Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


БЕГА

Скачать БЕГА

   Как быстро происходят события на ипподроме! Не успели по  радио  объявить
победителя дерби, не успели мы восхититься  высоким  классом  и  бойцовскими
качествами Отелло, а уже участники первого полуфинала Приза Элиты выехали на
парад. Через пятнадцать минут - шестой заезд, в  нем  -  восемь  лошадей.  В
дубле их надо играть со вторым полуфиналом. Там тоже восемь.  Кого  выбрать?
На разминке мы их толком не  видели,  протолкались  у  касс.  Что  ж  теперь
делать? Ставить вслепую, надеясь на свое знание лошадей? В  принципе  первый
полуфинал должен выиграть пятый  номер,  Гугенотка,  а  второй  полуфинал  -
шестой номер, Павлин. Но ведь опять может повториться история с  Прологом  и
Пеленгатором: Приз Элиты разыгрывается по тем же правилам, и  в  полуфиналах
фаворитам не обязательно приходить первыми. Вот и гадай на кофейной  гуще...
Остается взывать к честности наездников: дескать,  братцы,  имейте  совесть,
публика в вас верит и несет в кассу свои трудовые сбережения, не  подведите,
граждане.  Но,  во-первых,  фаворит  может  проиграть  полуфинал  по   чисто
тактическим соображениям,  и  любой  народный  суд  оправдает  наездника,  а
во-вторых...
   А во-вторых, знаменитый  на  ипподроме  Бакинец,  бывший  когда-то  своим
человеком на конюшнях, говаривал: "Если выстроить в ряд всех бригадиров,  их
помощников, жокеев, ездоков - словом, всех, кто принимает участие в бегах, и
вы бы имели возможность пройтись вдоль этого строя и внимательно  вглядеться
в лица славных тружеников ипподрома, то больше ни разу вы не поставили бы ни
копейки ни на одного из наездников!.."
   "Кого ж любить, кому же верить?" (А.С. Пушкин,  видимо,  про  Центральный
Московский ипподром.)
   От Отелло я жду рублем Гугенотку, битейшего фонаря. Капитала у меня  -  6
рэ. Впереди - тринадцать заездов. Извечная проблема: играть иль не играть?
   Заезжает седьмой номер, Дунай. Ой как заезжает!  Апельсин,  гастролер  из
Раменского, - так  себе,  ничего  особенного.  Пион,  светло-серый  жеребец,
победитель Большого Орловского приза. Но разве может орловец  соперничать  с
рысаками американских кровей? Однако Пион смотрится совсем неплохо.  Пион  -
боец. Поверить в него? А где же моя любимая Гугеноточка? Прячется, сука,  на
противоположной прямой. М-да, тут дело  нечисто.  Гугенотка  если  едет,  то
обычно крутится возле финишного столба.
   Вопрошающе гляжу на Профессионала. Профессионал отрывисто бросает:  "Пион
и Дунай".
   Пожалуй, похоже.  В  кассе,  как  и  предполагалось,  лупят  Гугенотку  с
Павлином, строчек восемь исписано одной комбинацией - 5-6. Профессионал  два
рубля кладет на 8-6, рубль - на 7-6.
   - Павлин не проиграет, - предупреждает Профессионал.
   Очень похоже. Да только расколотили его страшным образом.  А  есть  ли  в
седьмом заезде вторая лошадь? И вдруг меня осеняет: третий номер - Лот -  из
той же конюшни, что и Павлин. На Павлине - бригадир, на Лоте - его помощник.
Два варианта:  или  помощник  не  осмелится  ехать  против  бригадира,  или,
наоборот, бригадир пропустит помощника.
   Ставлю от восьмого и седьмого (от Пиона и Дуная) к шестому и  третьему  -
8-6, 7-6, 8-3, 7-3, а от Гугеноточки только к Лоту -  5-3,  пропуская  самую
вероятную комбинацию 5-6. В итоге у меня остается  рупь  на  все  дальнейшие
подвиги. Се ля ви!
   По радио объявляют, что по  сумме  двух  гитов  Большой  Всесоюзный  приз
выиграл Отелло. Остальные места будут распределены после третьего гита. А  с
третьего гита (восьмой заезд) снимаются все лошади, кроме  Белого  Паруса  и
Черепети.
   До восьмого заезда  еще  далеко,  однако  объявление  интригующее:  Белый
Парус, понятно, будет биться за второе место в Призу. Для  этого  ему  нужно
улучшить время Идеолога, показанное по первому  гиту,  ибо  правило  гласит:
"Призовые места распределяются  по  наименьшей  сумме  резвости  в  зачетных
гитах". У Идеолога сумма мест - четыре (два и два), у  Белого  Паруса  будет
тоже четыре (третье место во втором гиту и первое - по  третьему).  Конечно,
он выиграет третий гит. Однако естественно возникают два вопроса:  1)  зачем
Петя снял Идеолога? (совсем он не боится Белого Паруса?);  2)  при  чем  тут
Черепеть?
   Загадки, загадки...
