Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Глава 8

Скачать Глава 8

  Гранделя не столько беспокоил визит Пери, сколько появление  Ламбера.
Он, правда, заручился обещанием Де Брюна  заставить  навсегда  замолчать
Табора, но прежде его надо было отыскать, а  Де  Брюн  -  не  волшебник.
После того как Грандель получил от Табора первое письмо и этот идиотский
холст для большей убедительности требований,  антиквар  убрал  из  своей
квартиры  и  магазина  все,  что  могло  его  скомпрометировать.   После
внезапной смерти Мажене предмет шантажа Табора в буквальном смысле канул
в воду. И все же Гранделя беспокоило, что Пери или этому Ламберу удастся
через Табора разыскать Эреру. Наверняка Табор лишь понаслышке знал,  что
происходило в доме на улице От,  а  слухи  юридической  силы  не  имели,
другое дело, если заговорит сама Эрера... В любом случае, чего бы это ни
стоило, он должен себя обезопасить. Иначе его мечта о  сладкой  жизни  и
власти над людьми растает как утренний туман.  Даже  если  он  уйдет  от
правосудия, остаток жизни ему придется доживать в бедности,  которую  он
ненавидел больше всего на свете.

   После встречи с Де Брюном Грандель заглянул в ночной ресторан.  Выпив
несколько стаканчиков виски,  он  решил  действовать  самостоятельно,  с
помощью Пьязенны. Когда они найдут Табора,  Де  Брюну  останется  только
отдать приказ, для грязной работы людей хватало;  на  его  парней  можно
было положиться, у них никогда и ничего не срывалось.
   Проснувшись на следующее утро, Грандель обнаружил  рядом  с  собой  в
постели юное существо, почти девочку, которую, видимо, привел  с  собой.
Ей определенно было не больше четырнадцати.  Это  могло  доставить  кучу
неприятностей. Надо было как можно скорее выпроводить ее и  сделать  это
прежде, чем Пьязенна, возвратившись из Тулузы, позвонит у двери.
   Он схватил девочку за плечо  и  с  силой  потряс.  Во  сне  она  тихо
застонала, затем  открыла  глаза  и  огляделась.  Она  была  в  роскошно
обставленной спальне  со  множеством  зеркал.  Свежие  розы  в  вазе  на
туалетном столике выглядели будто  недавно  срезанные.  Только  лежавший
рядом  с  ней  мужчина  казался  не  очень  привлекательным.  Громадный,
оплывший жиром, с болезненно-бледным, отечным лицом. Он смотрел  на  нее
холодно и презрительно.
   - Живо одевайся, ко мне должны прийти.
   Девочка бросила взгляд через полуоткрытую дверь в ванную. В ней также
все сверкало чистотой: черно-белый  кафель,  огромная  ванна,  никель  и
серебро кранов, зеленые, красные и фиолетовые флаконы на трельяже...
   -  Нельзя  ли  мне...  пожалуйста...  я  быстренько,  -  нерешительно
попросила она, показывая на ванную.
   - Я же сказал - одевайся, - повторил он равнодушно-спокойно, однако в
его голосе прозвучало  нечто,  заставившее  ее  мгновенно  выскочить  из
постели.
   Девочка была худощава,  но  сложена  недурно.  Грандель  почувствовал
желание.
   - Вернись, - приказал он.
   Позднее, удовлетворенно хихикнув, достал бумажник  и  вынул  из  него
двадцатифранковую банкноту.
   - Хватило бы десятки,  -  самодовольно  проговорил  он,  -  но  я  не
мелочный. Ну, а теперь исчезни, да поскорее.
   Когда Пьязенна около десяти позвонил в  дверь,  Грандель  уже  принял
ванну и, облачившись в шелковый халат,  за  чашечкой  кофе  просматривал
газету. Он еще не брился, это входило в обязанности  Пьязенны.  Грандель
знал, с каким удовольствием бывший жокей перерезал бы ему горло,  и  это
своеобразное искушение доставляло ему огромное наслаждение.
   Грандель происходил из состоятельной семьи, изучал в  Париже  историю
искусств.  Поскольку  он  уразумел,  к  кому  входить  в  доверие,  чьей
благосклонности добиваться, ему не составило труда снискать  уважение  и
успех в высшем свете. Мажене был не единственный, кто охотно принимал  у
себя всегда любезного, улыбавшегося антиквара. Казалось, Гранделю  можно
было доверить любой интимный секрет, как духовнику; более того, он  умел
не только молчаливо слушать, но и  ненавязчиво  подать  совет.  Он  знал
Париж, знал, где можно предаться тому или иному пороку, один  телефонный
