Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


* * *

Скачать * * *

  Георгий Иванович появился в лагере через неделю. К этому  времени  я  уже
выбивал 45 очков пятью выстрелами, а Женя прекрасно проводил "мельницу",  то
есть кидал соперника на землю. Мои достижения в самбо никуда не годились, но
физически я чувствовал себя лучше и не задыхался в конце утренней  пробежки.
Кроме того, мы узнали массу полезных вещей по части взрывов с  дистанционным
управлением и, как нам казалось, умели  распознавать,  ведется  ли  за  нами
наблюдение в кафе и на улице (в лагере была стационарная  декорация,  как  в
кино, воспроизводящая типичную европейскую улицу).
   Однако Георгий Иванович пришел в ужас. Он сказал, что  опять  семнадцатый
отдел напутал и нам надо срочно все это из головы выбросить.
   - Вас ошибочно направили, - пояснил  полковник,  -  в  группу  спортивной
подготовки иностранных архитекторов и  конструкторов  мостов.  Но  в  другой
спортивный лагерь вас сейчас переместить сложно. Поэтому  утренняя  зарядка,
вечерний бассейн - хорошо, французский язык тоже крайне необходим, остальное
- к чертовой матери!
   Полковник принес нам ворох прошлогодних французских газет "Пари-тюрф". Он
сказал, что эта газета специально посвящена только скачкам и  бегам.  Отныне
нам  будут  доставлять  свежие  номера  регулярно.  Но  нам   надо   изучить
характеристики рысаков по прошлогодним результатам.
   - Чего изучать? - возразил Женя. - Я привык  доверять  своему  глазу.  Я,
например, сведения  о  работе  лошадей  в  программе  Московского  ипподрома
никогда не читаю. Там сплошная липа.
   - О  Московском  ипподроме  не  мне  судить,  -  мягко  возразил  Георгий
Иванович. - Но французы липы не  пишут.  К  тому  же  сезон  на  Венсеннском
ипподроме в Париже начинается с середины осени. А именно  там  разыгрываются
крупнейшие беговые призы. Торчать же вам в Париже без дела - не вижу смысла.
   Женя  заткнулся.  Я,  чтоб  сгладить  неловкость,  вылез  с  "пионерским"
предложением: составить подробную картотеку на всех рысаков старше трех лет,
выступавших в Венсенне. Полковник одобрительно кивнул.
   Потом каждый из нас написал заявление по месту своей  работы  с  просьбой
предоставить нам полугодовой отпуск за свой счет в  связи  с  необходимостью
участвовать в дальневосточной научной экспедиции.
   - Какой именно?
   - Не надо уточнять, - сказал полковник.
   - Но я же классный руководитель, - забеспокоился я, -  у  меня  выпускной
десятый "Б"!
   - Все уладим, - успокоил полковник.
   - А мой аспирантский стаж? - спросил Женя.
   - Стаж сохраняется, - ответил  полковник.  -  Кроме  того,  вам  положена
зарплата как членам экспедиции - по двести  рублей  в  месяц.  Деньги  будут
переводить на ваш счет в сберкассу.
   - Но у меня сроду не было счета в сберкассе! - воскликнул Женя.
   - А это что? - сказал полковник и протянул ему  новенькую  сберкнижку.  -
Теперь, ребята, вы всем довольны? Питание - казенное,  бесплатное,  кино  по
вечерам, телевизор в красном уголке, газеты и книги в библиотеке.  Чего  еще
хочет народ?
   Я ответил в том смысле, что о лучшем и мечтать  не  приходится,  но  Женю
словно муха укусила:
   - Народ хочет иметь свои законные сто грамм! - со злостью рявкнул  он.  -
Иностранцы вечером пиво дуют в кафе, а мы, как последние суки, смотрим  "Три
сестры" по телевизору...
   Георгий Иванович нахмурился:
   - Действительно, безобразие! Почему вам не объяснили, что  вы  можете  по
вечерам отдыхать в кафе? Пошли, ребята.
   Наша столовая после ужина превращалась в кафе. Мы сели за наш  столик,  и
официантка с обворожительной улыбкой спросила у Георгия Ивановича:
   - Что будем пить, мальчики?
