Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


БЕГА

Скачать БЕГА

 И снова давка у касс. Я занял очередь сразу, как только дербисты  выехали
на парад. Глянул мельком - вроде бы у всех лошадей по четыре  ноги  и  никто
явно не хромает, - а уж смотреть разминку нет времени, не успеешь поставить.
Очередь продвигается медленно, заряжают помногу. Как  же  мне  играть?  Надо
срочно решать. В следующем заезде два  фонаря  -  Заботливый  и  Верный.  На
Заботливом - Паша, который уже проиграл на  Лабиринте,  на  Верном  -  Коля,
который, по моим расчетам,  должен  выиграть  на  Лиане.  Если  Лиана  будет
первой, то Коля умрет, но постарается протянуть свой дубль, то есть приехать
и на Верном. Значит, на эту комбинацию кладу рубль. Но  ведь  глупо  угадать
Лиану и упустить выигрыш, если придет Заботливый. Однако  ты  же  клялся  не
играть Пашу! Не играть, не играть, а как он подготовил  Лабиринта?  С  точки
зрения имен - Лиана и Заботливый плохо сочетаются.  То  ли  дело:  Отелло  и
Верный, верный Отелло - в этом есть смысл. Но  заботливым  Отелло  никак  не
назовешь (удушил Дездемону, странная забота). Верный Колос? Как Колос  может
быть верным? Но заботливый Колос - это вообще абракадабра.  Ладно,  еще  два
рубля - от Отелло и Колоса к Верному. Верный Обрыв? Сами  имена  гарантируют
проигрыш,  отпадает.  Благозвучно:  Верный  Идеолог  и  Заботливый   Идеолог
("Прошла зима, настало лето, спасибо партии за это").  Ну  прояви  характер:
Идеолога - ни рублем! Три комбинации у меня есть, может, хватит?
   Ну что за хамство, что за нахальство - влез без очереди и застрял на час!
Почему вы его пустили? Эй, касса, не давайте ему!  Да  он  пятьдесят  рублей
ставит! И откуда у жулья столько денег? Сам жулик? Сам дурак! А ну,  братцы,
поднажмем! Так, порядок, одного выперли... Теперь  и  этот  двадцать  рублей
ставит! Тут со своим рублем давишься... Нет, видно,  не  успеем,  не  успеем
сдать свои трудовые, законные рубли  в  доход  государству...  Эй,  дамочка,
куда? Да гоните ее к чертовой матери, не за молоком стоим, обойдется! Сейчас
звонок, и закроют кассу перед носом. Нет, кажется, успеваю. Передо мной один
человек. Человек этот неторопливо  достает  червонец  и  глазом  не  моргнув
ставит его от Идеолога  к  Заботливому,  потом  достает  еще  червонец  и...
повторяет комбинацию. Двадцать рублей в лобешник, не дрогнув! Значит, хорошо
информирован. Теперь я у окошка и на меня прут со всех сторон.
   С трудом отваливаю от кассы и лишь  теперь  соображаю,  что  натворил:  в
руках пачка билетов - от Колоса и Отелло я сыграл по  рублю  к  Верному;  от
Лианы - к двум  фонарям;  от  Идеолога  -  по  два  билета  -  к  Верному  и
Заботливому. Итого, порезвился на восемь рублей! Такими темпами  через  пару
заездов останусь без копейки... Это называется "поддался на  провокацию".  И
зачем  мне  Идеолог?  Однако  мужик  передо  мной  очень  уверенно  заряжал,
неспроста.
   - Здравствуйте...
   - День добрый...
   - Простите, пожалуйста, вы человек культурный...
   ...Необычное обращение на бегах.  Любопытно,  чего  хочет  от  меня  этот
шустрый старикан?
   - Не сочтите за труд, подскажите, пожалуйста...
   ...Все понятно, и он туда же. Кажется, меня уже  считают  профессионалом,
спрашивают совета.
   - Помилуйте, в этом заезде никто ничего не знает. Бьют в основном  Отелло
и Идеолога, подыгрывают темноту...
   Старик морщится:
   - Вы меня неправильно поняли. Вы  же  учитель,  преподаете  в  школе,  и,
говорят, хороший учитель...
   ...Чувствую,  что  краснею.  Плохо  дело.  Известность,   конечно,   вещь
приятная, но в один прекрасный момент  у  меня  в  школе  пронюхают,  что  я
увлекаюсь бегами, и на очередном педсовете кто-нибудь вставит реплику:  "Да,
дорогие товарищи, какой пример подает наш историк подрастающему поколению?"
