Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Манова Елизавета - Дорога в сообитание

Скачать Манова Елизавета - Дорога в сообитание

 Она не спала, когда за ней пришли -  в  эту  ночь  мало  кто  спал  в
Орринде. Первая ночь осады, роковая черта, разделившая  жизнь  на  "до"  и
"после". "До" еще живо, но завтра оно умрет, и  все  мы  тоже  умрем,  кто
раньше, кто позже. Жаль, если мне предстоит умереть сейчас, а не в  бою  -
на стенах Орринды...
     Провожатый с факелом шел впереди; в коридоре, конечно, отчаянно дуло;
рыжее пламя дергалось и трещало, и по  стенам  метались  шальные  тени.  С
детских лет она презирала Орринду - этот замок,  огромный  и  бестолковый,
где всегда сквозняки, где вся жизнь на  виду,  где  у  каждой  башни  есть
уязвимое место, а колодцы не чищены много лет. То ли дело милая Обсервата,
где все было осмысленно и удобно, приспособлено к жизни и к войне...
     Провожатый открыл  тяжелую  дверь,  и  она  безрадостно  усмехнулась.
Занятный выбор: продать подороже жизнь или оставить пару лишних защитников
для Орринды? Мрак с ним, пусть живут - лишним никто не будет.
     Здесь было светло, потому что вечный сквозняк  мотал  пламя  факелов,
воткнутых в гнезда. Здесь был знаменитый  стол  Капитана  -  несокрушимый,
прозрачный, в котором живут  огоньки  и  отзываются  вспышками  на  каждое
слово. И здесь  был  сам  Капитан  Савдар,  величественный,  измученный  и
угрюмый, в тяжелом регондском панцире  под  алым  плащом.  Последняя  тень
величия, которое скоро исчезнет...
     - Леди Элура! - сказал Капитан, и она чуть склонилась  в  равнодушном
полупоклоне. Плоская  девица  с  невзрачным  лицом,  но  в  темных  глазах
холодный ум и спокойная воля. Такой знакомый бестрепетный твердый  взгляд,
словно сам Родрик Штурман...
     - Леди Элура, - сказал Капитан, - я знаю -  тебя  не  обрадовал  этот
вызов...
     - Мы в осажденной крепости, -  сухо  сказала  она,  -  и  я  в  твоем
распоряжении, как все прочие Офицеры.
     Маленький, но весьма ядовитый укол  -  ведь  эта  крепость  все,  что
осталось от целой державы. Не верность вассала  Государю,  а  только  лишь
подчинение командиру.
     - Да, -  сказал  он,  -  крепость  осаждена.  Но  маленький  отряд...
несколько человек... этой ночью еще смогут ее покинуть.
     - Мне больше нравится смерть в  бою,  сэр  Капитан.  Я  -  не  худший
стрелок в Орринде, и эта крепость - не первая, которую я защищаю.
     - Я знаю это, Леди Элура.
     Он  вдруг  успокоился,  перестал  теребить  нагрудную  цепь  и  прямо
взглянул ей в глаза.  Угрюмая  боль  стояла  а  его  глазах,  и  ей  вдруг
почудилось на лице Капитана тень смерти. Может быть, он умрет раньше меня,
но это уже все равно.  То,  что  нас  ждет,  хуже,  чем  смерть  -  полное
исчезновение. Черные орды сметут нас всех, и  не  останется  ничего.  Даже
могильной плиты, где нацарапано имя. Даже капли нашей крови в  жилах  тех,
что когда-нибудь будут жить. И если подумать об этом, как мелки  все  наши
счеты, жизнь уже подвела под ними черту...
     - Ты не любишь меня, и имеешь на это право...
     - О, нет, сэр Капитан!  -  она  медленно  улыбнулась,  и  резкий  ее,
бесполый  голос  стал  бархатен  и  глубок.  -  Я  тебя  ненавижу!  Но  ты
беспокоишься зря: я буду драться  рядом  с  тобой,  и  если  понадобиться,
закрою тебя своим телом, потому что гибель твоя ускорит паденье Орринды!
     - Ты - истинная дочь Родрика, леди Элура.
     - Да! И поэтому я не стала мстить, когда ты убил  моего  отца.  Ты  -
слабый, бездарный правитель, - сказала она надменно, - но ты - Капитан,  и
если б ты умер тогда, Орринда сразу бы развалилась.
     - А так она продержалась еще восемь лет. Послушай, - сказал он  тихо,
- я скоро умру, и врать мне уже ни к чему.  Жизнь  Родрика  -  вот  чем  я
выкупил эти годы. Поверь мне, - сказал он, - я лучше бы умер сам.  Он  был
моим другом, единственным из людей, кого я любил и кому я  верил.  Не  все
