Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Лукина Любовь, Лукин Евгений - Когда отступают ангелы

Скачать Лукина Любовь, Лукин Евгений - Когда отступают ангелы

   1

     Все, что требовалось от новичка, -  это  слегка  подтолкнуть  уголок.
Стальная  плита  сама  развернулась  бы  на  роликах  и  пришла  под   нож
необрезанной кромкой. Вместо этого он что было силы уперся в плиту  ключом
и погнал ее с перепугу куда-то в сторону Астрахани.
     На глазах у остолбеневшей бригады металл доехал  до  последнего  ряда
роликов, накренился и тяжко ухнул на бетонный пол. Наше счастье, что перед
курилкой тогда никого не было.
     Первым делом мы с Валеркой кинулись к новичку. Оно и понятно: Валерка
- бригадир, я - первый резчик.
     - Цел?
     Новичок был цел, только очень бледен. Он с ужасом смотрел  под  ноги,
на лежащую в проходе плиту, и губы его дрожали.
     А потому мы  услышали  хохот.  Случая  не  было,  чтобы  какое-нибудь
происшествие в цехе обошлось без подкранового Аркашки.
     - Люська! - в восторге вопил подкрановый. - Ехай сюда! Гля,  что  эти
чудики учудили! Гля, куда они лист сбросили!
     Приехал мостовой кран, из кабины, как кукушка, высунулась  горбоносая
Люська и тоже залилась смехом.
     Илья Жихарев по прозвищу Сталевар неторопливо повернулся к Аркашке  и
что-то ему, видно, сказал, потому что хохотать тот  сразу  прекратил.  Сам
виноват. Разве можно смеяться над Сталеваром! Сталевар словом рельсы гнет.
     С помощью Люськиного крана мы вернули металл на ролик  и  тут  только
обратили внимание, что новичок все еще стоит и трясется.
     Сунули  мы  ему  в  руки  чайник  и  послали  от  греха  подальше  за
газировкой.
     - Минька, - обреченно сказал Валера, глядя ему вслед. - А ведь он нас
с тобой посадит. Он или искалечит кого-нибудь, или сам искалечится.
     -  С  высшим  образованием,  наверно...   -   сочувственно   пробасил
Вася-штангист. - Недоделанный какой-то...
     - Брось! - сказал Валера. - Высшее образование! Двух слов связать  не
можете..
     Впятером мы добили по-быстрому  последние  листы  пакета  и,  отсадив
металл, в самом дурном настроении присели на скамью в курилке.
     - Опять забыл! - встрепенулся Сталевар. - Как его зовут?
     - Да Гриша его зовут, Гриша!..
     - Гриша... - Сталевар покивал. - Григорий, значит... Так, может,  нам
Григория перебросить на шестой пресс, а? У них вроде тоже человека нет...
     - Не возьмут, - вконец расстроившись, сказал бригадир. - Аркашка  уже
всему цеху раззвонил. И Люська видела...
     Старый Петр сидел прямой, как  гвоздь,  и  недовольно  жевал  губами.
Сейчас что-нибудь мудрое скажет...
     - Вы это не то... - строго сказал он. - Не так вы... Его учить  надо.
Все начинали. Ты, Валерка, при мне начинал, и ты, Минька, тоже...
     В конце пролета показался Гриша с чайником. Ничего, красивый  парень,
видный. Лицо у Гриши открытое, смуглое, глаза темные, чуть  раскосые,  нос
орлиный.  Налитый  всклень  чайник  несет  бережно,  с  чувством   высокой
ответственности.
     - А как его фамилия? - спросил я Валерку.
     Тот вздохнул.
     - Прахов... Гриша Прахов.
     - Тю-тельки-матютельки!  -  сказал  Сталевар.  -  А   я   думал,   он
нерусский...
     Красивый Гриша Прахов остановился перед скамьей и, опасливо глядя  на
бригадира, отдал ему чайник.