   Старичок милостиво не замечает моего смущения:
   -...Так вот, подскажите, пожалуйста, - в "Вечерке"  последний  кроссворд.
Там пьеса Тургенева, длинное  слово,  вторая  "а"...  Разве  Тургенев  писал
пьесы?
   - Да, писал, "Месяц в деревне"...
   Старичок уныло:
   - Совершенно верно, но нужно одно слово, длинное слово, вторая "а"...
   - "Нахлебник".
   - Вот спасибо, вот выручили!
   Уфф!..
   Возвращаюсь в ложу. Наши уже на местах. Смотрят демонами  и  помалкивают.
Ясно, все зарядили по крупной, окунулись в заезд.
   - Ну, мужики, за кого болеть прикажете?
   - Сам-то чего играл? Небось темноту?
   Я, в свою  очередь,  тоже  напускаю  на  себя  демонический  вид.  Стыдно
признаваться, что ничего сверхъестественного не придумал  и  главную  ставку
сделал на битого фонаря.
 
   И понеслось, и завертелось, и запрыгало, и заскакало!
   ...Идеолог отмерил  две  четверти  -  рядом  никого,  и  третью  четверть
спокойненько проехал, и никто не достает, потому  что  сзади  рубка,  давка,
Колос зацепился качалкой за Отелло, и пока они там собачились, Идеолог -  на
последней прямой, и тут уж, конечно, Петю  не  поймать,  и  Петя  приезжает,
спокойненько приезжает первым, раскланивается с почтенной публикой, а Петина
жена с трибуны пачкой билетов машет - от Примата десяточкой доехала,  рублей
по семь дадут, и то хлеб.
   ...и  поехали,  все  чинно-ровно,  а  Коля  на  Лиане  молодцом  в  пейсе
разобрался, пока Петя и Моисейка сторожили друг друга, третью четверть за 35
сделали, а Колос под Гунтой вообще не заладил ходом, так вот, пока они  друг
друга сторожили, Идеолог и Отелло, - Коля на Лиане вихрем с поля  промчался,
держи-лови его. Моисейка и Петя своих жеребцов кнутами хлыщут  и  плачут,  и
рыдают,  а  Лиана  уже  у  финиша,  первая,  и  радио  объявляет  приказ  по
Управлению: "Наезднику Коле дать первую категорию и назначить  бригадиром  в
тридцатое тренотделение". Жалко только, что себя ни рублем не сыграл, да  не
в деньгах счастье...
   ...и бросились они как сумасшедшие, первая четверть - 29, вторая четверть
- 29, а Женя едет спокойненько, Черепеть придерживает, песенки поет.  Но  на
третьей четверти видит Женя, что все встали, в обрез встали, лапти плетут. А
Женя мимо, спокойненько так, спокойненько, почему ж не выиграть,  если  шанс
подворачивается. Дерби на дороге не валяются.
   ...И вот на третьей четверти они все встали, а Черепеть мимо  шустранула,
одна к финишу идет. Женя приостановил кобылку, решил, что дело сделано.  Тут
Самсонов и бросил Гуль-Гуль, у самого столба полголовы выиграл. Полголовы  -
а достаточно, главное - свою голову на плечах иметь.  А  на  трибунах  стон,
санитары в белых халатах мелькают, жуликов, что по  сотне  рублей  фаворитов
заряжали, на носилках уносят. Москва, она, конечно, бьет с мыска,  да  мы  в
Калинине тоже не лыком шиты.
   ...как дали старт, Мося закрыл глаза, а открыл - Отелло первым на финише.
Всех потерял на дистанции.
   ...а Магидов на Гуаши солидно проехал. После первой четверти остановился,
ему в качалку ковер погрузили, сразу стало веселей. Он  прибавил  пейс,  как
тут не прибавить, когда после второй  четверти  копченую  колбасу  дают.  На
последнем  повороте  прихватил  платки  из  ГДР,  рубашки  польские,  пальто
румынские, еще кой-какой дефицит. Тут все лошадей на себя взяли, потому  что
апельсины без очереди взвешивают, но Магидов апельсинами побрезговал, завтра
в ГУМе успеется. В конце концов, апельсины - это забава, надо  Приз  Большой
Всесоюзный забирать.
