Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Орлова Василина - Голос тонкой тишины

Скачать Орлова Василина - Голос тонкой тишины

Не к добру

     Что-то  случилось -  толкнуло  предчувствие,  и  я  вышла  из  подъезда
торопливым  шагом. Подняла  стоймя воротник серого драпового  пальто. В арку
метнулся черный кот, ощетинившийся от постоянного недоедания  и недовольства
жизнью. И всплыла чужая, застарелая, времен всех прапрабабушек, мысль: не  к
добру.
     Кот ждал на тротуаре. Из-за угла величаво выплывал белый  "мерседес"...
Однажды мой великовозрастный брат,  всего на год младше, озирая сияющие бока
стоявшего у нас  во  дворе точно такого  же  мерса, восторженно  проговорил:
"Луноход..."  "Луноход" приближался,  и  его  фары наполняли зеленью  зрачки
кота.
     Иногда за обязательства, не  выполненные  в один день, приходится нести
ответственность всю  жизнь.  Живешь  и не  понимаешь,  что же  ты  такого не
сделал, что сделать стоило, и в чем виноват. Но тогда я этого еще не знала.
     Разве слепой  виноват, если  чего-то не  увидел? Да еще не увидел того,
чего не существовало?
     Помню  только,  что во  мне  проснулось языческое  стремление задобрить
всемилостивых  богов.  Если  я  накормлю этого  голодного любимца  фараонов,
может, обойдется?
     - Хочешь хлеба и вина? - усмехнувшись, предложила я коту.
     Опустила руку в карман, но там было пусто.
     - Не-а, - выручил меня кот.
     И тут я  увидела.  В  нише стоял человек.  На единственной ноге, вместо
второй  -  костыль.  Он скосил  на  меня испуганный взгляд,  и  я  почему-то
почувствовала себя виноватой.
     - Извините...
     - Сигарету дай, - протянул в ответ одноногий.
     - Нету. - И я побежала.
     Я бежала. Большая часть этих людей так  и  умирает, не просыпаясь. Речь
замедленна,  реакции заторможены, представления бедны,  потребности,  как  у
простейших, эмоции в зачаточном состоянии, а  картина мира разлетается,  как
картонная мозаика.
     Говорят, боги даруют жизнь тем, кого любят.  И говорят, забирают к себе
скорее тех, кого любят. Со вторым понятно, а вот с первым... Хороша  награда
- падение души  в материю. Впрочем, если один из сыновей становится убийцей,
мать ведь не перестает любить его. Он для нее - не хуже остальных детей и не
хуже, чем был. Он больнее. Возможно, и они, боги, любят нас, людей,  так же.
Проявления любви как-то слишком уж загадочны.
     Я ринулась через улицу. Раздался визг тормозов. "Луноход" не долетел до
остолбеневшей протоплазмы всего пару локтей.
     Неторопливо опустилось темное  стекло,  неторопливо  выплыло  широкое и
лоснящееся, как блин,  лицо  со  сладкой улыбкой. Бывают  такие  улыбки, что
лучше бы смотреть в искаженное ненавистью лицо.
     - Куда поспешаем, девушка? -  благожелательно спросил обладатель мерса.
- На тот свет? Подвезти?..
     - Вы чуть не сбили меня... - с опозданием констатировала я. - Зачем так
лететь?
     Улыбка стала еще шире. Может, это  у него нормальное выражение  лица? Я
присмотрелась.  На этот  раз  в круглом лице ничего  клинического. Разве что
прически  нет,  если   не  считать  бритоголовость  прической.  На   шее   -
классическая цепочка.
     - Вы мой идеал! - объявил он.
     Я и  не  знала,  что  парням  с  золотыми  цепями  подобные  слова тоже
известны. Он смотрел так, будто я уже не раз и не два раздевалась перед ним.
"Архетипически", - громко пояснила я сама себе.
     - Вот, и чихаешь, слышь...
     Махнув рукой, пошла по тротуару. А мерс тихо ехал рядом.
     - Оставь меня в покое! - заорала я и свернула в переулок.
     С ужасом  чувствовала, что  автомобиль двинулся за мной.  Здесь не было
фонарей.  И освещенных окон. В переулке вообще не было ни души. Я бежала под
какими-то  балконами,  между  сваленными  ящиками,  кучами  битого  кирпича.
Автомобиль не отставал. Не обгонял. Он просто следовал за мной.
     Я выскочила на освещенную  улицу раньше, чем  умерла. Отругав  себя  за
панику, нырнула в какое-то кафе.
     - Есть здесь второй выход? - спросила официантку.
     Она  шарахнулась от  меня.  Елки-палки, хватит  с  меня  этого дешевого
детектива.  Уселась  за столик,  взяла  себя в руки. Уставилась на стену: ее
украшала вариация на тему "Тайной вечери", выполненная  каким-то самородком.
Только  вместо  Христа в центре композиции  обреталась почему-то Мона  Лиза,
апостолы  же  представали во вполне  современном обличье. Скрипнула дверь, и
вошел обладатель мерса.
     -  Чего удираешь? Я  тебе хотел моральный  ущерб  возместить,  - сбивая
пылинку с кожаной куртки, проговорил он.
     - Как тебя зовут? - спросила я почему-то.
     - Василий,  - лицо "космонавигатора" расплылось в  улыбке. На  этот раз
совсем в другой улыбке. Могу поклясться, искренняя доброта светила в ней.
     Василий. Большой и грузный кот. Господи, так это же и есть кот Василий!
И цепь златая тут же...
     - Ну, если ты Василий, то где дуб?..
     - Ты знаешь Дуба? - сломал он брови.
     - С детства, - подтвердила я. - Когда сказки на ночь мама читала...
     - А мы года три тусуемся. Чего же он нас не знакомил?
     - Ну, как... Дуб должен хранить тайны.
     - А че? Секреты какие-то?
     -  Есть  и  секреты.  Если напряжешься, все вспомнишь. Лукоморье.  Дуб.
Русалка... Русалка - это я. Ну? Еще чешую сыпала с дерева. На ветвях сидела.
Помнишь?
     Лицо Василия страдальчески напряглось.
     - Вроде да,  - наконец сказал он.  - Русалка, значит?.. Это  я название
ресторана забыл. Теперь вспоминаю, ясный перец, - "Лукоморье"! Черт! Сколько
же мы тогда бухла выжрали?