обстояло так: или он - или я. Я знаю, он был уверен в  своей  правоте.  Но
если бы он добился того, что хотел...
     - Чего же такого  страшного  он  хотел?  Добиться  мира  с  дафенами?
Остановить войну, которая нас сожрала?
     - Ну, это бы ненадолго отсрочило наш конец. Они плодятся, как  звери,
а мы вымираем.
     - Ты спас нас от вымирания! - резко сказала она. -  Нас  только  лишь
перебили!
     - А ты хотела бы, чтобы мы перебили друг друга? Были еще Пилоты, леди
Элура! Прими я сторону Родрика, я умер бы с ним, а Капитаном  бы  сделался
Улаф Пайл. Что бы тогда ожидало Орринду?
     - Не стоит оправдываться передо мной, - сказала она спокойно.  -  Что
бы я ни думала о тебе, я знаю свой долг, и поступлю, как должно. И что  бы
ты обо мне  не  думал,  тебе  пригодится  мой  самострел...  и  мой  опыт,
наверное, тоже.
     - Есть то, что много важнее, леди Элура.  Священные  знания,  которые
род твой сберег и умножил, и священная кровь Штурманов, что течет в  твоих
жилах. Небесный огонь! - сказал он с тоской, - ну, как  мне  это  сказать?
Как мне тебя просить? Ты можешь хоть на миг забыть о  вражде  и  выслушать
меня без злобы?
     Она молчала. Так долго  молчала,  что  он  потерял  надежду,  но  она
ответила наконец, и голос ее был привычно бесстрастен:
     - Я слушаю, сэр Капитан.
     - Я хочу, чтобы ты, моя дочь - леди Илейна и последний  из  Пайлов  -
рыцарь Норт, сегодня ночью покинули крепость.  Леди  Элура,  -  сказал  он
торопливо, - выслушай до конца! Дело не в том, что я  люблю  свою  дочь  и
хотел бы ее спасти. Да, я люблю свою дочь и хотел бы ее спасти, но  Илейна
не стоит тебя, как сам я, возможно, не стоил Родрика.  Вы  все  последние,
леди Элура! Род Капитанов, род Штурманов и род Пилотов. Триста лет  Экипаж
сражался с ордами дикарей, чтобы свет разума не угас в мире. Да, -  сказал
он сурово, - мы проиграли. Мы  были  глупы  и  беспечны,  мы  ссорились  и
враждовали друг с другом и позволили перебить себя поодиночке.  Но  отдать
весь  Мир  дикарям?  Утратить  наследие  предков?  Нет!  Пока  не  иссякла
священная кровь Экипажа, надежда утеряна не до  конца.  В  дафенах  дурная
кровь, они уничтожат нас, и примутся друг за друга.  И,  может  быть,  еще
наступит  пора,  когда  наследники  Экипажа  вернут  порядок  и  разум   в
обезумевший мир. Я не знаю, есть ли в мире место, где вы можете  скрыться,
но это ваш долг перед предками и перед нами, только это сделает не  совсем
бессмысленной нашу смерть?
     - Твои слова благородны, сэр Капитан, но в них одно  отчаяние,  а  не
разум. Ну, подумай, как мы прорвемся сквозь земли дафенов? Или ты дашь нам
большой отряд?
     - Нет, - сказал Капитан. - У Орринды слишком мало защитников.
     - А если мы даже проскользнем, как мы спасемся  в  Необитаемом  мире,
где все так враждебно людям? Нам лучше умереть в Орринде, сэр Капитан.
     - Дочь Родрика, я верю в твое мужество и в твой  разум.  И  я  послал
весть Черному всаднику. Он придет.
     - К тебе? - спросила она, и темный опасный огонь зажегся в ее глазах.
     - К тебе, - спокойно ответил он. - Среди спутников Родрика был и  мой
человек.
     - Выходит, и шпионы бываю  полезны!  Ну  что  же,  сэр  Капитан.  Это
безнадежно, но я, пожалуй, рискну. Но сэр Норт должен знать, что  командую
я! Вдолби ему: я не стану терпеть никаких пилотских штучек. Да, кстати.  Я
беру с собой одного из своих следопытов. Надеюсь, оборону Орринды  это  не
ослабит?
     Она уже повернулась, чтобы уйти, но Капитан смиренно окликнул ее.
     - Леди Элура! Пообещай мне, что ты не оставишь  Илейну.  Совсем  ведь
еще девочка...
     Она поглядела ему в глаза и ответила - неожиданно мягко:
     - Священная клятва тебя успокоит? Клянусь Компасом и Звездным  путем,
что я не оставлю леди Илейну, и если нам суждено умереть, то  первой  умру
я.
     Повернулась и вышла прежде, чем он что-то успел ответить.