   В ложе выясняется, что  Пижон  зарядил  только  Гугенотку,  а  Корифей  -
Гугенотку  и  Дуная  (опять  он  подсмотрел  ставку  жуликов).  Торжественно
предлагаю всем выбросить билеты от Дуная.  Корифей  обиженно  заявляет,  что
отныне перестает со мной здороваться.
   Бьет колокол! Старт!
   Дунай возглавляет бег. Гугеноточка прочно обосновывается на третьем месте
и ни о чем больше не помышляет. А вторым держится Пион. Дунай едет на  2.05,
но финишным броском его обходит Пион.
   Корифей проклинает жуликов. Профессионал небрежно предъявляет  изумленной
публике билеты от Пиона. Я говорю, что сыграл  Пиона  к  Лоту.  Профессионал
морщится:
   - Выброшенные деньги!
   * * *
   ИЛЮША-ОВОЩНИК: "Между прочим,  пятый  и  шестой  заезды  мне  обошлись  в
пятьсот рублей. Конечно, не в деньгах счастье, но я не такой  уж  миллионер,
чтобы выбрасывать  их  на  ветер.  Ставка  на  Дуная  была  рискованной,  но
по-игроцки - правильной. На Дунае ехал Борода. Он выбил из  Дуная  все,  что
мог. Не повезло ни ему, ни  мне.  Пионом  я  тоже  подстраховался,  но  Пион
значительно дешевле, а с Павлином он будет стоить вообще гроши. Белый  Парус
- вот где я бил наверняка. Недаром я кормил Ваню  три  месяца.  Должно  было
произойти чудо, причем чудо, хорошо подготовленное. Не в этом ли кроется моя
ошибка? Ваня привык побеждать, когда я убирал соперников. Когда же на финише
пошла страшная рубка, он не выдержал. Пора всерьез заняться Мосей - вырос, у
него оказались золотые руки. Опять начинать все сначала, опять платить.  Они
все уверены, что у меня денег куры не клюют. И все просят: дай, дай...  А  я
плачу директору районной конторы,  главному  бухгалтеру,  инспектору  ОБХСС,
двум товароведам из главка,  экспедиторам  Курского  и  Киевского  вокзалов,
грузчикам, шоферам рефрижераторов Межгортранса. Всем дай. Откуда  я  возьму?
Что у меня, печатный станок?! Да, я ворую, но по-своему я  человек  честный.
Допустим, я бы не воровал,  как  тогда  прикажете  жить?  База  огромная,  а
помещения никудышные, ремонт не делают вот уже двенадцать  лет.  Видите  ли,
нет  средств!  Экономят  рубли,  теряют  тысячи.  Если  подсчитать,  сколько
продуктов выбрасываем, сгнивших в  подвалах,  на  какую  это  круглую  сумму
тянет,   давно   бы   вместо   моих   развалюх   небоскреб   отгрохали.   Но
строительно-ремонтный фонд в конторе с гулькин нос, увеличивать его (фонд, а
не гулькин нос, естественно) за счет торгового  баланса  -  подсудное  дело.
Ревизор вздохнет  и  подмахнет  акт,  фиксирующий  пятьдесят  тысяч  убытка.
Пересортица! Специфика нашей работы! К  пересортице  все  привыкли,  на  ней
кормятся. И потом, строительство  -  затея  длительная  и  хлопотная,  а  за
экономию годового фонда полагаются благодарности и премии. Мне нужно  срочно
залатать крышу, зацементировать пол - я приглашаю рабочих с соседней стройки
и плачу
   им из своего кармана. На оформление официальным путем ушло  бы  несколько
месяцев, и никто не знает,  когда  начнутся  работы.  Подвалы  зальет  вода,
убытку - сто пятьдесят тысяч. Я плачу из своего кармана, но  мой  карман  не
бездонный. Второй сорт пускаю как первый, покрываю расходы.  Хочешь  жить  -
умей вертеться. Народ на базе - сплошь уголовники и  алкоголики  (нормальный
человек не будет возиться в грязи).  Как  заставить  их  работать?  Повесить
плакаты: "Дадим родной Москве больше фруктов и овощей!"? Они этими плакатами
подтираются... Прижмешь - разбегутся. Вот  и  смотришь  сквозь  пальцы,  как
выносят из склада. Принцип один: хочешь жить сам  -  давай  жить  и  другим.
Правда, осенью пригонят к нам студентов. Переберут они помидоры,  заложат  в
подвал, а через месяц вместо товара - гниль. Душа болит... У  магазинов  нет
своих хранилищ, берут частями. И приходится, пока товар в кондиции,  толкать
его налево - людям хоть витамины достаются. Мне деньги нужны,  много  денег,
крутишься, как вошь на сковородке, а все без  толку,  еле  сводишь  концы  с
концами. Конечно, бега - золотое дно, но не хватает наличных  средств.  Ведь
если подойти к делу с умом, с размахом, если держать в руках все конюшни, то
в каждом заезде можно иметь свою тыщонку. Для приличия  пару  раз  выпускать
фаворитов, а остальное  -  заделывать.  Исключать  малейшую  случайность.  С
наездниками разговор короток. Не уверен в лошади - назад. Считаешь соперника
в шансах - не темни, признавайся честно, я уберу  конкурента.  Будь  у  меня
свободных двадцать тысяч, я бы  вышколил  ипподром.  Может,  объединиться  с
Бакинцем? И у него капитала не хватит. Потом, он  привык  заниматься  мелкой
самодеятельностью, погонится за  грошовым  выигрышем  -  погубит  дело.  Нет
никому веры, да и наездники ненадежны,  боятся  друг  друга,  боятся  ОБХСС,
боятся дирекции. А главное - продадут тебя за  поллитра.  Договариваешься  с
парнем, суешь тридцатку, все чин чинарем, едет,  а  на  кругу  ему  подносят
поллитра, и он за бутылку красненького - лошадь на себя и тащится на  второе
место... Сколько раз я нарывался на подобный вариант?!.. Н
   ельзя работать с таким народом.
