Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

В.Ропшин (Б.Савинков) - Конь бледный

Скачать В.Ропшин (Б.Савинков) - Конь бледный

ОТ РЕДАКЦИИ

"Какой-то Ропшин написал книжечку, назвал ее "Конь бледный", да еще и
напечатан этот "Конь" давным давно, в 1909 году. Да стоит ли читать?" --
может сказать человек, взяв в руки эту книгу.
Но если он узнает, что под псевдонимом Ропшин скрывается знаменитый
Савинков, террорист Савинков, -- появится интерес. Человек начнет читать ...
и не пожалеет об этом.
Борис Викторович Савинков (1879--1925) был одним из руководителей
партии эсеров, в частности, ее Боевой организации (БО), жертвой которой пали
столь высокопоставленные особы, как Плеве и великий князь Сергей
Александрович. Он организовал, при своем непосредственном участии и ряд
других террористических актов (1903--05). В 1917--18 гг. активно боролся
против большевиков. Вначале -- в качестве комиссара 7-й армии и помощника
военного министра при Временном правительстве. Здесь он проявил те же
качества, благодаря которым выдвинулся в руководители Боевой организации:
решимость, несломимую волю и умение холодно учитывать все, что могло бы
приблизить его к поставленной цели. Он называл эту цель "спасением родины".
Другие -- его личным стремлением к власти. В борьбе между А. Ф. Керенским и
генералом Л. Г. Корниловым он играл роль посредника и, таким образом,
занимал в тот момент одну из ключевых политических позиций.
Через неделю после Октябрьского переворота, будучи начальником обороны
Гатчины, Савинков безуспешно пытался с помощью частей генерала П. Н.
Краснова совершить "марш на Петербург". Затем, возглавив "Союз защиты родины
и свободы", старый террорист организует в 1918 году ряд заговоров и
восстаний, потрясших неокрепшую еще в то время советскую власть. Наиболее
известным из них является так называемый "Ярославский мятеж". Потерпев и тут
поражение, Савинков ушел на Запад. В 1924 г. нелегально перешел границу
СССР, был арестован и осужден. Как было официально объявлено советским
правительством, он покончил с собой в тюрьме в 1925 году. По циркулировавшим
тогда слухам, Савинков выбросился в пролет лестницы, когда его вели в камеру
после очередного допроса.
Так -- невольно хочется сказать "логично" -- закончил свою полную
драматических событий жизнь человек, который всегда неотрывно смотрел в
глаза смерти и никогда не боялся ее.
"Но, может быть, -- подумает читатель, -- "Конь бледный" -- мемуары
политика. Надоевшие мемуары?" Нет, "Конь бледный", перепечатываемый нами, с
внесением самых необходимых, вызванных изменением правописания, поправок, с
издания М. А. Туманова (Ницца, 1913 г.) -- настоящее художественное
произведение, подобно "Бесам" Достоевского (конечно, в меру таланта автора)
раскрывающее психику, чувства и стремления террористов. Жутко становится
читателю от спокойного цинизма профессионала террориста Жоржа, главного
героя "Коня бледного". Он так думает о любящей его Эрне, которая готовит
бомбы и рискует жизнью при возможном случайном взрыве:
"Один мой товарищ уже погиб на такой работе. В комнате нашли его труп,
клочки его трупа: разбрызганный мозг, окровавленную грудь, разорванные ноги
и руки. Навалили все это на телегу и повезли в участок. Эрна рискует тем же.
Ну, а если ее в самом деле взорвет? Если вместо льняных волос и голубых
удивленных глаз, будет красное мясо? . ." После этого невольно ожидаешь
выражение какого-то чувства, -- хотя бы сожаления. Но Жорж хладнокровно
продолжает: "Тогда Ваня приготовит снаряды".
Размышляя о возможности убить генерал-губернатора, взорвав его дворец,
и зная, что при этом погибнет много людей, Жорж думает: "Мне, конечно, не
жалко тех, кто умрет: погибнет семья, свита, сыщики и конвой". Какое
страшное "конечно"! Какое холодное, циничное "конечно"!
Так же холодно и цинично Жорж думает об убийстве вообще: "Я захотел и
убил. Кто судья? Кто осудит меня? Кто оправдает? Мне смешны мои судьи,
смешны их строгие приговоры. Кто придет ко мне и с верою скажет: убить
нельзя, не убий. Кто осмелится бросить камень? Нету грани, нету различия.
Почему для террора убить -- хорошо, для отечества -- нужно, а для себя --
невозможно? Кто мне ответит?"
Жорж ни во что не верит. Его ведет только его собственное: я хочу. Но
он не отдает себе отчета, почему он именно так хочет. Он думает:
"Счастлив, кто верит в воскресение Христа, в воскрешение Лазаря.
Счастлив также, кто верит в социализм, в грядущий рай на земле. Но мне
смешны эти старые сказки, и 15 десятин разделенной земли меня не прельщают.
Я сказал: я не хочу быть рабом. Неужели в этом моя свобода... И зачем мне
она? Во имя чего я иду на убийство? Во имя террора, для революции? Во имя
крови, для крови? .."
Вместе с Жоржем террористы: Ваня, Генрих, Федор и Эрна. Каждый из них