   Странно, почему она обратилась только к нему. Нас она знала, его - нет, и
к тому же товарищ полковник  был  сегодня  одет...  -  угадали?  -  в  синий
олимпийский костюм с белыми полосами.
   Женя заказал водку, я - виски. Полковник - коньячок.
   - Сколько водки? - попросила уточнить официантка.
   - Бутылку! - рубанул Женя.
   Официантка принесла полковнику и мне  по  большому  стакану,  на  донышке
которых поблескивало что-то жидкое, а Жене -  маленький  пятидесятиграммовый
мерзавчик с зеленой этикеткой "Московская особая".
   - Что это такое?.. - заикаясь от обиды, спросил Женя.
   - Двойная порция водки. Привыкайте к европейскому образу жизни. Когда  вы
в западном кафе заказываете бутылку водки, вам именно столько и приносят. Мы
с Игорем Михайловичем можем повторить, потому что мы взяли "один  коньяк"  и
"одно виски", а вам повторять не рекомендуется.
   - Как же они живут на Западе? - только и смог выговорить Женя.
   - Ребята, а кто вам сказал, что на Западе хорошо? - изумился полковник. -
На Западе очень трудная и сложная жизнь.
   - Не знаю, как они там терпят?.. -  после  некоторого  раздумья  протянул
Женя. - Я бы на их месте уже две революции устроил.
   - Волна  революционного  движения  на  Западе  нарастает,  -  невозмутимо
ответил Георгий Иванович.
   - Но пива хоть можно? - взмолился Женя.
   - Пива - пожалуйста. Вина сухого - хоть бутылку. Это на  Западе  принято.
Буржуазия хитра, знает, как отвлекать пролетариат от классовых битв.
 
   * * *
   Составлять картотеку  французских  рысаков  оказалось  делом  чрезвычайно
трудоемким. Жене было легче - он выписывал  резвость,  показанную  в  каждом
заезде, то есть  возился  с  цифрами.  Я  же  изучал  и  сравнивал  прогнозы
специалистов и описание заездов. Но французские  журналисты  изъяснялись  на
диковинном жаргоне, который в наших словарях редко  встретишь,  и  я  больше
половины не понимал. От нашего преподавателя французского  языка  тоже  было
мало толку, ибо он на мои вопросы отвечал, естественно, по-французски  и  ни
одного русского слова я из него не выдавил. Я работал в поте лица,  как  над
кандидатской диссертацией, и у меня даже не оставалось  свободного  времени,
чтобы посидеть вечерком в кафе.
   А тут еще Женя начал откалывать номера. После обеда  он  выгонял  меня  в
библиотеку - дескать, работать со мной в одной комнате он не  может,  я  ему
мешаю.
   В библиотеке сидели негры и испанцы (сменился контингент  архитекторов  и
строителей), но я заметил, что мои  соседи  занимались  в  библиотеке  через
день, я же торчал за столиком ежедневно. И еще я заметил, что работа у  Жени
как-то застопорилась, а когда я возвращался в  комнату,  то  находил  его  в
игривом и веселом настроении.
   Наконец Женя сжалился надо мной.
   - Ладно, Учитель, - сказал  он  как-то  за  обедом,  -  хватит  онанизмом
заниматься. Сегодня мой черед  идти  в  библиотеку,  а  ты  попроси  Тамарку
принести тебе кофе в постельку. Только не очень там шумите.
   Я разинул рот, а Женя блудливо усмехнулся.
   Тамарой звали официантку, которая обслуживала наш столик.  Баба  молодая,
не красивая, но аппетитная. После долгого воздержания  у  меня  от  вида  ее
задницы кружилась голова.
   Женя ушел, а я выждал, когда она ко мне приблизится, и с дрожью в  голосе
заговорил:
   - Погода хорошая, Тамара. Сегодня хочу в комнате поработать. Вы мне  кофе
не принесете?
   - А ты форму получил? - деловито осведомилась Тамара.
   - Какую форму?
   - Спортивную. Олимпийский костюм.
   - А зачем он мне? Мы скоро уедем.