   Пузанычи мои совсем скисли... Джентльмены, рано  отчаиваться!  Посмотрим,
что нам светит впереди. От Пиона к Павлину - копейки, от  Павлина  к  Белому
Парусу - вообще не стоит мараться, девятую скачку я  не  знаю  -  пропустим.
Десятый заезд - финал Приза  Элиты.  Вот  его,  господа,  надо  обмозговать.
Придумать бы что-нибудь эффектное и простое. На бегах, господа, деньги даром
не  платят,  но  ведь  публика  -  дура...  Эврика!  Что   такое   "эврика"?
Джентльмены, повышайте свой культурный уровень, а не пьянствуйте в "Арагви"!
Эврика по-древнеримски  или  по-древнегречески  означает:  "К  Илюше  пришла
интересная мысля".
 
   На балконе мучился Бакинец. За  два  последних  заезда  он  просадил  сто
рублей, и лишь сознание того,  что  Овощник  просадил  больше,  -  несколько
успокаивало. Как и Илюша, Бакинец понимал, что ставка от Пиона к  Павлину  -
мизер. Правда, неожиданно в одинаре Пион потянул на четыре с полтиной. Но  в
дубле дадут по семь. Не густо. Однако в отличие от Илюши  деятельная  натура
Бакинца требовала  немедленных  решений.  Поискать  лошадь  против  Павлина?
Бессмысленно. Павлин не проиграет. Уточним: он бы железно не проиграл,  если
бы в предыдущем заезде приехал Дунай. Борода когда-то работал на  конюшне  у
Толи, и Толя непременно зарядил от Дуная. Теперь ситуация изменилась. Пион -
гастролер, и хозяин его с москвичами "не вяжется". Значит, Толе в полуфинале
не обязательно быть первым. Кого Толя  может  пропустить?  Пожалуй,  Гипюра,
Лота, Сургута и Карата.  Остальным  лошадям  Павлин  имеет  право  проиграть
только с гробовой проскачкой. Проскачки Толя не допустит...  Поставить  этих
четырех к Белому Парусу? Еле-еле вернешь свои. Придумали, тоже  мне,  заезд:
всего две лошади, причем у Белого Паруса  резвость  -  2.04,  у  Черепети  -
2.10.8. Белому Парусу нужно третье место в Главном призу, и он,  разумеется,
поедет во все тяжкие. За Паруса в одинаре дадут рупь за рупь, опять  же  нет
смысла... Минуточку, элементарная арифметика: проверим результаты двух гитов
- 3+1, 3+2 - по сумме мест Белого Паруса никто не достает.  Значит,  ему  не
обязательно приходить  первым.  Гениально!  Хитрожопый  Ваня,  хоть  у  него
образование  четыре  класса,  но  до  пяти  считать  умеет!  Даю  голову  на
отсечение: в заезде всего две лошади, но Черепеть привезет солидную выдачу.
   Бакинец прищелкнул пальцами, и верный Стасик оказался тут как тут.
 
   - Может ли проиграть Павлин? - спросил Пижон.
   - Нет, не может, - сказал Профессионал.
   - Но в нижних кассах начинают бить Гипюра и Лота,  -  сказал  Корифей.  -
Люди не дураки и просто так деньги не выбрасывают.
   - Ну как он может проиграть? - возмутился Профессионал. -  Посмотрите  на
жеребца - красавец, длинный шаг... Остальные лошади по сравнению с  ним  как
будто семенят.
   - Но он может заскакать, - заметил Корифей.
   - С чего бы ему скакать? - возмутился Профессионал.
   - Эх, мальчики, - вздохнул Корифей, - каждый раз,  когда  я  слышу  слова
"как он мог заскакать", я вспоминаю старую  историю.  Да  не  про  пятьдесят
первый год, не пугайтесь. Был такой мастер, Петров, вы его уже  не  застали.
Хороший наездник, но, разумеется, как и все они -  погрязший  в  тотошке.  Я
приходил к нему в дом, кое-что он мне подсказывал. Однажды он  мне  говорит:
"В пятницу еду на Габитусе, не проиграю". Я, естественно, зарядил  Габитуса,
Габитус идет первым в отрыве, и вдруг, в двадцати шагах до финиша, когда ему
никто не мешал, у жеребца  -  проскачка!  Потом  еще  несколько  раз  Петров
пытался проехать на Габитусе, и - аналогичный случай! В одном и том же месте
жеребец скачет. Никто не может понять, в  чем  дело,  а  сам  Петров  клянет
Габитуса  на  чем  свет...  Но  между  прочим,  рассказывает  мне  Петров  о
любопытном происшествии, случившемся летом  на  гастролях  в  Харькове.  Там
местное жулье играет  между  собой  на  лошадь,  которая  придет  последней.