   ...как только вышли со второго поворота, видит Гунта: стоит у дорожки  ее
муж, бледный, губы трясутся, просит-умоляет - "Не подведи, родная,  на  тебя
последние деньги поставил", - а  рядом  с  ним,  с  кобелем  проклятым,  его
черненькая очкастая отрава, патлы нечесаны, задом крутит.  А  плевала  я  на
тебя! - говорит Гунта. А муж свое гнет: "На выигрыш телевизор "Рубин" купим,
заживем тихо, по-семейному". А очкастая змея юбку задирает,  ухмыляется.  Не
верю я тебе! - говорит Гунта. Муж в голос воет: "Гунточка,  последний  шанс,
клянусь, никаких баб. А на мелочь, что от телевизора  останется,  в  кино  с
тобой пойдем вечером". Ладно! - говорит Гунта. И очкастой стерве  -  хлыстом
пониже спины! Та - в крик и бежать, да разве убежишь от Гунты?  А  Гунта  за
ней, и хлыстом, хлыстом! Очкастая сгинула, как сквозь землю  провалилась,  а
Гунта глядь на секундомер - оказывается, она четверть  за  29  сделала!  Ну,
дальше все по-научному: на финишной прямой Колоса еще никто не обыгрывал.
   ...Тут такое дело: раз коллектив во главе с товарищем из райкома  доверил
Липину ответственную поездку, то Липин не подведет. Тут  такое  дело:  вчера
перед дербями на каждую лошадь усиленное питание выдали - по три яйца  и  по
три бутылки  боржома.  Другие,  конечно,  небось  быстро  сообразили:  водку
боржомом запивали, а из трех яиц себе яичницу сварганили. А Липин -  человек
ответственный, он знает, когда можно брать, а когда - нельзя. Яйца в  отруби
замешал и соли не пожалел - ешь, Обрывушка, веселись. И боржом весь  жеребцу
скормил, пущай гуляет, если это полезно. Ну, конечно, жеребец заботу  понял,
повел с места до места, даром, что ли, его Валька в Перми натаскивал.
   ...ну и выдался первый гит для Вани! В страшном сне  такого  не  увидишь.
Началось с того, что Петя был не  прав,  со  старта  послал  Идеолога  адом,
жеребец зарубился и съехал с круга, а на него, когда  он  с  круга  съезжал,
Отелло  наскочил  -  и   сразу   залепил   проскачку!   Ваня,   естественно,
посочувствовал мужикам: вот как не повезло им, да все  потому,  что  они  не
правы, нельзя резко рвать со старта, - и поехал спокойно, горя не зная. Чего
нервничать, когда впереди еще шесть лошадей? А  тут,  глядь,  Обрыв  скачет;
скачет и скачет, Липин, пермяк - солены уши, удержать его не может. И Обрыву
объявили проскачку! Но вдвойне не прав был  Липин,  потому  что  врезался  в
Колоса и поломал Гунте качалку! Гунта съехала, и тут Ваня стал  подозревать,
что запахло жареным. Хоть впереди еще четыре лошади,  да  не  соперники  они
Белому Парусу. Пришлось подтягиваться, ехать в кучке, за Гуашь прятаться.  А
трибуны уже свистят, на трибунах шум. Ехали так,  ехали,  вдруг  у  Магидова
обрыв сбруи, и Гуашь галопом к конюшне несется! Правда, с полей проехал Мося
и хоть возглавил бег, да не в счет он, ведь Отелло проскачка объявлена. А  у
мужиков, что впереди Вани телепались, от страха руки задрожали: не  знали  -
не гадали, что первый гит выигрывают. Дернулась Черепеть - и выпал  Женя  из
качалки. Хорошо, что Ваня жеребца остановил,  а  то  бы  задавил  ненароком.
Теперь вся надежда на Лиану и Гуль-Гуль. Последняя прямая.  Ну,  мужики,  не
подкачайте! Нет,  такое  и  во  сне  не  приснится:  под  Самсоновым  колесо
отваливается, а Лиана захромала и  перешла  на  шаг...  Ваня  изо  всех  сил
жеребца держит, а тот  не  слушается,  к  финишу  рвется.  Трибуны  свистят,
надрываются, трибуны волком воют. Финишная прямая - и некуда Ване  деваться.
Совсем встала Лиана, расковалась. И вот Ваня один-одинешенек, а до финишного
столба - десять  метров.  Что  же  делать  Ване-бедолаге?  Ведь  нельзя  ему
приезжать в первом гиту, убьет его Илюша-Овощник! И  прав  будет  по-своему.