   - Тебе незачем, а мне подарок. Я его  за  сотню  в  комиссионном  толкну.
Костюм-то румынский.
   - Ага, - сказал я, - хоть сейчас.
   - После обеда склад закрыт. Но завтра ты получи.  Грех  добру  пропадать.
Тебе же положено. А я с посудой управлюсь и через полчаса приду.
   И вот Тамарка в комнате. Сидит на Жениной кровати. У меня от волнения зуб
на зуб не попадает. Но я же не  могу  прямо  так.  Чинно  разговариваем  про
розыгрыш футбольного чемпионата. "Спартаку" не видать первого места. Тамарка
позевывает.
   И вдруг как будто над ухом голос. Давно его не слышал:
   - Тамарка, нечего выебываться. Привыкла арабам отсасывать,  а  тут  свой,
русский. Ребятки, да что вы как неродные! Парень, ставь ее раком!
   Первым моим движением было выбежать из комнаты, но Тамарка уже стояла  на
коленях с задранной юбкой.
 
   * * *
   Листья падали с кленов. Лето  давно  кончилось.  На  утренней  зарядке  и
пробежке мы бодро топали по лужам.
   Георгий Иванович приезжал в лагерь раз в две недели. Мы его ни о  чем  не
расспрашивали, он нас сам успокаивал:
   - Ничего, ребята, ждать осталось недолго. Дела идут, контора пишет...
   Насколько мы понимали, вся задержка была связана с  валютой.  Но  однажды
Женя не выдержал и в своей идиотской манере заявил, что, мол,  ему  все  это
надоело. Дескать, водят за нос, и нервы есть у людей.
   -  А  мне  не  надоело?  -  изменившимся,  холодным  голосом   проговорил
полковник.
   У меня все внутри оборвалось. Таким я еще Георгия Ивановича не  видал.  А
он продолжал:
   - У меня нет нервов? Хоть увольте меня, Игорь  Михайлович,  но  в  старые
времена было проще. Да, я знаю, там разные ошибки культа личности, нарушение
законности и прочее. Но если решение принималось на самом высшем уровне,  то
никто палки в колеса не ставил. Посмели  бы  пикнуть!  А  тут  я,  полковник
Госбезопасности, бегаю как мальчишка по этажам, собираю резолюции,  утрясаю,
согласовываю, уговариваю. Валюту, сволочи, жалеют. Если бы  мне  нужны  были
деньги на привычную акцию, вопрос бы мигом уладился и никто бы этих  вонючих
бумажек не считал. Но мне же надо объяснить,  что  мы  рискуем.  Операция-то
оригинальная. Дебет с кредитом не сведешь. Вот и жмутся, бюрократы чертовы!
   Неделю мы ходили с Женей как в воду опущенные. Я и  "Пари-тюрф"  перестал
читать. Но в один прекрасный день после обеда Тамарка, обычно равнодушная  и
ленивая в постели, исполнила мне все по высшему классу, с юношеским пылом  и
комсомольским задором. А потом сказала:
   - Привези мне косметику из Франции. Не забудешь?
   Я понял, что дело сдвинулось.
   глава третья
   - Суки французы! - повторял Женя. - Сволочи! Паразиты! Ты посмотри, какие
у них бифштексы, какие  отбивные!  Ты  видел  что-нибудь  подобное  в  наших
магазинах?!
   - Точно, - вторил я ему. - Гады ползучие! Я не знал,  что  такая  колбаса
существует в природе.
   - Гляди, джинсы "Левис", "Вранглер", "Жан" - лежат навалом,  и  никто  не
берет! Ой какие юбки, какие кофточки! Охуеть можно! Да наши девочки в Москве
отстрочили бы любому черножопому в подъезде за одну такую тряпку! Колготки -
два франка штука! А у нас они - по семь пятьдесят, и то не всегда достанешь!
   - Восемь сортов ветчины на одном прилавке! Да как же они жрут все  это  и
не давятся, бляди!
   - Приемники - "Сони", "Филипс", "Грюндиг", кассетные магнитофоны, цветные
телевизоры, стерео- и квадросистемы!  Покупай  без  всякого  блата!  Ну,  не
хамство ли это? Форменное блядство!