Заключают крупные пари и  соответственно  мухлюют.  Так  вот,  Петрову  дали
деньги, чтоб он приехал обязательно последним. А  Петров  был  на  Габитусе.
Начался заезд. Те, кому  надо,  режутся  в  борьбе,  а  Петров  спокойненько
плетется сзади. Едет он себе, едет, песенки поет,  но  на  третьей  четверти
замечает, что к Габитусу пристроилась одна местная  кобылка,  причем  весьма
удачно, четко проигрывает  Габитусу  полкорпуса.  Петров  подумал,  дескать,
случайность, однако попридержал жеребца. И кобылка тут же привстала.  Петров
обернулся, глянул в глаза наезднику (на кобылке сидел армянин)  и  обо  всем
догадался: конкурирующая фирма, другая мафия тоже заплатила армянину.  Вышли
они из последнего поворота, когда остальные лошади пересекли финиш.  Петров,
даром что мастер, натянул вожжи, лежит на Габитусе, не пускает, но и армянин
оказался не промах,  совсем  на  шаг  перешел.  Публика  улюлюкает,  публика
усекла, в чем фокус. Но Петров  обязан  проиграть  армянину:  с  харьковским
жульем шутки плохи, изобьют до полусмерти. Петров дергает жеребца, чтоб  тот
сбился, но Габитус, зараза, не сбоит... До финиша тридцать метров. Надо х
   оть ради приличия изобразить посыл. И Петров делает вид, что  смирился  с
поражением, что, мол, ладно, так и быть, обманул его  армянин.  Он  посылает
Габитуса, отрывается от кобылки, но в двадцати шагах до столба  резко  берет
влево - и Габитус на полном ходу врезается мордой в кусты  акаций!  Конечно,
жеребец встал как вкопанный, а армянин, плача и рыдая, проехал  к  финишу...
"Я вовремя сообразил, - хвастался  мне  Петров,  -  что  гастролеру  местное
начальство простит такой финт. Своего бы они наказали, перевели бы в  конюхи
на полгода. И в Москве бы мне несдобровать, но в  Харькове  -  пронесло.  Не
было иного выхода, вечером переломали бы  мне  кости  да  и  деньги  забрали
бы..." И все-таки Петров  искренне  удивлялся,  почему  Габитус  каждый  раз
скачет за двадцать метров до финиша!.. Да, мальчики, лошадь все помнит.  Вот
почему я смеюсь, когда наши старожилы возмущаются: "Как  он  мог  заскакать,
как он мог заскакать!"
 
   * * *
   Я не участвовал в этом разговоре. Мне было все равно - придет Павлин  или
нет. Павлин меня не спасал, а последний рупь я утопил на Гипюре, связав  его
с Белым Парусом.
   Павлин сбоил сразу после старта. Правда, Толя быстро поставил жеребца, но
в дальнейшем, видимо опасаясь нового  сбоя,  вел  его  осторожно  и  приехал
третьим. Всю дорогу за первое место резались Гипюр с Лотом,  и  Лот  выиграл
полкорпуса.
   Когда на табло высветили выдачу, я не поверил своим глазам: в одинаре Лот
стоил шесть рублей. Ясно, что в седьмом заезде жулье всерьез взялось за него
и заряжало к Парусу. Но в шестом заезде, от Пиона, жулики Лота не трогали. В
общем, я нежданно-негаданно получил за билет 8/3 семьдесят шесть рублей.
   Теперь Морган и Рокфеллер мне в подметки не годились.
   Здравый смысл подсказывал, что надо прятать деньги поглубже  в  карман  и
немедленно  сматываться  с  бегов.  Но  разве  можно  уйти,  когда   впереди
двенадцать интереснейших заездов?
   - Везет Учителю! - сказал Профессионал. - Вот  только  такую  сумасшедшую
комбинацию он и может угадывать.
   И попросил взаймы десятку.
   - Открытая комбинация, - авторитетно заявил Пижон. - Что, плохо  было  бы
доехать пятеркой в лобешник?
   И попросил взаймы пятерку.
   Корифей  сказал,  что  подыграл  Лота  к  Белому  Парусу,  рублей  девять
заплатят. А пока что попросил взаймы трояк.
   Два рубля я оставил  в  кассе,  хотя  кассирша  скулила  отчаянно  и  все
пыталась придержать рублей шесть.
   В десятой скачке я выбрал вороную кобылу Пальметту и  зарядил  к  ней  от
Белого Паруса. Эта была самая популярная комбинация, но  я  решил,  что  при
лобовой игре и она имеет смысл. Пять новеньких десяток  приятно  хрустели  в
кошельке. Я чувствовал себя большим человеком.
 
   Две лошади в восьмом заезде. Белый Парус лениво повел бег. Было ясно, что
Ваня явно не стремится побить время Идеолога.  Что  ж,  дело  хозяйское.  Но
проиграть Парус никак не мог.
