода, заставлявшего один компьютер  на  лету  сочинять
вестерн или мелодраму, другой - устраивать лотерею, третий -  транслиро-
вать музыкальную передачу и так далее. Сигнал в дом перебрасывался через
спутник, и все домашние холовизоры были объединены  в  глобальную  сеть.
Любая программа сохранялась в памяти компьютера и повторялась  только  в
том случае, если ее смотрело минимум пять тысяч зрителей. Это  означало,
что Эвелина была обречена только на новинки, поскольку население земного
шара к тому времени не превышало полумиллиона человек.
   Густав давно усвоил, что жену, сидящую у холовизора,  не  стоит  тро-
гать. Она была энтузиастом зрелищ и трепетно верила всему, что ей  пока-
зывали. Попытки указать на очевидный  абсурд  в  какой-нибудь  программе
приводили к вспышкам неконтролируемой ярости, после чего они могли днями
не разговаривать. Густаву в эти моменты очень сильно  хотелось  заказать
по холовизору африканскую мамбу и подбросить ее Эвелине в душ. К сожале-
нию, он знал, что почечный  микропроцессор  заблокирует  распространение
токсина, и, в худшем случае, после легкого расстройства желудка  супруга
закатит грандиозный скандал с угрозами окончательного выяснения  отноше-
ний. Густав не любил женские вопли.
   Он взял со столика книгу, еще теплую после синтеза. Неудобной особен-
ностью холовизора, которую уже  некому  было  исправить  после  недавней
опустошительной войны, было то, что все заказываемые  предметы  оказыва-
лись недолговечны и рассыпались спустя несколько часов. Густав уже в пя-
тидесятый раз запрашивал одно и то же издание. Всякий раз  оставляя  его
на своем ночном столике, он к утру обнаруживал лишь толстый слой зелено-
ватой пыли. По этой же причине дома у них никогда  не  было  ни  запасов
продовольствия, ни кухонной утвари, - Эвелина все получала прямо на стол
по последним рекламным холокаталогам "высокой кулинарии". Продукты  иде-
ально соответствовали обмену веществ нового человека: моча у  Густава  и
Эвелины была неизменно бирюзового цвета,  а  фекалии  напоминали  горсть
жемчуга и источали мускусный аромат. Все вещи в их жилище, включая одеж-
ду, были по крайней мере трехлетней давности, полученные на дом  еще  до
того, как на холовидении начались неполадки.
   На 437-й странице Хоггарт писал:
   ... Оттесненные на Южный полюс формирования 10-й моторизованной гене-
тической дивизии "Мертвый кузнечик" вынуждены были  перейти  к  круговой
обороне. Ощущая нехватку личного состава, командир дивизии полковник Дж.
Рама Рао распорядился о срочной рекультивации  наличествовавшего  побли-
зости в избытке поголовья пингвинов. В течение двух дней непрерывной ра-
боты полевой лаборатории удалось произвести  4000  единиц  бронированных
огнедышащих королевских пингвинов, а также 500  единиц  легких  истреби-
тельных авиационных топориков.
   С получением сообщений о приближении к Земле Грэма десантных кораблей
экологической бригады "Гринспун", выдвинувшихся из Порт-Стэнли,  полков-
ник Дж. Рама Рао отдал приказание 1-й бригаде боевых страусов занять по-
зиции в районе лагеря Мирный, 2-й бригаде легких  минометных  шакалов  -
отойти к станции Хопкинса и быть готовой к маневру для охвата противника
в районе предполагаемой высадки...
 
   Внимание Густава отвлек пронзительный визг жены. Было поздно, и холо-
визионные компьютеры, согласно древней традиции, выдавали только трилле-
ры и фильмы ужасов. Перед Эвелиной разворачивался напряженный сюжет - на
балу у короля Людовика царило смятение, вызванное появлением  в  Версале
огромного тиранозавра. Омерзительное животное уже успело поглотить  нес-
колько фрейлин, не обращая никакого внимания на трех  мушкетеров,  цара-
павших шпагами его ляжку. В самый  эффектный  момент,  когда  трехмерная
пасть зверя уже была занесена над Эвелиной, а вся  гостиная  сотрясалась
от оглушительного рыка, фильм прервался рекламой.
   Эвелина облегченно вздохнула и заказала холовизору кофе по-норвежски.
"Ты не находишь, Гуги, что в этой картине они пускают слишком много кро-
ви?" - спросила она, перехватив мужа, пытавшегося скрыться на цыпочках в
спальню. "По-моему, нет. Ничуть не страшнее того,  что  ты  смотрела  во
вторник." Густав всегда недоумевал, как после недавней  войны  его  жену
могло тянуть к подобным зрелищам. Очевидно, дело было  в  компенсирующем
действии вспомогательного мозгового блока, корректировавшего  неприятные
воспоминания.