     - Ты, мил человек,  -  сухо  проговорил  Старый  Петр,  -  физическим
трудом-то хоть занимался когда?
     Темные глаза испуганно  метнулись  вправо,  влево,  словно  соображал
Гриша, в какую сторону ему от нас бежать.
     - Физическим?.. Не занимался...
     - Я вот и смотрю... - проворчал Старый Петр и умолк до конца смены.
     - Гриш, - дружелюбно прогудел Вася-штангист. - А  ты  какой  институт
кончал?
     - Институт?.. Аттестат... Десять классов...
     Сталевар уставил на него круглые желтые глаза и озадаченно поскреб за
ухом.
     - Учиться - не учился, работать - не работал... А  что  же  ты  тогда
делал?
     И мне снова почудилось, что Гриша сейчас бросится  от  нас  бежать  -
сломя голову, не разбирая дороги...
     Но тут загудело, задрожало - и над нашей  курилкой  проехал  мостовой
кран.
     - Эй! - пронзительно крикнула Люська и, свесившись  из  окна  кабины,
постучала себя ногтями по зубам.
     Валерка встал.
     - За нержавейкой поехала, - озабоченно сказал он. - Пошли,  Григорий,
металл привезем...
     Он сделал два шага вслед за Люськиным краном,  потом  остановился  и,
опомнясь, посмотрел на Григория. Снизу вверх.
     - Или нет, - поспешно добавил он. - Ты лучше здесь посиди  отдохни...
Вася, пойдем - поможешь.
     Ни на приказ бригадира, ни на отмену приказа Гриша Прахов внимания не
обратил. Он глядел в конец пролета, куда уехала Люська. Потом повернулся к
нам, и видно было; что крановщица наша чем-то его потрясла.
     - Кто это? - отрывисто спросил он.
     - Крановщица, - сказал я.
     - А это?.. - Он постучал себя ногтями по ровным белым зубам.
     - Нержавейка, - сказал я.
     - А почему...
     - А потому что из нее зубы делают.
     - А-а... - с видимым облегчением сказал он и опять уставился в  конец
пролета, где прыгали по стенам и опорам красные блики с прокатного стана.
     Отработали. Пошли мыться. Выйдя из душевой,  в  узком  проходе  между
двумя рядами шкафчиков я снова увидел Прахова. Оказалось - соседи. Вот так
- мой шкафчик, а так - его.
     - Ну и как тебе, Гриша, у нас?
     И знаете, что мне на это ответил  Гриша  Прахов?  Он  как-то  странно
посмотрел на меня и тихо проговорил:
     - Какие вы все разные...
     И больше я  ему  вопросов  не  задавал.  Ну  его  к  черту  с  такими
ответами!..
     Да и торопился я тогда - хотел еще  забежать  в  универмаг  к  Ирине,
договориться, что делаем вечером. Быстро одевшись, я  закрыл  шкафчик,  но
взглянул на Гришу Прахова - и остановился.
     Гриша Прахов надевал просторную, застиранную почти до потери цвета...
Нет, не рубаху. Я не знаю, как это называется. То, что он в  конце  концов
надел, не имело воротника и завязывалось под горлом  двумя  тесемками.  На
самом видном месте, то есть на пузе,  мрачно  чернел  прямоугольный  штамп
Кажется, больничный.
     Затем Гриша погрузился в штаны. Штаны эти, наверное, не  одна  канава
жевала. Они были коротки и все норовили упасть, пока Гриша не перетянул их
по талии веревочкой, сразу став неестественно широкобедрым.
     Пиджак был тесен и  сгодился  бы  разве  что  для  протирки  деталей.
Напялив его, Гриша выдохнул  и  с  хрустом  застегнул  треснувшую  пополам
единственную пуговицу.
     Снова полез в шкафчик и  до


                                    3

     На проспекте Металлургов нас чуть было не накрыл дождь, и нырнули  мы
с Гришей в кафе "Витязь".