   Ехали на 2.10. Черепеть отсиделась за спиной Белого Паруса, а  на  финише
выстрелила.
   - Так Ване и надо, - злорадствовал Пижон. - Захотел  сэкономить  секунды,
вот и нарвался. Пусть я утопился на Парусе, но я доволен.
   - Нет, мальчики, на этот раз все честно, - сказал Корифей. - Белый  Парус
выложился во втором гиту, а Черепеть сберегла силы. Молодец, Женя!
   Профессионал скрипнул зубами.
   - Честная езда? Это называется - грабеж среди бела дня! Отобрали  деньги,
и некому жаловаться. Вот посмотрите выдачу.
   Выдача  и  впрямь  оказалась  скромной.  Видимо,  где-то  крупно  сыграли
Черепеть.
   В девятой скачке ничего сверхъестественного не произошло. Скачку заделали
намертво, и никто против Пальметты не бросался. Однако  и  стоила  Пальметта
соответственно рубль тридцать в одинаре. Я ждал от  Пальметты  по  пятерочке
Гугенотку и  Павлина.  Примитивнейшая  игра,  но  никакой  светлой  идеи  не
вырисовывалось. Одиннадцатый заезд совсем  не  ясен:  тянуть  Гугенотку  или
Павлина непонятно к кому - химерическая затея.
   Гугенотка вертелась на старте и заезжала очень резво.
   - По-моему, Павлин не в порядке, - сказал Профессионал, - пойду  поставлю
Гугеноточку в одинаре.
   В одинаре платят копейки. Обойдусь. Профессионал побежал  в  кассу,  а  я
решил это дело пропустить.
 
   * * *
   Как и все математики, Пижон рассуждал строго логически.  Что  бы  там  ни
говорили, а выиграть на Московском  ипподроме  невозможно.  Ты  знаешь  силу
лошади, но не знаешь намерений наездника. Ты знаешь намерения наездника,  но
он переоценил шансы своей кобылы. И потом, сам наездник до конца не  уверен:
вдруг перед самым стартом ему предложат тридцатку, чтобы  он,  так  сказать,
"взял на себя". Кто  ж  откажется  от  верных  денег?  И  потом,  наездников
заправляют жулики, а жуликов много, и они соперничают друг с другом. В итоге
у простого игрока шансов никаких. И в то  же  время  у  него  есть  какие-то
шансы, ибо существует теория игр. Согласно  этой  теории,  каждому  человеку
должно когда-нибудь повезти. Главное -  не  рыпаться  и  продолжать  верить,
продолжать свою игру. И Пижон верил. Он верил, что он выиграет в день своего
рождения,  в  день  рождения  жены,  в  годовщину  свадьбы,  в  день,  когда
исполнится пятилетие защиты  диплома  в  институте,  в  годовщину  окончания
школы, в годовщину того дня, когда он переспал с Эллой, известной московской
манекенщицей, в День Победы, в праздник Первого мая, а также Восьмого Марта,
день солидарности женщин, ибо с женщинами Пижону везло.  Сегодня  была  тоже
знаменательная дата: ровно три года назад он впервые пришел на ипподром. Три
года - символическая цифра! Правда, судьба делала подарки довольно  редко  и
не обязательно в предполагаемые дни. Однако в праздничные  для  Пижона  даты
шансов было больше, иначе в чем же смысл теории игр? Естественно, ни с кем в
ложе Пижон своими расчетами  не  делился.  Засмеют,  а  Профессионал  просто
перестанет разговаривать. Но у каждого свой метод. Два года  назад,  тоже  в
дерби, Пижон угадал крупный дубль. Сегодня совпадало два  юбилея.  Три  плюс
два - пять. Пять - круглая дата. Есть шанс. Значит, надо  поставить  пятерку
(занятую у Учителя) в лоб. От кого к кому? От Гугенотки -  под  номером  два
(она не проиграет) к третьему номеру в следующей скачке, благо в этой скачке
никто ничего не понимал. Комбинация 2-3. И вдруг Пижону пришло  на  ум,  что
номер его квартиры 23!!! Перст Божий? Ипподром и ЖЭК
   должны совместными усилиями сделать так, чтоб получилась эта комбинация.
   И все-таки надо отдать  должное  Пижону:  требовалось  немалое  мужество,
чтобы поставить последние пять рублей в лоб без подстраховки. Второй раз  на
ипподроме денег уже не займешь. А очутиться без  копейки  в  разгар  Больших
Бегов - это все равно как  с  триппером  прийти  к  двум  свеженьким  бабам.
Хочется до безумия - а нельзя. Сравнение с бабами Пижону  понравилось,  надо
будет рассказать Учителю, тот  любит  острое  словцо.  Кстати,  об  Учителе.