звонок, несколько слов, сказанных  благожелательным,  но  требовательным
тоном, и все улажено.
   В противоположность своему господину Пьязенна вырос сиротой на  одной
из грязных,  узких  улочек  близ  площади  Пигаль.  Тринадцати  лет,  не
проучившись  в  школе  ни  одного  дня,   он   попал   в   колонию   для
несовершеннолетних. Маленький, как гном, необычайно гибкий и ловкий,  он
был обучен позднее в банде воров-домушников лазать  по  фасадам  зданий.
Затем один владелец конюшен скаковых лошадей  задумал  сделать  из  него
жокея. Пьязенна оправдал его надежды. Он прекрасно сработался с лошадьми
и вскоре стал на ипподроме фаворитом. К нему пришли слава, деньги, успех
у  женщин,  и  впервые  в  своей  жизни  он,  пария,  почувствовал  себя
счастливым. Женился он по взаимной любви на молоденькой,  легкомысленной
официантке из кафе на Монмартре, которая была ростом на голову выше его.
У них родилась дочь, и они мечтали приобрести ресторанчик. Тут  появился
Грандель.  Стараниями  антиквара  Жозефина  стала  любовницей   богатого
мыльного фабриканта или нет,  для  Пьязенны  осталось  тайной.  Так  или
иначе, но жена бросила его, и он, в припадке ревности, задушил ее своими
длинными, сильными руками. Грандель спас жокея, обеспечив ему алиби.  Он
позаботился и о том, чтобы его дочурка, которая  из-за  частых  болезней
развивалась не совсем нормально, была помещена в  частную  клинику.  Так
Пьязенна попал в полную зависимость к Гранделю и вынужден был служить  у
него и продавцом, и шофером, и лакеем.
   Теперь ловко, словно искусный цирюльник, брея своего господина, он не
спеша рассказывал о результатах  неудачной  поездки  в  Тулузу.  Старуха
Навье уже продала свой севрский  фарфор.  Гуашь  Руссо  оказалась  плохо
сработанной копией.
   Грандель кивнул.
   - Навье - двуличная ханжа! - Антиквар брезгливо скривился. -  Мне  не
следовало посылать тебя туда. - И, помолчав, продолжил: - Табор  прислал
мне второе письмо. Он стоит на своем. Но мы загоним его в угол.
   С непроницаемым лицом Пьязенна молча вытирал лезвие бритвы.
   Грандель задумался, рассказать Пьязенне о портрете или нет.  Наконец,
он решился.
   - В тайнике лежит холст, взгляни на него.
   Возвратившись  в  комнату,  Пьязенна  развернул  полотно.  Его   лицо
несколько оживилось, но вскоре оно опять стало непроницаемым.
   - Эрера Буайо.
   - А ниже шеи?
   - Малышка из Шартра, которая утопилась в Сене? Это картина Табора?
   - Да, хотелось бы только знать, от кого он узнал обо всем?
   - Вероятно, от кого-нибудь, кто... часто бывает в пансионе. -Пьязенна
отвернулся, избегая взгляда Гранделя. - Теперь он требует больше? - Нет,
ста тысяч ему достаточно, - Грандель весело рассмеялся. - Мы  сунем  ему
эти сто тысяч прямо  в  протянутые  ручки,  из  простого  человеколюбия.
Человеколюбие! Он может рассчитывать на него так же, как если  бы  сунул
свою грязную лапу в клетку с голодным тигром. Цап, и нет лапки,  цап,  и
вонючая душонка вон. Это - спившийся  идиот,  возомнивший  себя  гением!
Скоро он найдет признание... в могиле на каком-нибудь сельском  кладбище
около Парижа. Сделать это будет легче, чем раздавить клопа.
   - Но вначале этого  клопа  надо  найти.  Если  он  заползет  в  щель,
безучастно заметил Пьязенна, - его и кувалдой не убьешь.
   Грандель ухмыльнулся.
   - Прекрасно сказано. Значит, нам нужно его вспугнуть.
   - Ну, а вдруг кто-то окажется проворнее парней Де Брюна?
   - Этого они никогда не допустят. Ты, помнится, говорил, что у этой...
Леоры, подружки нашего гения, мать живет где-то в Семнадцатом округе?
   - Да. На улице де Гар. Но я не знаю номера дома.
   - Дом можно найти! Затем, у него есть друзья. От них ты также  можешь
что-то узнать. Мы должны разыскать Табора, иначе не только я  окажусь  в
трудном положении, но и ты расстанешься с мечтой о беззаботной жизни  со
своей дочкой в Бизерте.
   Пьязенна ничего не ответил. Он лишь кивнул, затем  наклонился,  чтобы
достать из-под кровати ботинки господина и почистить их.
   "Когда-нибудь я прикончу его, - подумал Пьязенна. - Этот  день  будет
самым счастливым в моей жизни".





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0977 сек.