Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детская литература

Балашов Виктор Сергеевич - Про косматых и пернатых (Рассказы)

Скачать Балашов Виктор Сергеевич - Про косматых и пернатых (Рассказы)

ГРИШКА-ГОВОРУН

     За лето Гришка ужасно надоел старикам, оба не чаяли, как бы  избавиться
от непоседливого горластого квартиранта. Когда  же  хмурым  осенним  вечером
пернатый нахлебник не явился к ужину, за  столом  явно  недоставало  чего-то
привычного, совершенно необходимого.
     - Улетел  все-таки!  -  вздохнул  Василий  Иванович,  отодвигая  полную
тарелку. - Ну да и скатертью дорога! Не век же ему возле людей  толмошиться.
Вольная птица! Пожил вот и улетел... Неволить не будешь.
     - Весной-то, поди, сюда же вернется, - попыталась успокоить мужа  Дарья
Степановна. - Неужто  не  навестит  кормильцев  своих?  Родителей  ведь  ему
заменили.
     И тоже вздохнула, вспомнив, что Гришка не раз получал от нее ложкой  по
голове, когда осмеливался садиться на скатерть.
     Впрочем,  случившегося  следовало  ожидать  со  дня  на   день.   Давно
отполыхал  прощальным  многоцветьем  погожий  октябрь,  отшуршал   листопад.
Растрепанные грачиные гнезда сиротливо раскачивались  на  голых  тополях,  а
бывшие обитатели колонии с криком кружились в помутневшем небе, собираясь  в
далекий путь.
     Гришке тоже не сиделось дома. С рассветом уже начинал биться в окно,  а
выпущенный на волю тотчас взмывал к  небесам  и  носился  где-то  со  своими
сородичами до самых сумерек.  Возвратясь,  наскоро  проглатывал  оставленный
ему ужин, взлетал на шкаф и быстро засыпал, сунув голову под крыло.
     Одна за другой, покружив над родными местами,  отлетали  грачиные  стаи
на юг. С последней стаей исчез и Гришка, потому что  стал  он  уже  взрослым
грачом и не пожелал больше менять свободу на все прелести домашнего уюта.
     - Вот ведь как у ихнего брата! - не унимался Василий  Иванович.  -  Нет
бы залетел домой, хоть бы знаком известил каким:  -  "Улетаю,  мол,  бывайте
здоровы!" Так ведь и отбыл, не попрощавшись... Народец тоже!
     С обидой вспомнил старик, сколько мороки было с  желторотым  грачонком,
которого подобрал  он  весною  в  саду.  Птенец  выпал  из  гнезда,  поломал
крылышко и жалобно звал на помощь, трепыхаясь в зарослях молодой крапивы.
     Не оставлять же  малыша  в  беде!  Соорудили  ему  постельку  в  старой
корзине, сделали повязку на  крыло.  Прожорлив  и  горласт  оказался  черный
приемыш на редкость. Чуть рассветет, принимается голосить, да противно  так,
надрывисто! Хватай, значит, хозяин лопату, отправляйся в сад  за  червями  -
проголодался чернопузый подкидыш. Накормишь,  уснет  на  полчасика  и  снова
заголосит во всю ивановскую.
     Как-то не выдержал Василий Иванович, приставил  лестницу  к  одному  из
тополей и полез с грачонком за пазухой к гнездам. Однако  возвратить  птенца
сородичам так и не удалось. Не успел старик добраться до нижних сучьев,  как
вся горластая грачиная братия ринулась в атаку. Чудо, как еще с лестницы  не
сбили, шальные!
     Пробовал оставить подросшего грачонка в саду  -  пусть-ка  теперь  своя
родня выкармливает! Не тут-то было! Испугавшись одиночества, Гришка  гаркнул
вдруг по-грачиному, свалился с яблоневой ветки, куда неучтиво  забросил  его
Василий  Иванович,  и  то  вразвалку,  то  вприскочку  заспешил  следом   за
хозяином. Не палкой же его гнать, в самом деле!
     Постепенно зажило сломанное крыло, но и после выздоровления  Гришка  не
пожелал расстаться  с  кормильцами.  Стремительно  носился  он  по  комнате,
отрабатывая, выражаясь спортивным языком, технику  полета.  А  бедная  Дарья
Степановна ежедневно  подбирала  с  пола  осколки  битой  посуды.  Вздохнули
посвободней, когда Гришка начал улетать через открытое окно на  волю.  То-то
тихо становилось в доме! Случалось, часами пропадал где-то,  бродяга,  но  к
обеду и ужину являлся точнехонько, будто у него часы  на  лапке.  Выпрашивая
подачку, грач садился хозяину на плечо,  умильно  терся  головой  о  щеку  и
испускал горлом такие замысловатые рулады - нахохочешься!
     Тайком от жены  Василий  Иванович  попробовал  как-то  преподать  грачу