Небось все просадил в поисках темноты. Не у кого занять.  Может,  придержать
рублишко? Подходила очередь в кассу, надо было решаться. 2-3,
   2-3, с чем еще связаны эти цифры? Ага, 23 марта он расстался с  Лидой,  с
которой крутил полгода. Вернее,  Лида  его  пустила  по  боку,  променяв  на
холостого летчика. Точно, это было 23 марта, в пятницу. Помнится, с горя  он
сильно надрался в кафе "Молодежном". Итак, ровно два года  со  дня  крупного
выигрыша, ровно три года игры на бегах, 23 - номер квартиры и 23-е  число  -
разрыв с Лидой. Ипподром, ЖЭК и Лида, куда уж больше совпадения!  Выручайте,
братцы, выручай, теория игр!
   - Два - три, - сказал Пижон в окошко кассы и  дрожащими  пальцами  собрал
пять картонных билетиков.
   Профессионал вернулся после звонка весьма встревоженный:
   - Мужики, в дубле Гугенотку лупят в пять строк, а в одинаре нет игры.
   Мы изумились. Да быть такого не может! Ну ты хоть успел?
   - В том-то и дело, что нет, - сокрушался Профессионал. - Какой-то толстый
кретин полчаса стоял у кассы и заряжал по рублику несусветную чушь.  Очередь
аж извелась криком! Чуть не задушили дурака... Ну куда деться?! На ипподроме
всего три кассы одинара. Когда  окошко  закрывали,  я  заметил,  строчка  от
Гугенотки чуть начата. Чудно!
   - Не плачь, - успокоил Профессионала Пижон. - Будь уверен, в двух  других
одинарных кассах Гугенотку разбили в десять строк. Не велика потеря.
   Впоследствии оказалось, что в двух других кассах  Гугенотку  не  трогали.
Люди Илюши-Овощника прочно устроились перед окошками и щедро ставили на всех
лошадей, кроме Гугенотки.
 
   * * *
   Илюша-Овощник  вразвалочку   подошел   к   букмекеру   Геночке.   Геночка
насторожился. Он принимал крупные ставки, не меньше десяти  рублей  на  одну
комбинацию. Овощник был клиентом, но с Овощником надо  держать  ухо  востро.
Илюша просто так не заряжал. "Если  предложит  темноту,  -  решил  про  себя
Геночка, - не возьму или продублирую в кассе".
   - Как жизнь, Геночка? - поинтересовался Илюша.
   -  Какая  жизнь?  -  скривился  бук.  -  Пал  Палычу  пришлось  тридцатку
заплатить.
   Овощник понимающе кивнул: Пал Палыч - местный обэхаэсэсовец  -  регулярно
получал от Геночки откупные.
   - И я пролетел, - разоткровенничался Илюша-Овощник. -  Белый  Парус  меня
подвел.
   "Хорош бы я был, - подумал Геночка, - если бы принял от  Овощника  ставку
на Паруса.  Напрасно  Илюша  надеется  всучить  мне  темнотищу.  Фиг  ему  с
морковкой! Пусть в кассу относит".
   - Геночка, - продолжал  Овощник,  -  по-моему,  Павлин  не  ладит  ходом.
Возьмешь у меня стольник на Гугенотку в одинаре?
   Геночка просиял. Сто рублей на фонаря - всегда пожалуйста! Если Гугенотка
и придет, за нее заплатят максимум рубль восемьдесят. Риск  небольшой.  Сбой
Павлина в полуфинале  напугал  публику.  Но  Павлин  еще  не  сказал  своего
последнего слова. Финал Приза Элиты! Павлин приедет во все тяжкие  и...  сто
рублей чистого дохода!
   глава шестая
   ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ
   Обычно, когда я днем прихожу в магазин, двое каких-нибудь типов  радостно
бросаются мне навстречу.  Оба  заговорщически  подмигивают,  один  поднимает
руки, словно готов меня обнять,  другой  показывает  палец.  С  надменным  и
суровым лицом я прохожу  мимо  винного  прилавка,  оставляя  двух  хмырей  в
полнейшем  недоумении  и  растерянности.  Им  никак  не  понять,  почему   я
отказываюсь раздавить с ними "на троих". Брезгую  их  обществом?  Вообще  не
пью? Так какого же черта я приперся в магазин?! Разве  мужское  это  дело  -
стоять в очереди за маслом и сосисками? Право, мне  самому  как-то  неудобно
обманывать ожидания компанейски настроенных  людей,  и  еще  я  думаю,  что,
видно, у меня на роже написано: дескать,  вот  я,  третий,  готов,  прибежал
опохмеляться. И так каждый раз...
   Но однажды я попал в незнакомый район Москвы (на сутки товарищ дал  ключи
от своей квартиры, и надо было помочь Райке после сложной операции - словом,
длинная история) и сам вынужден был искать "третьего".
   Я накупил продуктов на обед и ужин и тут, когда в кармане оставалось  два
рубля с мелочью, вспомнил, что нужна водка для компресса.
   Была половина четвертого. У  винного  отдела  -  никого.  Мертвый  сезон.
Четвертинок на прилавке не видно. Я попросил скучающую  продавщицу  разлить.
Она окинула  меня  профессиональным  взглядом  и,  наверно,  решила,  что  с
неизвестным в кожанке лучше не связываться: вдруг проверяет или из ОБХСС?
   - У нас не разливают! - ехидно процедила продавщица и отвернулась.
   Я огляделся. Невдалеке топтался высокий полноватый  парень  и  застенчиво
косил в мою сторону. Словно неведомым магнитом нас потянуло друг к другу.