   По "ящику" рекламировало свои услуги агентство досуга  и  эротических
развлечений. Ни самого агентства, ни людей, выставлявших через него свои
тела напоказ, давно уже не существовало, а  компьютер  на  холовизионной
станции имитировал рекламу, чтобы заполнить эфирное время так, как  ког-
да-то полагалось сеткой вещания. Перед Эвелиной на персидском ковре вра-
щало телом обнаженное существо женского пола с  колоссальными  молочными
железами и нахальными козьими глазами. Голос диктора восторгался за кад-
ром: "Параметры тела согласно спецификациям No 67 "Сводного сексуального
каталога"! Расширенный генитальный интерфейс со встроенным кэшем пятнад-
цатого уровня на восемьдесят терабайт и универсальная бисексуальная шина
с турбоускорителем на базе 905-го  процессора!"  По  тому,  как  Эвелина
иногда по утрам выметала из дому особо мощное количество  зеленой  пыли,
Густав догадывался, что его жена, пока он спит, тайком синтезирует неко-
торые поразившие ее воображение экземпляры, остатки кода которых  сохра-
нились на станции, - очевидно, из тяги к экзотике. Ревновать здесь  было
смешно - холовизионные особи имели  чудовищные  умственные  дефекты,  да
Густав и не претендовал на абсолютную супружескую преданность. Его пара-
метры по каталогу вряд ли могли поразить кого-нибудь,  а  предстательная
микросхема была повреждена и действовала с перебоями. Впрочем,  оценивая
свои внешние данные в зеркале ванной во время умывания перед сном,  Гус-
тав заключил, что на фоне реально существующих мужчин он выглядел  очень
даже неплохо и в некоторых ситуациях, особенно под воздействием  алкого-
ля, мог представлять определенный интерес для женщин. Он имел все  необ-
ходимые параметры по 98-й спецификации: 185/95, густые темные волосы без
признаков лысины, белоснежные зубы и синие глаза. Однако  органомеханик,
к которому он обратился полтора года назад, жалуясь на боли в паху, ска-
зал ему, что такой, как у него, травматический простатит больше  не  ре-
монтируется, скоро вылетят остальные блоки, откуда я вам возьму  запчас-
ти, все вокруг развалилось и вообще будьте счастливы, что не подыхаете в
мучениях, как давно положено по возрасту. Густав был  сражен  этой  гру-
бостью, но Эвелине ничего не сказал и приготовился к тихому тлению.
   В их поселке уже было несколько случаев смертей из-за отказа органоэ-
лектроники, - производство комплектующих было остановлено войной, а пос-
ле массовой эвакуации на другие планеты судьба оставшихся в колыбели ци-
вилизации землян никого не волновала.  К  счастью,  сохранился  еще  не-
большой запас химикатов, позволявших продлевать агонию. Да и смерть была
совсем не той, что в старые времена: покойники полностью, до  порошкооб-
разного состояния, разлагались в течение полутора  часов,  распространяя
при этом запах корицы. Похороны в результате  превратились  в  развлека-
тельное мероприятие, на котором виновник  торжества  помещался  голым  в
прозрачную пластиковую коробку и устанавливался в центр гостиной, будучи
чем-то вроде цветочного попурри, а  шумные  гости,  булькая  коктейлями,
оживленно наблюдали и комментировали вслух все малейшие нюансы  разложе-
ния. Трудность состояла в том, чтобы вовремя всех  оповестить  и  успеть
собраться прежде, чем стремительные процессы окисления превратят  недав-
него знакомого в вещество, смахивающее на порошок для чистки раковин.
   Завершив вечерний туалет, Густав забрался с  книгой  в  кровать.  Бу-
дильник показывал три часа ночи, но заснуть все равно не получилось бы -
спальня сотрясалась от доносившегося снизу победного рева зверя,  разор-
вавшего за ноги, как жареного цыпленка, кардинала де Ришелье.
   ... Соорудив на своей базе в Порт-Стэнли несколько  десятков  полевых
биопунктов, экологи в считанные часы смогли отмобилизовать шесть морских
пехотных батальонов смерти. Отличавшийся нечеловеческой жестокостью  ко-
мандующий экологов, доктор биологических наук вице-адмирал  З.  Кроннен-
берг, распорядился о непременном уничтожении в ходе  предстоящих  боевых
действий всех людей, включая пленных, и отпуске на волю  после  воспита-
тельной работы животных, не оказывающих сопротивления.