Раз Ваня деньги взял - Ваня должен выполнять уговор. А уговор  был  такой  -
только второй гит. Да и Ваня на себя в этом заезде ни рубля не  поставил,  а
бесплатно только дурак ездит. Вот горе-то какое! Куда деваться? Пять  метров
до столба. И мысленно перекрестился Ваня, и собрался с духом -  а,  была  не
была! Хлестнул Паруса, дернул вожжи, заорал диким голосом, якобы  молодецкий
посыл демонстрируя, - испугался жеребец и прошел в столб галопом.  Вот  так.
Теперь пущай публике деньги возвращают. Ваня и  перед  людьми  невиновен,  и
перед Илюшей-Овощником чист. А во втором гиту разберемся...
 
   КОРИФЕЙ: - Стоп, что такое?  Старт  задерживается?  Из  "Волги"  выскочил
шофер, открыл капот. Ну, это обычное дело:  перед  крупными  призами  всегда
что-нибудь ломается. Ипподром -  миллионер,  а  стартовую  машину  не  может
содержать в порядке! А на прошлогодних дербях стартовое табло  не  работало,
выдачи по радио объявляли. Техника - на грани фантастики... Да,  на  прошлых
дербях я Павлина играл, а пришла Гугенотка, по десять рублей давали. На этот
раз завала не будет. Должен выиграть Отелло. Или Идеолог. Или  Колос.  Я  на
всякий случай сыграл всех трех. Профессионалу, конечно, смешна  такая  игра,
он ставит лишь на одну лошадь. А Учитель и Пижон наверняка зарядили темноту.
Эх, мальчики, вот вы издеваетесь над стариком, а я  сорок  лет  на  бегах  и
знаю: надо верить кассе. Кто по  кассам  -  фаворит,  тот  и  выигрывает.  У
наездников полно дружков, они им обязательно скажут, кого считают в  шансах.
У дружков - свои приятели, у приятелей - знакомые, с  которыми  они  делятся
информацией... Глядишь, половина ипподрома уже пронюхала, что к чему. И  вся
эта информация находит  свое  отражение  в  кассовых  ведомостях.  Отсюда  -
мораль: касса всегда права. Я, мальчики, на своем  веку  все  варианты  игры
перепробовал. Я вязал "веером", и двух с двумя, и фаворитов выбрасывал, и за
темнотой охотился. В  пятьдесят  первом  году,  девятого  июля,  пробил  мой
звездный час: угадал я Гвардию с Орионом, и  платили...  Нет,  мальчики,  вы
смеетесь над стариком - дескать, за копейками гоняется... Так вот, получил я
тогда за билет, как сейчас помню, восемь тысяч сто тридцать два рубля -  это
по новым деньгам! Один такой билет - от третьего  к  седьмому  -  и  был  на
ипподроме, мой! На такую сумму, мальчики, три "Победы" я  мог  купить,  дачу
выстроить. Кооперативных домов тогда, правда, еще не заводили, в  кооператив
я бы влез, как-никак всю жизнь в одной комнате коммунальной квартиры  маюсь,
но не было тогда кооперативов, это, наверно, и решило. Ну, мальчики,  что  б
вы сделали на моем месте? Деньги на книжку положили? Кольца  с  бриллиантами
закупили? На курорт к Черному морю поехали? Да, мал
   ьчики, плохо вы меня знаете, старика. А тогда, в пятьдесят первом году, я
был еще - о-го! Носил я костюм из английского бостона,  и  Марья  Яковлевна,
супруга, на меня не обижалась, раз в неделю с ней в "Метрополе"  ужинали.  А
еще, ребята, была у меня любовница, секретарша директора, Анечка. В общем, в
расцвете я был, мальчики, и казалось мне, что жизнь еще впереди и ой-ой-ой -
как далеко еще до пенсии...  Словом,  получил  я  выигрыш  (кассиршам  сотню
оставил - и лиц их, мальчики, мне никогда не забыть... потом меня  еще  года
два без очереди к кассе допускали) и позвал своих друзей, что  в  этой  ложе
вместо вас стояли - Иван Иваныча (покойного),  Михал  Михалыча  (покойного),
Моисея Наумыча (с инсультом в Боткинской больнице лежит), Кирилла  Трофимыча
(давно завязал с  бегами!),  и  соседнюю  ложу  пригласил,  и  еще  знакомые
набежали, и какие-то молодые бабы - откуда только взялись! Те, что набежали,
суетились, выслуживались, а я приказывал. Такси для всех! Мигом  достали.  В
Химки на Речной вокзал! Приехали. И заказал я,  мальчики,  целый  пароход  -
рейсовый пароход, что по каналу четырехчасовые экскурсии совершал. А  дальше
так: в салоне парохода - пир горой!  Буфетчицы  сообразили,  обслуживали  по
первому классу. А в каждой каюте бутылка шампанского стояла,  чтоб,  значит,
если кто с дамой захочет, то пожалуйста, все к  вашим  услугам...  Крутилась
возле меня рыженькая, шустренькая - то ли официантка, то ли с боку  припека,
но если честно, то не помню, смог ли я воспользоваться... Вот тогда-то  меня
торжественно и провозгласили Корифеем! Шутка ли, Гвардию с Орионом  угадать!