   - Ну, - сказал я, - на двоих?
   Парень засмущался.
   - На двоих не осилю. Получка только во вторник, - и неуверенно предложил:
- Может, подождем третьего?
   - Попробуем, - милостиво согласился я и направился в молочный отдел.
   Обменяв пустые бутылки на кефир, я вернулся  к  винному  прилавку.  Около
моего компаньона вертелся мужичишка невзрачной наружности.
   - Ну вот, - сказал я, - и третий нашелся.
   - Да что вы! - всплеснул руками  мужичишка  и  отскочил  от  нас,  причем
глянул с таким почтением, будто мы были особы королевской крови.
   - У него денег нет, - уныло протянул мой компаньон.
   Так мы постояли минут пять. Мой коллега совсем затосковал.  Вероятно,  он
боялся, что я уйду.
   - Слушай, - сказал я, - у меня два сорок. Добавляй рупь сорок и  отольешь
себе треть.
   - Правильно, - оживился парень, - точно треть, и ни грамма больше. Как  в
аптеке.
   Продавщица с непроницаемым, бронебойным лицом внимательно следила за нами
(я знаю, что не может быть бронебойного лица,  но  создавалось  впечатление,
что ее лицо из брони, по которой долго били,  отсюда  и  "бронебойное"),  со
стуком поставила бутылку на прилавок и ехидно заметила:
   - Посуду для разлива не продам.
   Видимо, она готовилась к тому, что мы будем ее упрашивать. Или вообще  ей
стало обидно, что у нас так быстро сладилось.
   - Ничего, - сказал заметно повеселевший парень. - В садике есть стакан.
   Его апатию и неуверенность как рукой сняло. Энергично  и  целеустремленно
он зашагал к выходу.
   В чахлом садике напротив магазина никого не было. Мой компаньон шарил  по
кустам. Я тоже, заразившись его энтузиазмом, осматривал ближайшие деревья.
   Несколько голых толстых веток, без коры, отполированы, будто на них  день
и ночь вертели стаканы. Но  сейчас  никакой  посуды  не  видно.  На  листьях
толстый слой пыли.
   - Старик говорил, - повторял  парень,  ныряя  в  очередной  куст,  -  тут
стакан.
   - Может, пошутил старикан?
   - Такими вещами не шутят! - строго ответил парень.
   Я понял, что есть какие-то святыни, мне неизвестные, которые не  подлежат
сомнению.  Явно  на  этом  месте  был  открытый   клуб   алкоголиков   всего
микрорайона. Но вечерний. Теперь же, среди бела дня, два мужика, шарящие  по
пыльным кустам, наверно, выглядели комично. Наконец мой компаньон  прекратил
поиски.
   - Пошли в стекляшку, - сказал он директивным тоном.
   "Ну вот, - подумал я, - тащиться в  кафе,  унижаться  перед  раздатчицей,
вздрагивать при приближении уборщицы... Морока! Влип в историю".
   Однако все оказалось удивительно  просто.  В  стекляшке  на  второй  этаж
подыматься не пришлось. Мой товарищ перекинулся парой слов с  гардеробщицей,
побренчал медью, оставил  несколько  монет  на  столе  у  зеркала  и  взамен
проворно принес стакан. И вот мы в умывальнике, и я щедрой и неопытной рукой
плескаю из бутылки.
   - Куда?! - испугался парень. - Много льешь! Норма!
   Но я налил ему полный. Компаньон выпил залпом.
   - Уф, отошло! Спасибо тебе, выручил!
   - Чего уж там, - пробормотал я, закручивая пробку и намереваясь побыстрее
сматываться. И опять нарушил  ритуал.  Нельзя  было  просто  так  разойтись,
этикет требовал дружеской беседы.
   - Да, - продолжал парень, великодушно и благовоспитанно не  замечая  моей
торопливости, - всю ночь сегодня плакал как маленький.
   - С чего это? - удивился я и приготовился слушать.
   - Да ученики мои проклятые! Ох, допекут меня! Угробят. Мастер  я  в  ПТУ.
Так эти охламоны подключили ток напрямую, без  трансформатора.  Вот  меня  и
дернуло.  (Он  употребил,  естественно,  другой  глагол.)  Наверное,   вольт
четыреста. Еле жив остался. Теперь хорошо. - Мой компаньон размягчался прямо
на глазах. - Пойти, что ли, бюллетень взять? Все утро тосковал.
   - Наверно, надо было бы прежде в поликлинику, - усомнился я.
   - И то дело, - мой компаньон кейфовал. - Только сейчас  нельзя.  Дыхну  -
несет, как от Змея Горыныча.
   Он вынул монеты, стал считать серебро.
   - Купил бы закусон, - посоветовал я. -  Иль  подбросить  мелочь?  Смотри,
развезет...
   - Меня-то?! Ни в жисть! Лучше на пивко соображу. На, держи!
   Он протянул мне ладонь, и мы расстались как лучшие друзья.
   Он опять завернул в магазин, где его ждала лихая мужская вольница,  а  я,
подхватив сумку с продуктами, отправился по  своим  скучным  и  неинтересным
обязанностям.