     "Кот" что-то мычал в сотовый, а я размышляла. Над меню, которое он  мне
сунул в  руки. Точно -  над,  но не о.  Лезли  все те же мысли.  Бесконечная
конкретность - это все большее и большее дробление мира, тогда как двигаться
надо скорее  к целостности. Мы все  удаляемся от изначального света детства,
сказок,   от  древних  цивилизаций.  Это  тогда   человеческая  жизнь  текла
естественным  ходом,  а  сегодня  -  рвань никак  не  связанных  между собой
событий. Или людей... Господи, становлюсь древней...
     - Ну, чего, выбрала? - наконец оторвался от трубки мой спутник.
     - Не  голодная,  спасибо, - ответила я.  -  Разве  что капучино.  Ну, и
мороженое...
     Команда на  сцене этого  безвестного  кафе-клуба  уже  поснимала с  шей
гитары  и  заканчивала путаться в  шнурах.  Клуб  только  что  отбушевал.  И
готовился бушевать дальше.
     Какие-то крашеные,  как яйца на Пасху,  ребята  вспрыгнули на невысокую
сцену.  Боязливо оборачиваясь через плечо,  старались поймать взгляды друзей
из  "группы  поддержки". Микрофон был еще отключен, когда  накачанные  пивом
молодцы заорали:
     - Браво!..
     Я  тоже когда-то  пела. В  таких  клубах.  Сколотила  даже  группу, она
развалилась. Все разваливается...
     Девочка, которую я сначала приняла за мальчика, подступила к микрофону,
от волнения почти забыв, с какой стороны в него говорят. И - ринулась в омут
головой:
     - Вау! - взвизгнула она, а потом объявила:  - Меня зовут Хламидомонада,
я буду для вас петь.
     Что-то неразборчиво вякнул басист, и понеслась...

     Мы собрались здесь,
     Чтобы выпить и съесть
     Все, что есть!..

     Разговаривать под такое сопровождение было невозможно. И слава  богу. Я
продолжала витийствовать.  Про  себя.  В такие  минуты  в меня вселяется дух
сразу всех светочей философской мысли.
     - Ну, чего приуныла? - не унимался мой мороженодатель.
     - Кто-кто? - переспросил  он. - Ах,  мороженодатель...  Москвичи как-то
стремно выражаются.
     Я попробовала  представить,  откуда он. В студенчестве это почти всегда
получалось.  Надо  только  поймать  сразу  все,  что  идет  от  человека.  Я
сосредоточилась.  И  вдруг увидела моего  спутника  в  средневековой  темной
хламиде  - не  то  палач, не  то  монах.  За ним маячила  какая-то  хоругвь,
кажется, с готическим крестом. Да, это крест... Нерусский кот, это точно.
     - Я, детка, помощник немецкого профессора. Его ассистент и водитель...
     - Я тебе не детка! - отрезала я.
     Чтобы взять себя в руки, сделала самый большой в моей жизни глоток из
     стакана,  -  почему-то именно  он оказался под рукой  вместо вазочки  с
мороженым.
     - Да полно, полно, я пошутил. А  это чего у  тебя? Четки? - Он  углядел
мои четки -  можжевеловые,  сорок бусин, православный  крест - и потянулся к
ним.
     - Попрошу  сохранять энергетическую неприкосновенность вещи, - я отвела
его руку.
     - А ты христианка? - осторожно спросил он. - Потрясающе!
     Он уставился на меня так, будто я призналась в том, что я - привидение.
Пришлось говорить ему то, что до этого лишь раз сказала сама себе:
     -  Христианин на  свете  был только один, Иисус Галилеянин. Остальное -
языческое переосмысление.
     Последующее я раньше не говорила даже себе.
     - У  меня  на  люстре года три красовалась надпись: "Я - это я". Каждое
утро, просыпаясь,  приходилось находить  свои  границы.  Чтобы не слиться  с
фоном.
     - Почему бы и не слиться? - хмыкнул он.
     Хмык  этот мне не понравился. Факт. Похабный хмык. Отыскала приключенье
на свою голову.
     Поэтому рубанула высокомерно и многозначительно:
     - На то есть причины.
     Василий моментально присмирел. Он тоже поднял стакан, поднес ко рту. И,
бьюсь об заклад, стакан опустел, не  наклонясь.  Видать,  какие-то причины и
правда могли быть.
     - Изображают Христа бог весть кем, - пожала я плечами. - А он наверняка
и  в  носу, сам с  собою оставаясь,  ковырял. И посмеивался над учениками  в
бороду. Они были умственно неразвитыми, его ученики. И вообще... Он тоже был
того... Устроил свару на всю Евразию.
     - Четки у тебя откуда? - осторожно поинтересовался он.
     - Нашла.
     - И подобрала? А как же насчет энергетики?
     - Уметь надо считывать, - снисходительно улыбнулась я.
     - Да? И ты умеешь? Слушай, а вот что ты, например, про меня знаешь?
     - Я не ясновидящая.   




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0592 сек.