Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Приключения

Василий Григорьевич Ян - Голубые дали Азии

Скачать Василий Григорьевич Ян - Голубые дали Азии

I. "К ДАЛЕКИМ ГОРИЗОНТАМ"

1. ВПЕРЕДИ - НЕОБЫЧАЙНОЕ!

Еще в 1900 году, будучи в Лондоне, я получил письмо от старшего брата
Дмитрия из Китая.
Брат писал, что генерал Суботич , у кого он одно время служил, после окончания
маньчжурского похода назначен начальником Закаспийской области , ищет энергичных сотрудников, и
советовал этим случаем воспользоваться: ехать в Азию, указывая, что "будущее
России в Азии".
Я решил принять совет брата.
Это решение вызвало далеко идущие последствия, наложившие отпечаток на
всю мою жизнь и творчество. Так я из "пешехода" превратился во "всадника"...
Однако отъезд в Среднюю Азию осуществился лишь спустя полтора года после
возвращения из Англии. Суботич задержался на Дальнем Востоке, а затем уехал
в продолжительный отпуск за границу.
Вернувшись в Россию, я продолжал "скитания" по ней и подготовил к изданию
свою первую книжку .
Наконец, узнав из газет, что Суботич перед отъездом в Асхабад , к новому месту службы, находится в Петербурге, осенью 1901 года я
приехал туда из Ревеля, где жил у своих родителей, но генерала уже не
застал.
Меня приветливо приняла генеральша, носившая величественное имя Олимпия
Ивановна и обладавшая не менее величественной внешностью.
Генеральша сказала, что "они с мужем оба любят Дмитрия Янчевецкого,
проделавшего вместе с генералом трудный поход через Маньчжурию, и с
удовольствием будут иметь своим сотрудником его брата".
После этого разговора состоялся обмен телеграммами с Суботичем, и тот
подтвердил свое согласие на мой приезд в Асхабад.
Еще несколько недель я пробыл в Ревеле, пока наконец получил официальное
извещение о своем назначении и "прогонные" на путь следования к месту
службы.
На эти деньги я заказал себе форму чиновника канцелярии начальника
области и для большей парадности купил в антикварном магазине великолепную
шпагу в лакированных ножнах, как мне казалось, украшавшую некоего
придворного кавалера эпохи Елизаветы Петровны и побывавшую не на одной
дуэли.
На этот раз мои родители были довольны: это все-таки была "служба", а не
"бродяжничество", хотя по тем временам где-то "очень далеко" и опасная, в
стране "песков и отрубленных голов", как назвал Среднюю Азию один
путешественник в своей весьма популярной тогда книге .
Вскоре, полный радужных надежд, с легким багажом, фотографическим
аппаратом и ящиком масляных красок, я выехал в Азию скорым поездом Петербург
- Баку.
Подъезжая к Кавказским горам, я, конечно, воображал себя Печориным, ждал
необычайных переживаний и приключений и ощутил первые волнующие минуты,
увидев далекие синие ущелья и горцев в черкесках и бурках.
Из Петербурга я выехал в конце декабря 1901 года, в лютый мороз, - в тот
год была очень суровая, снежная зима, а в Баку было удивительно тепло.
Сияло яркое солнце, сильный ветер выплескивал высокие, пенистые волны на
песчаный берег, у которого в ожидании пассажиров дымил пароход.
Пароходная линия Баку - Красноводск была очень оживленным путем, и по
нему в обоих направлениях двигались суда "Восточного пароходства", "Общества
"Кавказ и Меркурий"" и других судовладельцев, занятых перевалкой грузов и
перевозкой пассажиров, следующих из Средней Азии на Кавказ, в Россию, и
обратно.
Не задерживаясь в Баку, я пересек Каспийское море и на другой день,
ранним утром, впервые увидел приближающиеся берега Средней Азии.
Меня поразили необычайно нежные тона песчаных отмелей, пологих гор и моря
- светло-розовые и бирюзовые. Близ скалистого берега плыли узкие, длинные,
черные рыбачьи лодки, под ромбическими парусами, вовсе не похожие на рыбачьи
суда, какие привык я видеть на Балтийском море и у берегов Англии.
Пароход причалил в Красноводске , бывшем тогда совсем небольшим поселением с немногими крохотными
домами, в которых жили русские военные и чиновники, а также торговцы - персы
и армяне.
У лавок стояли, держа в поводу коней, рослые кочевые туркмены в красных
полосатых халатах и очень высоких мохнатых папахах, чей бараний мех свисал
на глаза. Здесь же были кочевые киргизы, приехавшие за товарами в город на
верблюдах с полуострова Мангышлак.
Поезд узкоколейной железной дороги (его вагоны были выкрашены в белый
цвет, чтобы отражать солнечные лучи и не перекаляться) медленно повез меня к
Асхабаду, мимо очень невысоких гор, называвшихся Большие Балханы.
Стоя на площадке вагона, я то смотрел на лиловые тени гор, то не мог
оторвать взгляда от разворачивавшейся с другой стороны поезда бескрайней
панорамы желтых барханов пустыни Каракум.
Железная дорога была проложена до Ташкента, хотя переправлялись через
Амударью у Чарджуя (Чарджоу) долгое время по деревянному временному мосту,
поставленному на деревянных быках .

