Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


***

Скачать ***

   С трудом пробираюсь в свою ложу. Как  и  обычно  в  призовые  дни,  масса
случайной  публики.  Завсегдатаи  ипподрома  только  однажды  выбирают  свое
определенное место и никогда ему не изменяют. Тоже примета. Моя  пятнадцатая
ложа, крайняя слева, нависает над сорокакопеечной трибуной. Место  не  очень
удобное - когда лошади  на  последней  прямой  проходят  мимо  нас,  им  еще
остается метров тридцать до финишного столба. Если едут голова в голову,  то
нам нелегко определить, кто же пришел первым. Обычно в  ложе  просторно,  но
сегодня... Моя компания притиснута к углу, а  ложу  оккупировали  незнакомые
рыла, заплатившие за стулья. (Мы стулья не берем, за них надо  заплатить  по
сорок копеек - непозволительная роскошь.) Моя компания - это мои ипподромные
друзья. У каждого своя  подпольная  кличка:  толстый  одутловатый  старик  -
главный  специалист  в  каком-то   тресте   -   Корифей;   высокий   молодой
инженер-математик - Пижон; молчаливый аспирант с красивым лицом и  холодными
глазами - Профессионал. Меня здесь зовут УЧИТЕЛЬ.
   - Привет, ребятишки.
   - Привет, на работу опаздываешь.
   - Виноват, ребята, проспал. Какой заезд разминается?
   КОРИФЕЙ (снисходительно): - "Я милого узнала по походке..." Видишь,  Пион
выехал - значит, шестой.
   ПРОФЕССИОНАЛ (сквозь зубы): - В первых двух определился  дармовой  дубль.
Ставь десятерик от Примата к Отелло.
   ПИЖОН (запальчиво): - Проиграет твой Примат. Патриций  заезжал  последнюю
четверть - только кустики мелькали.
   И все отвернулись от меня, смотрят на круг, щелкают секундомерами.
   Патриций - это  интересно.  Давно  слежу  за  ним  -  лошадь  с  запасом.
Патриций, наверно, будет вне игры. За него даже  с  "фонарями",  то  есть  с
Отелло и с Идеологом, по двадцатке дадут.
   Я дергаю Профессионала за рукав:
   - Есть шансы у Патриция?
   ПРОФЕССИОНАЛ (в прежней своей манере): - Не сори деньгами. Я  Патриция  в
упор не вижу.
   Но самую сенсационную новость сообщает Корифей. Оказывается, теперь налог
с каждого рубля будет не двадцать пять копеек, как раньше, а  тридцать  три.
Поясняю для  непосвященных:  с  каждого  рубля,  который  ставится  в  кассу
тотализатора,  государство  берет  себе  двадцать  пять   процентов,   а   с
сегодняшнего дня - тридцать три. Соответственно  этому  уменьшаются  выдачи.
Вот кто главный жулик - Государство, работает без отмычек. А куда  денешься?
Частных ипподромов в Союзе нет. Недаром ипподром называют  Монетным  двором:
на его дотации не только конные заводы, но и половина московских театров.
   Я хочу спросить, повысили ли хоть зарплату конюхам, но не  успеваю.  Бьет
колокол. На дорожке - участники  первого  заезда.  Они  выезжают  под  звуки
старинного гвардейского марша,  грустного  и  красивого.  Не  знаю,  как  он
назывался до революции, я придумал ему другое  название:  "Прощай,  деньги".
Наездники по случаю праздника в новых камзолах (а может, просто  выстирали),
лошади собраны по-боевому, запряжены коротко.
   Публика ринулась к кассам. Корифей - в числе первых.
   Мы остаемся смотреть фальстарты.
   Фальстарты понятно для чего: наездники резво заезжают прямую или четверть
круга,  готовя  лошадей  к  борьбе.  Кажется,  нет  ничего   проще   угадать
победителя. Засекаешь по секундомеру время,  показанное  каждой  лошадью  на
определенном отрезке дистанции, и сравниваешь. У кого лучше, та, по идее,  и
должна победить. Однако бывает, что лошадь, которая резво принимает и  ведет
бег, к финишу встает. Тут ее могут объехать все, кому не лень. А  во-вторых,
наездники прекрасно знают, что публика -  не  дура,  и  стараются  затемнить
лошадь.
   Вот заезжает Кочан на Балете. Время так себе, средненькое. Ну  и  что  из
этого? Если Кочан считает себя в шансах,  то  его  дружки-приятели  зарядили