   Утро 15 ноября выдалось крайне неблагоприятным для морских операций с
точки зрения погодных условий. Шторм  достигал  семи  баллов,  а  частые
поздней осенью в этом районе ураганные порывы ветра  разметали  парусный
флот экологов. Семимачтовый флагманский корабль "Пенициллин", не в силах
противостоять ударам волн, был отнесен к мысу Горн, где налетел на скалы
и затонул, унеся на дно весь штаб во главе с адмиралом З. Кронненбергом.
Остатки бригады были вынуждены рубить мачты на кораблях и покорно  ждать
своей участи. Из 35 кораблей и судов, вышедших из Порт-Стэнли, к  вечеру
17 ноября на плаву оставалось лишь семь. Таким образом, десантная опера-
ция, которая должна была, по замыслу командования  экологов,  переломить
ход боевых действий в Антарктике, оказалась проваленной, и инициатива на
ближайшие три недели перешла к союзным генетическим войскам...
 
   Густав охотно читал всевозможную мемуарную и историческую литературу,
хотя подозревал, что ежедневно появляющиеся тома не совсем соответствуют
оригиналам. Та же "История" Хоггарта периодически имела то 600, то 580 а
иногда и 535 страниц. Густав определенно помнил, что вчерашний  Хоггарт,
в отличие от нынешнего, симпатизировал экологам и на той же странице пи-
сал о триумфальной высадке десанта и бесславном разгроме генетиков,  для
которых Антарктида стала братской могилой. Кто знает, может,  отвечавший
за синтез исторической литературы компьютер завидовал  своим  творческим
собратьям, неустанно заполнявшим эфир комедиями, мыльными операми и про-
чей всячиной, и иногда решался по своему разумению разнообразить  заказ.
Густав был нисколько не против. Он вполне понимал  случайный  и  относи-
тельный характер всякой информации, у истоков которой, как правило,  на-
ходились  личности  со  скромными  интеллектуальными   и   сомнительными
нравственными достоинствами, например, тот же самый У. Хоггарт,  на  об-
ложке книги преподнесенный как "крупнейший специалист в области  военной
истории, общепризнанный эксперт  по  военным  действиям  корпуса  боевых
осьминогов на Атлантике". Зная немного нравы научного мира,  Густав  был
уверен: Хоггарт просто монополизировал тему и трудами  невидимых  ассис-
тентов потихоньку соорудил себе маленький  литературный  мавзолей.  Хотя
кого, по большому счету, волновали события, происходившие сто или двести
лет назад, или же количество трупов,  наваленных  тем  или  иным  воена-
чальником. Листая книгу, Густав подумал, что он,  вероятно,  -  один  из
последних историков-любителей на этой планете. Ведь  известно:  если  ты
чего-нибудь не знаешь, то этого с таким же успехом и не  происходило,  а
если ты что-либо узнал, то это - наверняка обман.
   Элементы случайности и сам случай были в свое время для Густава, дип-
ломированного физика-онтолога, объектом  профессиональных  исследований.
Ему принадлежала разработка теории события как основополагающего элемен-
та мироздания, а  придуманное  им  устройство  визуальной  реконструкции
прошлого на базе замера интерферирующих пост-событийных  волн  некоторое
время успешно применялось полицией. "Интерферотрон Эшера" - так называл-
ся размером с небольшой чемоданчик прибор, позволявший при  помощи  пяти
датчиков, расставленных вокруг места преступления,  получать  на  экране
сносного качества движущуюся картинку происшедшего. Полицейские чины по-
началу с подозрением отнеслись к устройству, однако все сомнения рассея-
лись после краткой демонстрации в кабинете начальства: Густав  разбросал
по периметру комнаты датчики, и перед восторженными зрителями  разверну-
лась десятидневной давности картина неистового соития во  время  ночного
дежурства двух полицейских сержантов.