2. ПАНСИОН МАДАМ ГИТАР

Встретивший меня на вокзале по приезде в Асхабад жизнерадостный человек в
черкеске предложил остановиться в "самой лучшей гостинице города" на выбор -
"Лондонской", "Центральной", "Петербургской", "Московской", "Пушкинской"...
Когда я спросил, нет ли гостиницы поскромнее, он ответил: "О! Конечно! Тогда
я вас провожу в "Парижские номера"!.."
Экипаж отвез нас в тихую, залитую солнцем улицу, где медленно проходил
караван верблюдов. Крытая веранда тянулась вдоль низкого, выбеленного
известью дома, за ним виднелись верхушки тополей и карагачей.
Меня любезно встретила молодящаяся француженка - мадам Ревильон, по
прозвищу "мадам Гитар", необъятных размеров, говорившая хриплым, низким
голосом на ломаном русском языке. Она никогда не расставалась с папиросой,
закушенной в углу рта, и смеялась протодьяконским басом.
Мадам Гитар одно время была маркитанткой в войсках Скобелева, проделала с
ним поход от Красноводска до Геок-Тепе и поэтому пользовалась особым
благоволением начальства.
У мадам Гитар был пансион, с завтраками и обедами, а за длинным столом в
обособленной комнате состоялись и мои первые знакомства со многими русскими
холостяками - жителями Асхабада, не имевшими своего домашнего очага,
обменивавшимися здесь новостями.
Мадам Гитар была отличной поварихой, угощавшей блюдами, особенно ценимыми
"белым генералом". Она подторговывала вином, знала в нем толк, и у нее
всегда можно было получить любимый напиток Скобелева - портер, смешанный с
шампанским, половина на половину, пили его стаканами.
Кроме мадам Гитар в Асхабаде жили еще три француженки.
Мадам Рено, тоже скобелевская маркитантка, держала "Французские номера".
Маленькая, сухонькая, очень аккуратная, мадам Рено ненавидела мадам Гитар,
свою соперницу по славе и конкурентку по коммерции. Мадам Рено разводила
великолепные цветы, а постоянными покупателями были офицеры гарнизона,
подносившие букеты своим командиршам и дамам сердца.
Две другие француженки, молодые Люси и Мари, держали на главной улице
города "Французскую кондитерскую".
Люси, крупная пышная блондинка, была прочно абонирована начальником
Управления государственных имуществ, старым штатским генералом.
Миниатюрная хохотунья Мари имела покровителем крайне ревнивого молодого
армянина Аванесова, владельца магазина скобяных изделий, помещавшегося в том
же доме, что и кондитерская. Иногда Аванесов внезапно входил в кондитерскую,
угрожающе прочищая шомполом большой старинный револьвер, когда слышал через
стенку, как Мари, по его мнению, слишком долго и свободно разговаривала с
каким-нибудь юным поручиком или усатым казачьим хорунжим.
Я занял в "Парижских номерах" маленькую комнатку, имевшую две двери, одна
выходила на улицу, другая вела во внутренний двор и сад при гостинице, что
было очень удобным.
Однако в самом скором времени пришлось покинуть мадам Гитар. Хотя она
угощала превосходной французской кухней, но одновременно предъявляла
непомерные счета, бывшие мне не по средствам.
В большинстве русских семей, как военных, так и чиновничьих, вначале я
был принят приветливо, стал изредка бывать в Военном собрании и Клубе
велосипедистов - сугубо штатском заведении, где устраивались танцы и веселые
маскарады с интригами и неожиданными знакомствами.
Но большей частью я все же держался замкнуто и настороженно, опасаясь,
чтобы меня не опутали женские чары и ласковые мамаши взрослых дочерей на
выданье.
Меня манили бирюзовые дали, таинственные персидские горы, мечты о
скитаниях по Азии. "Семья, дети - все это еще придет, - думал я, - женитьба
теперь выбьет меня из колеи намеченного плана путешествий, и я стану
чиновником, сидящим за столом с пачками срочных бумаг или архивных дел...
Нет, нет! Какими угодно путями, но я добьюсь поездки в Персию, загадочный
Афганистан, сказочную Индию!.."