На это, мальчики, надо было решиться. Да, мальчики, гуляли мы славно -  пили
только коньяк "КС", подавали нам икру, осетрину, цыплят жарили (в  то  время
это не было дефицитом), танцевали на палубе. Весь пароход пел здравицу в мою
честь, с капитаном целовались!.. А теперь, мальчики, раскиньте мозгами:  мог
ли я, простой советский служащий, когда-нибудь в жизни позволить себе  такое
- если б не бега?.. М-да-а...  Очнулся  я  утром  на  квартире  у  человека,
которого никогда раньше не виде
   л, да и потом не встречал, извлек я слабой рукой  кошелек,  а  там  ровно
семьдесят рублей  (семь  по  новым  деньгам).  Душевность  проявили  ко  мне
товарищи, на опохмел оставили. И поплелись мы с незнакомым  другом-приятелем
пиво пить. С Марьей Яковлевной, с супругой, вечером, конечно,  особый  вышел
разговор, а Анечка нисколько не обиделась, наоборот, зауважала меня.  И  вот
поверьте, мальчики: совсем мне не жаль этих восьми тысяч.  И  перед  смертью
этот  сладкий  день  вспомню.  Ведь   впервые   в   жизни   человеком   себя
почувствовал... Ну, что там, починили машину? Поехали! Давай, Идеолог,  жми!
Идеолог один. Отелло один! В крайнем случае, Колос! Мальчики, забыл  сказать
вам самое главное: после того  светлого  дня  я  столько  денег  проиграл  в
поисках  темненьких  лошадок,  что  на  собственном  опыте  убедился   -   в
большинстве случаев приходит тот, кого играют в кассе. Касса все знает...
 
   В первом гиту ничего особенного  не  произошло.  Со  старта  приняли  все
кучно. Обрыв сразу сделал проскачку, сбил Колоса, но Гунта, правда, удержала
жеребца. Бег повел Идеолог, 31 - первая четверть,  31  -  вторая...  Тут  уж
стало ясно, что никто из гастролеров для  резвой  езды  не  годится.  Отелло
спокойно держался за Идеологом, в третьей четверти Петя, видимо  поняв,  что
шансов нет, приостановил жеребца. А может, Идеолог просто выдохся. А  может,
Петя "мудрствовал лукаво". Колос после сбоя вообще  не  принимал  участия  в
борьбе, а Лиана попробовала выйти на третье место, да заскакала. На финишной
прямой Мося легко послал жеребца, и Отелло выиграл гит с рекордным  временем
- 2.06.3.
   Ипподром ликовал. Все тотошники доехали - тремя, пятью билетами, а  умные
люди - и тридцатью. У меня же оказался только один выигрышный билетик - 7-5.
И в  следующем  заезде  Коля  без  приключений  довел  Верного,  а  Паша  на
Заботливом приехал на последнем месте.
   Итог: от Примата к Отелло дали 3 рубля 10 копеек, от Отелло к Верному - 2
рубля 90 копеек. Проставил  я  11  рублей,  получил  -  6.  А  сколько  было
страданий!
   По радио  объявили,  что  со  второго  гита  Большого  Трехлетнего  Приза
снимаются Примат, Балет и Лабиринт, а со второго гита Большого Всесоюзного -
Обрыв и Лиана. И зачем я выбросил на Лиану два рубля?!
   - Ну, мужики, что делать  будем?  -  бодро  спросил  Профессионал  (он  в
лобешник играл к Отелло, ему хорошо).
   - Лично я на Патриция и копейки не поставлю, - заявил Пижон, -  больше  я
на Виталины номера не поддаюсь.
   Мы быстренько обмозговали ситуацию. Два  гита  следуют  один  за  другим.