     Переделали подвальчик - не узнать. С  потолка  на  цепях  свешивается
что-то вроде средневековых светильников из  жести,  а  на  торцовой  стене
богатырь на тонконогом, как журавль, коне рубится со Змеем Горынычем -  аж
розовое пламя из трех пастей в косы заплетается.
     Посадил я Гришу в уголке спиной к помещению, чтобы не  смущать  народ
тесемочным бантиком, а сам пошел к стойке.
     - Миньк! - шепнула мне щекастая белокудрая  Тамара.  -  Кого  это  ты
привел?
     - А это наш новый резчик, - небрежно сказал я. - Нравится?
     - Ну и резчики у вас! - Тамара затрясла обесцвеченными кудрями. - Как
бы он чего с собой не пронес...
     Она соорудила два коктейля, и я вернулся к столику.
     - Это... алкоголь? - встревожась, спросил Гриша.
     - Ага, - сказал я. - Алкоголь. Чистейшей воды, неразбавленный.
     И протянул ему хрупкий высокий стакан, наполненный  слоистой  смесью.
Гриша принял его с обреченным видом.
     - Ого, да ты, я смотрю, тоже левша?
     Гриша растерянно уставился на свою левую руку.
     - Я нечаянно, - сообщил он и поспешно переложил стакан в правую.
     Я  удивился.  А  Гриша  вынул  из   стакана   соломинку,   побледнел,
старательно выдохнул и, зажмурясь, хватил коктейль залпом. Потом осторожно
открыл глаза и с минуту сидел, прислушиваясь к ощущениям.
     Все это мне очень не понравилось.
     - А ну-ка, давай честно, Гриша, - сказал я. - Пьешь много?
     - Спиртных напитков?
     - Да, спиртных.
     - Вот... в первый раз... - сказал он и зачем-то предъявил мне  пустой
стакан. - И на вокзале еще... Только я тогда отказался...
     Я решил, что он так шутит. А Гриша тем временем порозовел,  оттаял  и
принялся с интересом озираться по сторонам: на людей, на Змея Горыныча, на
цепные светильники эти...
     - Правильно я сделал, что приехал сюда, - сообщил он вдруг...
     По лицу его бродила смутная блаженная улыбка.
     - И чего я боялся? - со смехом сказал он чуть погодя.
     - Боялся? - не понял я. - Кого?
     - Вас, - все с той же странной улыбкой ответил Гриша.
     Заподозрив неладное, я быстро заглянул иуд стол. Бутылки  под  столом
не было.
     - Почему ты ведешь меня к себе? - вырвалось вдруг у него.
     - А тебе что, на вокзале понравилось?
     Гриша опечалился и повесил голову. Видно было,  что  к  своим  черным
блестящим волосам он после душа не прикасался.
     - Нет, - сказал он. - На вокзале мне не понравилось...
     Он вдруг принялся мотать головой и мотал  ею  довольно  долго.  Потом
поднял на меня глаза, и я оторопел. Гриша Прахов плакал.
     - Минька!.. - сказал он. - Я особо опасный преступник...
     Я чуть не пролил коктейль себе на брюки.
     - Что?
     - Особо опасный преступник... - повторил Гриша.
     Я оглянулся. Нет, слава богу, никто вроде не услышал.
     - Погоди-погоди... - У меня даже голос сел. - То  есть  как  -  особо
опасный? Ты что же... сбежал откуда?
     -  Сбежал...  -  подтвердил  Гриша,  утираясь  своим   антисанитарным
рукавом.
     Я посмотрел на его пиджак, на тесемочный бантик под  горлом  и  вдруг
понял, что Гриша не притворяется.
     - А паспорт? Как же тебя на работу приняли без  паспорта?  Или  он  у
тебя... поддельный?
     - Паспорт у меня настоящий, - с болью в голосе сказал Гриша. - Только
он не мой. Я его украл.