3. ГОРОДОК-КРЕПОСТЬ

Ко времени моего прибытия в Среднюю Азию город Асхабад, расположенный
невдалеке от персидской границы, еще продолжал считаться "военным
укреплением" и имел военную администрацию, хотя прошло двадцать лет с той
поры, когда здесь продвигались войска генерала Скобелева.
Это был маленький чистенький городок, состоявший из множества глиняных
домиков, окруженных фруктовыми садами, с прямыми улицами, распланированными
рукою военного инженера, обсаженными стройными тополями, каштанами и белой
акацией.
Тротуаров, в современном понятии, не было, а вдоль улиц, отделяя проезжую
часть от пешеходных дорожек, журчали арыки, прозрачная вода стекала в них с
гор, находившихся неподалеку и, казалось, нависавших над городом.
По другую сторону городка простиралась беспредельная пустыня.
Городок был одноэтажный. После нескольких землетрясений было запрещено
строить иные здания, кроме одноэтажных самого легкого типа, и единственным
двухэтажным зданием был городской музей.
Городок просыпался и засыпал по сигналам, доносившимся из крепости.
На рассвете и на закате солнца в тихом воздухе слышались звуки трубы,
игравшей зорю, и протяжные голоса солдат, певших утреннюю и вечернюю
молитвы.
Население городка было невелико . Русская его
часть главным образом состояла из военнослужащих и чиновников с их семьями.
Обыкновенно каждая русская семья покупала или же, чаще, строила себе
одноэтажный домик, окруженный небольшим садом.
Всякий желавший надолго обосноваться в Асхабаде просил о предоставлении
ему земельного участка, выдававшегося из числа нарезаемых в направлении
селения Кеши, и обычно получал также ссуду на постройку. Я тоже подавал
прошение об отводе участка, но обстоятельства в дальнейшем сложились так,
что обзавестить своим домиком не пришлось.
Кроме русских в городе проживали армяне и кавказские татары,
азербайджанцы, державшиеся обособленно. Совсем замкнуто жили персидские
семьи. Иногда по улицам проходили персиянки в просторных черных балахонах, с
закрытыми белым покрывалом лицами и в широчайших черных шароварах.
Туркмены обитали вне города в своих кочевьях. Немногочисленные группы их
войлочных кибиток иногда появлялись вблизи окраины. Значительной частью
русского общества туркменский народ в то время еще считался кочевым, диким
народом, и он находился под двойным гнетом: своих феодалов - ханов и царских
наместников.
Первые осуществляли управление бедными слоями туркменского народа,
преимущественно чабанами (пастухами), на основе многовековых родовых
отношений, исстари сложившихся в многочисленных отдельных родах и племенах.
Вторые держали в руках всю законодательную и административную власть.
Для русского чиновного населения Асхабада жизнь не была тяжелой. Все
получали полуторное жалованье, так как считалось, что они живут и служат в
военном поселении на границе, а расходовать деньги было некуда, да и жизнь
была дешевой.
В городе было несколько усиленно посещавшихся частью "общества" пивных и
садов-ресторанов, с их пьяными драками, тайных и явных публичных домов и
притонов - курилен териака (опиума); случались грабежи купеческих лавок,
насилия и убийства по ночам.
Для развлечения этой части "общества", ищущей, как убить время, чтобы
спастись от провинциальной скуки, устраивались представления передвижного
цирка с девицами - укротительницами тигров, "Парад фаэтонов и дилижансов",
осмотры "Столичного музея восковых фигур", слушание "говорящих
людей-автоматов" и тому подобные зрелища.
С мая по сентябрь, спасаясь от убийственной жары, все это "общество"
уезжало на лето в Фирюзинское ущелье (в Копетдагских горах), где было
попрохладнее. Туда же на это время переезжала и канцелярия начальника
области.
В оставшиеся периоды года развлекались,посещая музыкально-танцевальные
вечера в Клубе велосипедистов, костюмированные балы в Военном собрании,
благотворительные вечера в Народном доме, скачки на ипподроме Скакового
общества и сеансы недавно появившегося синематографа Люмьера.
Любимым развлечением асхабадцев по вечерам, когда спадала жара, была
прогулка за город по Гауданскому шоссе, ведущему в Персию. Наемные фаэтоны,
запряженные парами бешеных коней, блестя никелированными спицами колес, на
резиновых дутых шинах (высший шик!), с кучерами-азербайджанцами, сидевшими
на козлах в белых парусиновых кафтанах, обгоняя друг друга, везли
разряженных жен офицеров и чиновников.
Наиболее эффектные дамы мчались в собственных экипажах. Среди них
выделялись юные красавицы - княгиня Дударева, жена генерала, командира
артиллерийской бригады, и Успенская, жена директора банка, прекрасная
пианистка.
Рядом или отдельными кавалькадами гарцевали верхом молодые офицеры и
чиновники в белых кителях и фуражках, также стремясь обскакать друг друга. 




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0811 сек.