   Изобретение дорого обошлось Густаву Эшеру, - хотя данные  интерферот-
рона не могли привлекаться в качестве улики ввиду экспериментального ха-
рактера прибора, детективы постоянно им пользовались во время  расследо-
ваний, и один маньяк, отпущенный на каникулы из тюрьмы, где отбывал  по-
жизненный срок за пятнадцать садистских  убийств,  отомстил  внештатному
консультанту, подкравшись к нему на улице и лягнув в промежность  острым
клинком, торчавшим из каблука. С тех пор сексуальный  потенциал  Густава
вследствие повреждения стал стремительно  убывать;  за  этим  потянулись
другие недомогания, и ему даже пришлось написать прошение об отставке  с
должности заместителя начальника  лаборатории  каузативных  исследований
при университете Аконкагуа, хотя эта работа имела более чем вольный  ха-
рактер и даже не требовала постоянного присутствия.  Проблемы  его  здо-
ровья уже никого не волновали, так как все трезвомыслящие земляне, вклю-
чая научный мир, полицию и преступников,  телепортировали  на  ближайшие
планеты, - после непрерывных войн между генетиками и экологами  льды  на
полюсах растаяли, Африка, расколовшись, ушла на  дно,  уровень  мирового
океана поднялся на три километра, и для обитания остались лишь небольшие
высокогорные участки. Еще лет за сто двадцать до этого  террористические
организации экологов "Гринпистол" взорвали все нейтронные силовые  стан-
ции и залили фуназолом наиболее крупные нефтяные  скважины,  из-за  чего
обширные пространства Европы, Северной Америки и Ближнего Востока  прев-
ратились в безжизненные пустыни. Единственными приемлемыми для жилья ра-
йонами оказались Анды и Гималаи;  остатки  цивилизации  еще  наблюдались
кое-где в Малой Азии.
   После увольнения Густав забросил интерферотрон в подвал, хотя и соби-
рался до этого расширить блок памяти, что позволило бы заглядывать в бо-
лее далекое, на несколько десятков тысяч лет, прошлое. Он вполне смирил-
ся со своей судьбой, такой же, как и у соседей: спокойная жизнь, холови-
зор как единственное утешение и, главное, не терзать  себя  вопросами  и
радоваться тому малому, что осталось. Совместное существование с  Эвели-
ной его вполне удовлетворяло. Она  отвечала  всем  требованиям,  которые
среднестатистический мужчина мог предъявить к своей подруге, - поддержи-
вала светский разговор без явных признаков кретинизма, прощала мужу мел-
кие слабости, не досаждала глупыми бытовыми вопросами и умела быть неза-
метной. У каждого из них случались бисексуальные внебрачные интрижки, но
их имели все - как с холовизионными фантомами, так и с соседями - просто
со скуки, не ревнуя и моментально о них забывая.
   Густава отвлекли от книги особо яростные вопли  ящера,  отмучившегося
на нижнем этаже. Заиграла жизнерадостная музыка, знаменовавшая наступле-
ние счастливого конца; Эвелина  скомандовала  холовизору  выключиться  и
вскоре появилась на пороге спальни. Хотя Густав  и  так  знал,  что  все
фильмы обречены на хэппи-энд, но, по супружеской привычке,  обратился  к
жене: "Ну как, все окончилось хорошо?"
   - Да, Гуги. Ты даже представить себе не можешь, как они смогли  изба-
виться от этого чудища.
   Эвелина явно была возбуждена увиденным. Страх в умеренных дозах часто
действует лучше секса.
   - Наверняка они подмешали ему толченых алмазов в обед  из  гвардейцев
кардинала или взяли на работу химерой в Нотр-Дам. А может быть, он  ока-
зался заколдованным принцем?
   - От тебя никогда не услышишь ничего, кроме злых шуточек, даже по са-
мому серьезному поводу.
   Эвелина зашла в ванную и принялась энергично  полоскать  рот.  Густав
ждал, пока процедура будет закончена.
   - Эви, не сердись. Ты же знаешь, как я отношусь ко всяким кошмарам, в
особенности придуманным посредственными программистами.
   Жена яростно сплюнула.
   - Эви?
   - Да.
   - Я весь во внимании и не буду больше язвить.
   - Хорошо, подожди секунду.
   Густав услыхал мелодичное журчание, усиленное акустикой унитаза. Эве-
лина затем недолго повозилась под душем и через пару минут запрыгнула  к
мужу под одеяло.
   - Ты плохой супруг, все время смеешься над своей доверчивой женой,  и
поэтому ничего я тебе не скажу. Пусть для  тебя  это  останется  тайной.
Спокойной ночи!
   Она повернулась к нему спиной и мгновенно заснула.  Густав  нисколько
не огорчился по этому поводу и продолжил чтение. Через  страниц  сто  он
почувствовал, как бумага неожиданно стала шершавой и начала рваться  при
перелистывании. Он встал, подошел к окну и, открыв его, резким движением
бросил книгу вниз. Покатившись по обрыву, она сразу рассыпалась, и в не-
ярком лунном свете было видно, как  по  берегу  ветром  далеко  разнесло
листки. Назавтра от книги, как от мальчика на матрасе, да  и  от  самого
матраса, уже не останется ни следа, и Густав втопчет их  прах  в  песок,
разбежавшись для прыжка в прохладный утренний океан.
 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0673 сек.