     Ночь. Непроглядная твердая темнота, лишь обломки созвездий в  прорехе
тропы. И уверенный тряский ход боевого рунга. И тяжелая черная боль. Лучше
бы умереть. Проще всего умереть вместе с тем, в чем была твоя жизнь. Я  не
хочу простоты. Штурманы не признают простоты, это  их  родовое  проклятие.
Стены родной Обсерваты, книги, таблицы, записи многих лет, наши регалии  -
телескоп и секстан - все сметено, все потеряно, все погибло. Брат - Эрд! -
мальчик мой, я учила тебя стрелять и читать, я  всегда  защищала  тебя  от
отца, ты никак не хотел взрослеть, мой мальчик, будто знал,  как  мало  ты
будешь жить. Ты звал меня перед смертью,  но  я  не  пришла,  мы  отбивали
приступ на южной стене, а когда я пришла, ты уже  умер,  и  я  никогда  не
узнаю, что ты хотел мне сказать...
     Там впереди - движение? Взгляд! Самострел в руках, и палец  нажал  на
спуск, я знаю, куда я попала - в то, что смотрит.  Крик  и  удар  тяжелого
тела, кусты затрещали - засада, Джер! - но мы пришпорили рунгов и вперед -
вперед! - меч Норта, тяжелый проблеск секиры Джера, они пропускают  нас  с
Илейной вперед. Вперед! Илейна стиснула свой кинжальчик, неплохо, девочка,
вперед! А я обернусь, здесь есть  в  кого  пострелять,  их  пятеро  против
двоих, четверых, думаю я со спокойной злобой, мой  самострел  стоит  двоих
бойцов. Джер хрипло вздохнул и свалил последнего. Славно! А теперь скорее,
ну, вперед! Но нам уже надо сворачивать, Джер спешился и ведет скакуна под
уздцы. Пойдем по воде? Да, госпожа, только бы рунги  не  покалечились,  о,
как холодна вода! Как страх, что сидит внутри, Илейна, не вздумай слезать!
Сэр Норт, ты идешь последним. Но вот мы на берегу, а я не могу  согреться,
не холод воды,  а  страх,  потому  что  уже  не  вернуться,  все  отрезано
навсегда...
     - Ишь какая ночь! - говорит мне Джер. - Ни единой луны!
     - Офена взойдет перед утром.
     - А я про что?
     - Ты прав, - говорю я ему. - Можно дать передышку рунгам.


     Офена взошла перед утром. Надкушенный розовый плод вдруг  выскользнул
из-за горы, и выступили из мрака верхушки застывшего леса и черные  гребни
гор. И то, что неслось по тропе - беззвучная черная  тень  -  вдруг  стало
двумя существами: человеком и скакуном. Рунг замер, человек поднял  голову
к небу.
     След оборвался. Кисловатый, тревожащий запах страха, он еще висит над
тропой, но больше я ничего не чую. Добрая старая  Гээт,  люди  назвали  ее
Офеной, слово без смысла, как все  слова  в  языке  людей.  Истинный  язык
говорит "Гээт" - "Пробуждающая", та, что гасит  в  тебе  темноту,  но  мне
сейчас нужна темнота, _с_э_и_, черное чутье, они хорошо запутали след, и я
могу не успеть.
     Вперед, подумал он скакуну, и рунг беззвучно пошел впереди.
     Быстрей?
     Нет, не спеши, нюхай. Этэи, три самца и самка.
     Я их не слышу, они не говорят.
     Запах, Фоил, ищи запах!
     Онои, ты все заглушил, гляди на Гээт.
           




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0598 сек.