Лошадей мы видели. Ясно, что во втором  гиту  Большого  Всесоюзного  (дерби)
Отелло никому не уступит. И время его никто не улучшит.  Правда,  Колос  под
вопросом, он ведь  сбился  с  приема.  Ладно,  одним  билетиком  подстрахуем
Колоса, а так в  лобешник  играем  к  Отелло.  Но  кого?  Сейчас  посмотрим.
Патриция - к чертовой матери! Ни копейкой, ни  рублем!  Клянемся?  Клянемся!
Любезная? - не впечатляет. Ребята, заезжает Солист. Ой как запустил! Решено:
один Солист! И я на это дело ассигновал пять рублей. Четыре билета к  Отелло
и один - к Колосу. Трус в карты (и на бегах) не играет!
   В кассы побежал Пижон  и  вернулся  с  приятной  новостью:  Солиста  мало
трогают, а бьют разную дребедень, преимущественно гастролеров.  Это  значит,
что Солист достаточно темен и за него даже к Отелло как минимум  по  десятке
заплатят. У меня - четыре билета, и Колос на подстраховке. Живем, братцы!
   Появился Корифей, и по его блудливым глазам я понял,  что  и  он  задумал
нечто хитрое. Мы взяли Корифея в оборот. Он жался, мялся,  а  потом  показал
пять билетов - от Солиста к Отелло.
   - Плохо дело, - помрачнел Профессионал.  -  Если  уж  Корифей  ставит  на
Солиста - Солист никуда не попадет, гарантия!
   Есть у нас такая примета: Корифей угадывает  только  битейших  фаворитов.
Если он выбирает лошадь потемнее, то с ней обязательно что-то  происходит  -
или проскачка, или обрыв сбруи.
   Корифей, конечно, обиделся: эх, мальчики, не цените вы старика,  да  я  в
пятьдесят первом году... Ладно, хватит, слышали мы эту древнюю историю, и не
очень-то верится. Оставить разговоры! Внимание, мужики, заезд начинается!
   Ну, ну, Солист, давай, милый, пошел! Так, порядок, ребята, Солист  хорошо
принял, 31,5, и идет,  идет...  И  никого  рядом.  Профессионал  -  молодец,
углядел лошадь. И говоришь, Солиста мало трогали? - В двух кассах и  строчки
на него не было! И вторая  четверть  -  32,  а  остальные  далеко.  "Далеко,
далеко, где кочуют  туманы..."  А  это  что  за  рыжая  сволочь  вырывается?
Захватывает Солиста, проходит как мимо стоячего... Мужики, да это  Патриций!
Вот гадина! Вот скотина! Завял Солист, отпал на третьи места. А Патриций все
прибавляет...
   На  лестнице  сорокакопеечной  трибуны  пьяный,  тот  самый,  что   успел
нализаться с утра, вопит:
   - Сбейся, Виталькина рожа! Сбейся, Виталькина рожа!
   Вот именно, сбейся. Куда там... Все  кончено,  Патриций  прошел  финишный
столб. А что на секундомере? 2.07.5. Время  Примата  он  не  улучшил,  занял
общее второе место, но ведь если бы Виталий поехал в первом гиту, кто знает,
в борьбе, возможно, Патриций и обыграл бы Примата.
   Профессионал с остервенением  швыряет  билеты  и  ругается  лютым  матом.
Действительно, сволочь Виталий и падаль! В первом гиту мы бы на нем  мильоны
заработали, ну не мильоны, так по сотне, а тут он и сам Приз не  выиграл,  и
нас потопил.
   Между прочим, от основного капитала у меня осталось 2 рэ. А  впереди  еще
тринадцать заездов. Вот и вертись как хочешь...  Чтоб  получить  мой  жалкий
выигрыш по первым заездам, я должен  полчаса  у  касс  простоять,  хвосты  у
окошек огромные...
   Эх, нищета проклятая!
   глава четвертая
   ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ
   Утром мама позвонила, сказала, что ей плохо.  Потом  перезвонила  сестра,
сказала, что мама успокоилась, заснула, чтобы мы не торопились,  но  все  же
приезжали. Когда я приехал, у подъезда стояла "Неотложка". В комнате врач. У
мамы кислородная маска.
   - Вам решать, - сказал врач. - Необходима больница. Боюсь, не довезем...
   Но мама слышала эти слова и попросила:
   - В больницу!
   Больница через три улицы. "Неотложку" трясло на  ухабах.  Я  сидел  около
койки, сжимая горячую мамину руку. Довезли.