идет на террор по различным причинам: Ваня -- во имя любви к ближнему, Федор
-- мстит за убитую жену, Генрих -- во имя социализма, Эрна потому, что ей
"стыдно жить" в мире, который она считает миром несправедливости и рабства.
Ваня говорит: "Вот я иду убивать, и душа моя скорбит смертельно. Но я не
могу не убить, ибо люблю. Если крест тяжел, -- возьми его. Если грех велик,
-- прими его". Но Ваня орудие в руках Жоржа. Идеалисту Ване Жорж отвечает:
"Ваня, все это вздор. Не думай об этом". Холодно и расчетливо думает Жорж и
о Федоре и Генрихе -- они тоже его орудия. Он спокойно ведет их на гибель во
имя: я хочу!
Жорж исполняет свои желания, -- убивает и... не находит удовлетворения.
Ему предлагают провести новый террористический акт, но он думает: "Кто-то
чужой говорит чужие слова. Вот он зовет меня на террор, опять на убийство. Я
не хочу убивать. Зачем?" И дальше: "Я не люблю теперь никого. Я не хочу и не
умею любить".
И Жорж резюмирует:
"Говорят еще, -- нужно любить человека. А если нет в сердце любви?
Говорят, нужно его уважать. А если нет уважения? Я на границе жизни и
смерти. К чему мне слова о грехе? Я могу сказать про себя: "Я взглянул, и
вот конь бледный и на нем всадник, которому имя смерть". Где ступает ногой
этот конь, там вянет трава, а где вянет трава, там нет жизни, значит, нет и
закона. Ибо смерть -- не закон".
Для того, чтобы понять тип такого душевно опустошенного революционера
как Жорж, образ которого нарисован Савинковым с такой силой и знанием дела,
следует знать историческую обстановку и психологическую атмосферу, в которых
был написан "Конь бледный". Он появился сразу же после событий 1905--07 гг.,
когда многим казалось, что революция обанкротилась, что дело раз и навсегда
проиграно, что возлагать надежды на переворот в ближайшем будущем
бесполезно. Это было время "революционного похмелья" -- болезненного
разочарования и глубокого упадка духа в рядах революционеров и революционно
настроенной интеллигенции, время массового ухода в "богоискательство", в
мистицизм, в индивидуализм, в эротику и просто "в никуда", как это случилось
с Жоржем.
Нужно также принять во внимание, что к тому времени, когда действовали
герои "Коня бледного", террор в России пережил процесс известного
перерождения, чтобы не сказать вырождения. Если для Желябова, Перовской и
других его основоположников террор был прежде всего самопожертвованием и
высоким духовным подвигом, то через четверть века для многих "боевиков" он
постепенно превратился из служения идее в службу в боевой организации, из
жертвенного призвания в опасную, но привычную профессию. В результате
происходила "потеря высоты", то есть утрата того душевного подъема, который
ранее окрылял террориста, того почти экстатического состояния, которое
давало ему ощущение полноты и высокого смысла его жизни. В конечном счете
подобное "снижение" жизненного тонуса приводило часто к смертельной скуке (о
которой много говорит Жорж), к невыносимой нервной усталости ("Я не могу
жить убийством", -- жалуется Эрна), к выводам о бессмысленности бесконечных
убийств ("Зачем убивать?" -- заявляет Жорж представителю эсеровского ЦК в
итоге своей долгой террористической деятельности). В конце концов падала и
разбивалась вера в саму идею революции. И тогда оставалась пустота.
"Конь бледный" читается с захватывающим интересом. Бомбометателю
Савинкову нельзя отказать в писательском таланте (он обладал также
выдающимся ораторским даром). Он пишет сжато, в стиле раннего
импрессионизма, мастерски строит сюжет и умело "наращивает" напряжение.
Особенно острый привкус его произведению придает, разумеется, тот факт,
что он сам проделал все то, чем занимались его бесстрашные герои. Вместе с
тем, "Конь бледный" -- человеческий и исторический документ.
В заключение хотелось бы подчеркнуть одно обстоятельство: книга
Савинкова-Ропшина, вызвавшая в свое время повышенный интерес, и теперь не
лишена актуальности. Теперь, когда по крайней мере в четырех частях света
процветает террор и чуть не ежедневно взрываются бомбы, познание внутреннего
мира террориста и, в частности, побудительных причин, которые управляют его
поступками, не только интересно, но и полезно. Конечно, русский
дореволюционный террор протекал в иных исторических условиях. Но мы знаем,
что подчас "история повторяется". По словам Жоржа:
"Сегодня на сцене я, Федор, Ваня, генерал-губернатор. Льется кровь.
Завтра тащат меня. На сцене карабинеры. Льется кровь. Через неделю опять:
адмирал, Пьеретта, Пьеро. И льется кровь -- клюквенный сок.
И люди ищут здесь смысла? И я ищу звеньев цепи? И Ваня верует: Бог? И
Генрих верит: свобода? .. Нет, конечно, мир проще. Вертится скучная
карусель. Люди, как мошки, летят на огонь. В огне погибают".
  




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0587 сек.