     Нервы мои не выдержали, и, выхватив из коктейля соломинку,  я  залпом
осушил свой стакан.
     - А ну вставай! - приказал я. - Вставай, пошли отсюда!
     И, испепеляемые взглядом Тамары, мы покинули помещение. Завел я Гришу
в какой-то двор, посадил на скамеечку.
     - А теперь рассказывай, - говорю.  -  Все  рассказывай.  Что  ты  там
натворил?
     Плакать Гриша перестал, но, видно, истерика в "Витязе" отняла у  него
последние силы. Он сидел  передо  мной  на  скамеечке,  опустив  плечи,  и
горестно поклевывал своим орлиным носом.
     - Закон нарушил... - вяло отозвался он.
     - "Свистка не слушала, закон нарушила..." - процедил я. - Ну а  какой
именно закон?
     - Закон? - бессмысленно повторил Гриша. - Закон...
     - Да, закон!
     - Это очень страшный закон... - сообщил Гриша.
     - Как дам сейчас в торец! - еле сдерживаясь, пообещал я.  -  Мигом  в
себя придешь!
     Гриша поднял на меня медленно проясняющиеся глаза. Голову  он  держал
нетвердо.
     - Закон  о  нераспространении  личности...  -  торжественно,  даже  с
какой-то идиотской гордостью проговорил Гриша Прахов и снова уронил голову
на грудь.
     Некоторое время я моргал. Закон  -  понимаю.  О  нераспространении  -
понимаю. Личности - тоже вполне понятно. А вот все вместе...
     - Пойдешь завтра в милицию, - сказал я, - и все там расскажешь, ясно?
     Язык у Гриши заплетался, и следующую фразу он одолел лишь с  третьего
захода.
     - Причем тут милиция? - спросил он.
     - Ну если ты закон нарушил!
     - Не нарушил я ваших законов! - в отчаянии сказал  Гриша.  -  Свои  -
нарушал. Ваши - нет.
     У меня чуть сердце не остановилось.
     - Какие свои? Гриша!.. Да ты... откуда вообще?
     - Из другого мира я, Минька, - признался наконец Гриша Прахов.
     Я почувствовал, что ноги меня не держат, и  присел  рядом  с  ним  на
скамеечку.
     - Из-за рубежа? - как-то по-бабьи привизгнув, спросил я.
     - Дальше...
     Я потряс головой и все равно ничего не понял.
     - Как дальше?
     - Дальше, чем из-за рубежа... - еле ворочая  языком,  объяснил  Гриша
Прахов. - С другой планеты, понимаешь?..


     В калитку я его внес на горбу, как мешок с картошкой.
     Из-за сарайчика, грозно рявкнув, вылетел Мухтар. Узнал  меня,  псина,
заюлил, хвостом забил. А потом вдруг попятился, вздыбил шерсть на загривке
и завыл, да так, что у меня у самого волосы на затылке зашевелились.
     Дернул я плечом - висит Гриша, признаков жизни не  подает.  Прислонил
его к забору, давай трясти.
     - Гриш, ты что, Гриш?..
     Гриша слабо застонал и приоткрыл один глаз. Слава богу!..
     - А ну пошел отсюда! - закричал я на Мухтара. - Иди  в  будку!  Дурак
лохматый!..
     В будку Мухтар не пошел и с  угрожающим  ворчанием  проводил  нас  до
двери, заходя  то  справа,  то  слева  и  прилаживаясь  цапнуть  Гришу  за
скошенный каблук. У самого крыльца это ему почти удалось, но  в  последний
момент Мухтар почему-то отпрыгнул и снова завыл.
     Злой на себя и на Гришу, я втащил его в прихожую и  закрыл  дверь.  В
комнате осеклась швейная машинка.
     - Минька, ты? - спросила мать. - А что это Мухтарка выл?
     - Да кто ж его знает! - с досадой ответил я.  -  Тут,  мать,  видишь,
какое дело... Не один я.