   В  больнице  к  маме  сразу  притащили   какой-то   агрегат,   называемый
"капельницей". Врач "Неотложки" повторял: "Бабушка очень плоха".  (Почему-то
он называл мою маму бабушкой.) Однако больничные врачи заверили  -  дескать,
ничего страшного, кризис миновал, возвращайтесь домой,  а  навещать  больную
приходите завтра, в указанное для посещений время.
   Мы вернулись в мамину квартиру. Телефонные переговоры с  братом.  Брат  -
человек занятой. Срочная работа, маленькие дети.  Договорились,  что  особой
спешки нет, но он все же приедет через пару часов прямо в больницу.
   Сестра маятником ходила по комнате. Сказала: "Пойдем лучше  в  больницу".
Пришли. Наверх не пускают. Не положено.  Гардеробщик  неумолим,  как  вахтер
номерного  завода.  Сестра  оставила  свое  пальто  мне  и   пошла   наверх.
Гардеробщик  вопил  вслед.  Потом  я  кинул  пальто  и  побежал  наверх.  На
лестничной площадке сестра ревела в полный голос. Я высунулся в  коридор.  В
другом конце, прямо на полу...  и  склонившиеся  над  ней  женщины  в  белых
халатах. Вдруг эти женщины разом, как по команде, распрямились и  отошли.  А
она осталась лежать  на  полу,  на  тонкой  подстилке.  Откуда-то  появилась
кровать на колесиках. Подняли с пола, положили  на  кровать,  глухо  накрыли
одеялом. Повезли в сторону.
   Поравнявшись со мной,  белые  халаты  образовали  нечто  вроде  стены.  Я
сказал:
   - Как видите, я спокоен. Не будет никаких сцен. Приподымите одеяло.
   Ей еще не успели закрыть глаза. Глаза были черными,  в  них  запечатлелся
ужас. И капли на щеках. Но лицо моей мамы было удивительно живым...
   Я остался в вестибюле больницы и ждал брата.  Через  стеклянную  дверь  я
видел его появление, и он увидел тоже через эту дверь,  как  я  иду  к  нему
навстречу. И все понял.
 
   Мы с братом пришли в районный ЗАГС  за  полчаса  до  закрытия.  У  окошка
регистрации никого не было, но девушка-регистраторша рявкнула:
   - Явились не запылились! А позже не могли?
   Брат скрипнул зубами и боком, боком двинулся к  окошку.  Я  почувствовал,
что он сейчас запустит стулом в эту милую  девицу,  и  заговорил  как  можно
спокойнее:
   - Мы ведь не свадьбу оформлять. Человек умер...
   - Ладно, - проворчала девица, - вижу,  давайте  бумаги.  Но  в  следующий
раз...
   Так и сказала: "В следующий раз..." На стене  красовался  плакат:  "Добро
пожаловать!"
 
   Моя мама  была  персональной  пенсионеркой.  После  смерти  персонального
пенсионера родственники имеют право получить его пенсию еще за два месяца.
   Я  просунул  бумаги  в  окошко  сберкассы.  Инспекторша  надела  очки   и
всплеснула руками:
   - Надо же, как устроились!
   Я догадался, что возмутило женщину. Мама  получила  очередную  пенсию  20
ноября. А умерла 22-го. Если бы она умерла 19-го, то ноябрьская пенсия пошла
бы в счет этих двух. Действительно, ловко устроились! Получают пенсию и  тут
же умирают, а государству надо  платить  еще  за  два  месяца.  Впрочем,  от
дальнейших  восклицаний  инспекторша  воздержалась.   Нечего   делать.   Раз
перехитрили, надо платить. Закон есть закон.
 
   Моя мама умерла в  78  лет.  Всю  свою  жизнь  она  работала  врачом.  Но
персональную пенсию ей дали не за это. В 1919 году она вступила в партию.
   Когда умирает старый член партии - положено дать объявление в газету. Это
объявление   принимают   только   с   визой   райкома   партии.    Несколько
старичков-пенсионеров из парторганизации при ЖЭКе, в которой мама состояла в
последние годы, добровольно вызвались похлопотать. И старички честно  бегали
по райкомовским лестницам, ждали в приемных и получили высокую  визу.  Но  -
звонок и расстроенный голос в телефонной трубке:
   - Виза есть, за объявление в газету должен платить райком, но... - трубка
откровенно всхлипывает, - говорят, в райкоме нет сейчас денег. Деньги  будут
в конце недели, но сейчас... Что делать?