уроки русского языка. Где там! Непоседа предпочитал упражняться  в  собачьем
наречии. Вымахнет через окошко во двор, присядет на конуру старого  Полкана,
постучит клювом по крыше и давай дразниться: "Р-р-р-р! Гау-гау-гау!"
     Неповоротливый пес, громыхая  цепью,  вываливался  наружу  и,  конечно,
опаздывал.  Гришка  восседал  уже  на  коньке  сарая  и  с  тем  же  рвением
передразнивал скворца.
     ...Да,  из  Гришки  с  его  артистическим  талантом  могло  бы  кое-что
получиться. Могло бы, да не получилось: улетел, негодный.
     Прошло два дня. Василий Иванович начал было забывать об  утрате.  Забот
в эту пору хватало и без грача. Надо малину подвязать  в  саду,  выкопать  и
стащить в подвал луковицы гладиолусов, сложить парниковые рамы. За день  так
набегаешься, не чаешь добраться до постели.
     Но вот на третий день, чуть забрезжил рассвет кто-то  несмело  постучал
в окно. Василий Иванович нехотя сполз с кровати, раздвинул занавески...  Ба!
Так вот кто этот ранний гость! На почерневшей от  дождя  раме,  покачиваясь,
сидел Гришка. Старик поспешно распахнул  окно  и  принял  на  руки  блудного
питомца.
     Вид у Гришки был очень неважный. Он ерошил  мокрые  перья,  учащенно  и
сипло дышал, разевая длинный клюв, и устало закрывал  пленками  потускневшие
глаза. Больное, когда-то сломанное крыло бессильно свисало вниз.
     - Что ж, не по силам оказалась  дальняя  дорога?  Вернулся,  значит?  -
ласково гудел Василий Иванович, поглаживая птицу  по  спине.  -  Ничего,  не
расстраивайся. Перезимуем здесь как-нибудь, а на будущий год видно будет.
     Гришка впервые отказался от еды и сразу  уснул,  вцепившись  когтями  в
спинку стула. Несколько дней  просидел  он,  нахохлившись,  на  подоконнике,
безучастно провожая  сбегавшие  по  стеклу  дождевые  капли.  Потом  немного
повеселел, стал нормально есть и  подолгу  перепархивал  с  одного  угла  на
другой, разминая отекшие крылья.
     В один из ненастных дней, когда все в мире было серо, мокро  и  скучно,
Василий Иванович усадил грача на колени, показал зажатый  в  кулаке  кусочек
мяса и заявил решительно:
     - Довольно нам, Григорий, намеками изъясняться. Пора уж  разговаривать,
не маленький. Сейчас для начала такое разучим. Я буду говорить: "Гриша!",  а
ты отвечай: "Чего?" Ясно? Ну начали... Гриша!
     Склонив голову набок, грач ловчился схватить лакомый кусочек.
     - Нет, брат! Ты скажи сначала "чего?"
     В ответ вкрадчивое курлыканье.
     - Не то-о-о, - протянул учитель. - Ты должен сказать "чего?" Ну,  давай
сначала... Гриша!
     - Гра! - оглушительно гаркнул ученик и хищно уцепился за мясо.
     - Грубо! - вскричал Василий Иванович, щелкая неучтивца по носу.
     Сотни раз повторял старик попытку выдавить из пернатого неуча  хотя  бы
одно членораздельное слово. Все понапрасну. Грач или курлыкал  по-голубиному
или  гаркал  свое  оглушающее  "гра!"  и  ловчился  выкрасть   незаслуженное
лакомство. Безрезультатно окончился урок и  на  второй  день  и  на  третий.
Терпение не раз изменяло Дарье Степановне.
     - Из ума выживаешь, старый! - кричала она. - Проваливайте в  сени,  там
и  каркайте.  Ему  по-человечьи  сроду  не  заговорить,   может,   хоть   ты
по-грачиному научишься гаркать.
     Но Василий Иванович был на редкость упрям, и  занятия  повторялись  изо
дня в день. Всякий раз, когда бестолковый ученик щипал  старика  за  пальцы,
пытаясь добраться до мяса, тот кричал свое неизменное "грубо!"  и  награждал
нахала увесистым щелчком. И вот  однажды,  на  второй  неделе  учебы,  грач,
получивший очередной щелчок, метнул на хозяина сердитый взгляд  и  явственно
выкрикнул:
     - Грубо!
     Опешивший от неожиданности учитель разжал кулак, а Гришка  не  замедлил
этим воспользоваться.
     С  трудом  сдвинувшись  с  места,  дело  с  учебой  начало   постепенно
налаживаться. Через  месяц  грач  откликался  на  свою  кличку  долгожданным
"чего?", громогласно и охотно кричал "ура!", а к концу  зимы  обогатил  свой
лексикон словом "дурак"  и  с  уморительным  птичьим  акцентом  рявкал:  "Не
трогать!", когда его слегка дергали за хвост.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0627 сек.