     По дому словно сквозняк прошел:  хлопнула  дверца  шифоньера,  что-то
зашуршало, портьеру размело в стороны, и мать  при  параде  -  то  есть  в
наспех накинутой шали - возникла в прихожей. На лице - радушие, в глазах -
любопытство. Думала, я Ирину привел - знакомиться.
     - А-а... - приветливо завела она и замолчала.
     Гриша сидел на табуретке,  прислоненный  к  стеночке,  и  мученически
улыбался, прикрыв глаза. И до того все это глупо вышло, что я не  выдержал
и засмеялся.
     - Вот, мать, нового квартиранта тебе нашел...
     - Ты кого в дом привел?  -  опомнясь,  закричала  она.  -  Ты  с  кем
связался?
     - Да погоди ты, мать, - заторопился я. - Понимаешь, дня  на  два,  не
больше... Ну, переночевать парню негде!
     - Как негде? - Маленькая, кругленькая, она куталась в  шаль,  как  от
холода, сверкая глазами то на меня, то на Гришу. -  Санитарный  день,  что
ли, в вытрезвителе? Да что ж это за напасть  такая!  То  кутенка  подберет
хромого, то алкаша!..
     - Ну-ну, мать, - примирительно сказал я. - Мухтара-то  за  что?  Сама
ведь ему лапу лечила, а теперь смотри, какой красавец кобель вымахал...
     Но на Мухтара разговор перевести не удалось.
     - Живет впрохолость, приблудных каких-то водит!.. А ну забирай своего
дружка, и чтобы ноги его в доме не было!
     - Да куда ж я его поведу на ночь глядя?
     - А куда хочешь! Под каким забором нашел - под тем и положишь!
     - Да с горя он, мать! - закричал  я.  -  Ну,  несчастье  у  человека,
понимаешь? Жена из дому выгнала!
     Что-то дрогнуло в лице матери.
     - Прямо вот так и выгнала? - с подозрением спросила она.
     - В чем был! - истово подтвердил я. - В чем квартиру ремонтировал - в
том и выгнала!
     - Так надо в суд подать, на раздел, -  все  еще  недоверчиво  сказала
мать.
     - И я ему то же самое говорю! А он, дурак, хочет, чтобы как мужчина -
все ей оставить.
     - Вот мерзавка! - негромко, но с чувством сказала мать, приглядываясь
к Грише. Выражение лица ее постепенно менялось.  -  И  что  ж  вам  так  с
женами-то не везет, а?.. И парень, видать, неплохой...
     - В нашей бригаде работает,  -  вставил  я.  -  В  понедельник  мы  с
Валеркой Чернопятовым попробуем ему общежитие выбить...
     - Ох, дети-дети, куда вас дети?.. - вздохнула она и пошла в  комнату,
снимая на ходу с плеч непригодившуюся  парадную  шаль.  -  Ладно,  постелю
ему...


     Еще раз удивил меня Гриша Прахов. Под тряпьем у него оказалось чистое
белье, вроде даже импортное.  Лохмотья  его  я  сразу  решил  выбросить  и
поэтому обыскал. В кармане брюк обнаружился временный пропуск на  завод  и
двадцать  три  копейки,  а  за  прорвавшейся  подкладкой   пиджака   -   в
целлофановом пакете - военный билет, свидетельство о рождении, аттестат  и
паспорт.
     Документы я, конечно, проверил. Все вроде  на  месте:  серия,  номер,
фотография - Гришкина, не перепутаешь. И в военном билете -  тоже,  только
Гриша там помоложе и пополнее. Вот ведь чудик, а?
     На всякий случай я заглянул и в  аттестат,  посмотрел,  на  какой  он
планете ума набирался. "Полный  курс  Нижне-Добринской  средней  школы..."
Далекая, видать, планета...
     Я снова завернул документы в целлофан и, кинув пакет на стол, сгреб в
охапку тряпье на выброс.
     Вот не было у бабы хлопот...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1779 сек.