   Я прошу их не волноваться. Спасибо,  товарищи!  Мы  сами  заплатим.  Брат
поедет в газету, все уладит...
   Мама была в партии пятьдесят лет, но у райкома нет денег для объявления о
смерти старого большевика. Хорошо, что мама об этом никогда не узнает.
   Брат едет в газету. И снова звонит телефон. Убитый голос брата:
   - Не хватает денег на объявление. Я же не знал, что это так дорого. Касса
закрывается, а в долг не верят...
   Таким образом, объявление появится после похорон. И тут я вспоминаю,  что
у меня есть возможность выйти, так сказать,  из  шкуры  простого  советского
человека. Я знаком с дочкой главного редактора  этой  газеты.  Когда-то  она
училась у меня в классе. Набираю  номер.  Сбивчиво  объясняю,  в  чем  дело,
обещаю, что, разумеется, отдам при встрече... Меня обрывают на середине:
   - Где ваш брат? В коридоре редакции?
   Потом брат рассказывал, что через пять минут  после  нашего  разговора  к
нему, причитая, неслась секретарша главного редактора, размахивая  деньгами,
которые ей лично дал шеф.
   Короче говоря, в конце концов все было сделано так, как этого,  наверное,
хотела бы мама. И пенсионеры из ее  жэковской  организации  принесли  венок,
купленный в складчину, и организовали прямо на квартире нечто вроде митинга,
произносили речи, говорят, хорошо выступали. Я не  слышал,  сидел  в  другой
комнате вместе с моими друзьями. И поймал себя на мысли, мол,  маме  приятно
было бы узнать, что почтить ее память пришло много людей...
   И еще помню, что я все время хлопотал, встревал в какие-то мелочи, что-то
улаживал. Вполне мог без этого обойтись. Но знаете, когда ты  вроде  бы  при
деле, как-то легче. Впрочем, кто-то ведь должен был быть "при деле".  Почему
не я?
 
   Утром я сел в автобус у Ваганьковского  кладбища  и  поехал  в  морг,  на
другой конец города. Шофер автобуса был как бы представителем государства, я
же был обыкновенным гражданином, с которого можно драть три шкуры. Все,  что
было заплачено ранее, теперь почему-то не считается. Я принял  эти  условия.
Шофер посадил в автобус своего дружка, вроде бы для подмоги. Еще десятка.  Я
согласился и с этим. У морга  меня  ждал  коллега  из  школы,  преподаватель
физики. Вчетвером (похоронная команда из двух учителей и  двух  могильщиков)
мы перетащили гроб в машину...
   Новый крематорий, "обслуживающий" сейчас москвичей, расположен  в  десяти
километрах за кольцевой автомобильной дорогой. Мы  ехали  опять  через  весь
город, и улицы, с жидкой кашей из снега и грязи, кипели под колесами ревущей
индустрии.  Наш  автобус  лихо  выворачивал  между  огромными  трейлерами  и
самосвалами, и мы неслись как на пожар.
   Новый крематорий - это модерная  фабрика,  конвейерное  производство.  Мы
встали в хвост очереди. И тут шофер сказал, что не может ждать,  ибо  должен
взять своих детей из детского сада.  Причина,  бесспорно,  уважительная.  Но
почему он не предупредил меня заранее, когда я  оформлял  заказ  в  конторе?
Наивный вопрос. Я расплатился. И довольный шофер  решил  меня  выручить.  Он
привел водителя другого  автобуса,  явного  калымщика.  Хищный,  оценивающий
взгляд. Ладно, уж так и быть, калымщик отвезет нас обратно  в  город,  но...
Астрономическая сумма. Мне некуда деваться.  Хоронить  маму  приехало  много
стариков. Как им потом тащиться из загорода с тремя пересадками?  Мне  нужен
автобус. Я согласен.
   Очередь конвейера движется не спеша. Калымщик подходит опять.  Глаза  его
пылают фиолетовым пламенем. Он понимает, что с меня можно драть и драть.  Он
грозится уехать через пять минут или... Ладно, я согласен.  Лезу  в  карман,
отсчитываю деньги. Через десять минут все повторяется снова. Как  в  игре  -
ставки повышаются. И так он подходил ко мне еще три раза...
   Сервис первого в мире  государства  рабочих  и  крестьян  показывал  свой
звериный оскал.
   Что ж, думал я, хорошо, что моя мама никогда об этом не узнает.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1667 сек.