   БЕГА
   Мастер-наездник Анатолий Петрович, которого тотошники по-простецки  звали
Толей, был из самых честнейших людей  на  ипподроме.  (Если  вообще  понятие
честности применимо  к  этому  заведению.)  Конечно,  случалось,  что  и  он
сплавлял заезды налево, однако как прикажете  жить,  дорогие  товарищи,  при
основной зарплате в сто пятьдесят рублей? Ну, призы давали ему в среднем еще
пятьдесят рэ в месяц. И  все!  Двести  целковых  лучшему  бригадиру  лучшего
тренотделения! Пьяница-грузчик в мебельном магазине зарабатывает больше. Где
же справедливость, граждане? А ведь Анатолий  Петрович  не  пил  и  вкалывал
ежедневно с шести утра до ночи. Верно, у него  был  отличный  "товар",  т.е.
лошади  ему  поступали  со  Смоленского  коннозавода,   славящегося   своими
рысаками. Но  получить  товар  -  это  еще  полдела.  Важно  не  форсировать
подготовку, не запороть лошадь, а постепенно довести  ее  до  кондиции.  Над
Павлином Анатолий Петрович бился три года. В двухлетке он угадал выдающегося
рысака, но берег его и пропустил Большой Трехлетний приз. На  четырехлетнего
Павлина все обращали внимание. Еще бы, длинноногий красавец с широким шагом!
Жулье предлагало  немыслимые  деньги,  лишь  скажи,  Толя,  когда  раскроешь
жеребца. Но даже в дерби Анатолий Петрович не рвал  Павлина,  не  насиловал.
Ехал на третье место. Чувствовал, еще немного сыроват  жеребец.  Зато  потом
Павлину не стало равных. Легко и свободно вел  Павлин  заезд  со  старта  до
финишного створа. Самые большие призы для  лошадей  старшего  возраста  взял
Павлин в прошлом году. Лишь нынешней зимой уступил он  Большой  зимний  приз
Гугенотке, чертовой кобыле,  которую  Машка  тихонько  подготовила  на  его,
Анатолия Петровича, голову. В принципе Гугенотка  была  слабее  Павлина,  но
злющая и упорная, вся в свою хозяйку, Машку Ползунову.  И  понимал  Анатолий
Петрович - если удастся Павлину сразу оторваться, то будет Гугенотка  только
хвост нюхать жеребцу и  пускай  ее  потом  отправляют  на  мясокомбинат,  на
колбасу. Но если навяжет Гугенотка борьбу и пойдет резня голова в  голову  -
Павлин не выдержит: не тот характер, привык к легким победам.
   Приз надо было выигрывать обязательно.  Вопрос  не  в  деньгах,  хоть  за
первое место полагалось десять тысяч баллов. Каждый балл  -  восемь  копеек.
Итого - восемьсот рублей. Кажется, солидный куш. Но  коннозаводу  отдай  его
долю, ипподрому отдай,  остальную  сумму  поделят  на  все  тренотделение  -
наездникам, конюхам. Самому Анатолию Петровичу останется сто рублей. Так что
не в деньгах счастье. Вопрос престижа. Ну и ребята из конюшни ждут: для  них
полсотни на дороге не валяются.
   Гугенотка получила выгодный номер - второй, около бровки.  Но  ее  должен
был наглухо закрыть помощник Анатолия Петровича на Лоте. Тем временем Павлин
стрельнет с поля, займет бровку, а там, как поется в песне, -  "пишите  нам,
подруги, по новым адресам"!
   Старт  взяли  лихо,  и  увидел  Анатолий  Петрович,  что  Лот   прижимает
Гугенотку, вцепился  мертвой  хваткой.  Начал  Анатолий  Петрович  к  бровке
выворачивать,  но  что  за  сволочь  мешает?  Это  Ваня  на  своем  неходяге
разогнался, в поле Павлина отводит. Неужели Ваня и  этого  одра  приготовил,
как  Белого  Паруса?  Нет,  дурак  Ваня,  заскакал  его  жеребец,   гробовая
проскачка. (Ваня, между прочим, был совсем не дурак.  Илюха-Овощник  прислал
ему гонца с приказом - сбить Павлина любой ценой. Павлина Ваня не  сбил,  но
ход затормозил.) А дальше... Что дальше, уважаемая дирекция? Ушла Гугенотка,
потеряла Лота на второй четверти. Анатолий Петрович подъехал, а взять кобылу
не может. Перед последней прямой Анатолий Петрович,  применив  прием  старых
мастеров,  почтенного  Семичева,  мир  его  праху,   подтянул   Павлина   на
полкорпуса. Еще чуть-чуть, шея осталась, но занервничал жеребец.  Хлестнуть,
дать резвый посыл? Может,  кто  из  молодых  наездников  и  решился  бы,  да
Анатолий Петрович побоялся. Вдруг Павлин заскачет? Позору  не  оберешься!  А
так хоть второе место, пять тысяч баллов в кармане. Ребятам на молочишко.
   Гугенотка выиграла полголовы. С  трибун  кричали:  "Толя-жулик!"  -  что,
право, было не по делу.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1298 сек.