   - Виноград, клубника, апельсины, бананы, груши, сливы - базар в  Ташкенте
бледнеет! У них что, в Париже, - среднеазиатский климат?
   - Ананасы, Учитель, горы ананасов!!
   - Помню, в прошлом году, когда я с десятым "А" проходил Маяковского: "Ешь
ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй!" - один  ученик
меня спросил: "А что такое "ананасы" - я их никогда не видел".
   - А рябчиков ты видел? Вот, подойди к витрине, полюбуйся!
   - Виски "Белая лошадь", "Джон Уокер", джин, коньяк "Камю", "Наполеон", да
и наша родная "Московская особая" с медалями! Такой в Союзе днем с огнем  не
сыщешь!
   - Скажи, Учитель, только честно: если бы у меня были деньги, мне  бы  это
голубое "Пежо" без всякой очереди завернули?
   - Смотри, написано же: "Ключ в руки"! То есть  -  заплатил  и  садись  за
руль. Но ты можешь попросить, чтобы машину тебе завернули в голубой пакет  с
розовым в горошек бантом. Тогда тебе кое-что припишут в счет за упаковку.
   - Ну, не суки ли?
   - Форменные бляди! Однако,  Женя,  француза  машиной  не  удивишь.  Любой
месье, смотри,  едет  на  своей  лакированной  таратайке.  Город  переполнен
машинами. Видишь, опять пробка!
   - Говори, говори.  Это  все  равно  что  голодному  объяснять,  якобы  от
недоедания  человек  теряет  в  весе,  а  поэтому   для   соблюдения   формы
рекомендуется диета...
   Этого мне еще не хватало! - Профессионал  читает  мне  нотации!  В  конце
концов, мы в Париже находимся, а не на Московском ипподроме. Я же культурный
человек, педагог...
   - Женя, мы ведем себя как дикари. Как будто из голодной деревни приехали!
   - А то?
   - Я хочу сказать, что для всего мира Париж - культурный центр. И в первый
день обычно идут в Лувр, в музей импрессионистов...
   - Кто идет? Ну, может, и приезжают какие-нибудь мудаки или пидеры гнойные
- так пусть идут, в семье не без урода. Ты тоже можешь прямиком отправляться
в Лувр, но передай своим импрессионистам, что я их в гробу видел да в  белых
тапочках. Иди, чего же ты?..
   - Смотри, какая красивая улица! И дома  опоясаны  решетчатыми  балконами.
Словно палуба на корабле!..
   - Улица, балконы... Нет, Учитель, тебе в твоем десятом "А"  сидеть  и  не
вылезать. И на хера тебе Париж, когда ты во  всем  мораль  ищешь,  темы  для
сочинения?
   - Но ты тоже хорош! Молодой парень, а прилип к витринам, даже на  баб  не
смотришь. А кругом такие девки!
   - Плевал я на них! Зачем мне девки, когда в Париже все  есть!  Понимаешь,
все! И почему, почему французам такое счастье?! Почему у них все, а у нас  -
фига с маслом! Нет, мне бы автомат в руки, мой, какой мне давали на  военных
сборах, я бы их научил свободу любить!
 
   * * *
   - Ну, как вам, товарищи, понравился Париж? - спросил нас Эдуард Иванович,
когда мы вернулись в Посольство. - Повидали французов?
   Эдуард Иванович встречал нас утром на  аэродроме.  Привез  в  Посольство,
проинструктировал. Накормил в буфете.  Потом  отпустил  на  несколько  часов
погулять по городу. Теперь его явно  интересовала  наша  реакция  на  первую
встречу с капиталистической действительностью. На  губах  Эдуарда  Ивановича
блуждала приветливая улыбка, но  в  глазах  светился  настороженный  огонек.
Наверное, он ожидал услышать от нас  притворные  вздохи,  дескать,  Париж  -
город ничего, но в Москве все же лучше...
   - Давить их надо, гадов! - заявил Женя с такой  мрачной  решимостью,  что
Эдуард Иванович от души расхохотался.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0618 сек.