Балета в какой-нибудь кассе, а в остальных кассах  Балета  никто  не  тронет
(разве какой-нибудь пьяный да  шальная  баба,  поклонница  Большого  театра,
случайно попавшая на ипподром). Кто же из уважающих себя игроков хоть  рубль
поставит на Балета? Ведь половина лошадей в заезде имеет лучшую резвость. Но
если Кочан на фальстарте пошлет  Балета  адом,  то  на  трибунах  это  мигом
засекут (почти у всех секундомеры) и разобьют Балета в копейки, и  тогда,  в
случае выигрыша, он будет стоить раз в десять  меньше.  Естественно,  Кочану
это невыгодно.
   Главный враг у наездника - не его соперник, главный враг -  это  публика,
именно ЕЕ наездник и пытается обмануть всяческими способами. А посему  Кочан
на фальстартах никогда не раскроет лошадь, уж я-то его знаю.
   Заезжает Боря на Примате. Боре терять нечего, он битый фаворит, Примат не
проигрывал уже полгода. Пожалуй, и сегодня не проиграет.
   Пижон ошарашенно смотрит на секундомер: Примат прошел прямую за  двадцать
одну секунду!
   - М-да! Один Примат. Не с кем ехать.
   Появляется Корифей, показывает толстенькую пачку билетов.
   - Примата разбили, кассы трещат! Его играют с первым, пятым и седьмым.
   То есть в дубле его связывают с тремя лошадьми  из  следующего  заезда  -
Идеологом, Отелло и Колосом.  Что  ж,  этого  и  следовало  ожидать.  "Лупят
фонарей"... По радио объявляют: "До закрытия касс тотализатора остается  три
минуты". Я посылаю Пижона в кассу занять очередь.  Нам  надо  торопиться.  А
наездники не торопятся. Самые резвые  фальстарты  они  обычно  делают  перед
самым звонком, когда кассы уже закрываются. Я начинаю нервничать, поглядываю
на часы. Профессионал невозмутим, цедит сквозь зубы:
   - Любезная не годится, Гемлок - фуфло. Солист собьется, а Лабиринт хорош,
очень хорош; по-моему, Паша что-то задумал. Может, страханемся по рублю?
   - Нет, - категорически заявляю я, -  никогда!  Я  Пашу  принципиально  не
играю.
   Лабиринт и вправду хорош. Так,  сверюсь  с  программкой:  Лабиринт  -  от
Билл-Гановера и Лазури. От  Лазури  был  знаменитый  Лазутчик.  У  Лабиринта
лучшее время - 2.13. А у Примата - 2.09. Наверно, у Лабиринта есть запас. Но
ведь Паша известен всему ипподрому под кличкой "Бандит  с  большой  дороги",
именно не жулик, а бандит - грабит среди бела  дня.  На  битом  фаворите  он
нагло  проигрывает,  и,  по-моему,  свист  публики  доставляет  ему   только
удовольствие. Если же лошадь никуда не годится, то он делает такие  страшные
фальстарты, что поневоле публика бросается его играть. А в заезде он едет на
последнее место и посмеивается: дескать, обвел простофиль вокруг пальца.  Мы
с Профессионалом неоднократно клялись друг другу, что больше  на  бандитские
номера не покупаемся.
   Три минуты на исходе, а Патриция все нет. Наконец  появляется.  Заезжает.
Прямая - 19 секунд. У Профессионала останавливаются глаза.  Через  мгновение
он срывается с места, и я несусь с ним в кассовый  зал.  Слава  Богу,  Пижон
стоит у самого окошка, но к нему еще надо пробиться.
   - Эй, молодой человек, как не стыдно толкаться!
   Это мне. Я не отвечаю. Но подобное интеллигентное  обращение  режет  слух
пожилого тотошника, и я слышу за спиной ехидную  реплику:  "Ишь,  фря  какая
нашлась! И толкнуть его нельзя. Тут ипподром, не хочешь,  чтобы  толкали,  -
иди в аптеку".
   Звонок!
   Опоздали?.. Но Пижон успевает просунуть руку с деньгами в кассу.
   - Кто? - спрашивает он, не оборачиваясь.
   - Четвертый номер, Патриций! - кричим мы ему в ухо.
   Профессионал диктует ему свои комбинации: 4-1,
   4-5, 4-7.  По  два  билета,  на  шесть  рублей.  Пижон  повторяет  ставку
Профессионала. У меня полсекунды на размышление. Я сую Пижону трешку:
   - Четыре - пять, четыре - семь, семь - пять...
   Пижон сгребает желтые картонные билетики, и тут же окошко кассы с треском
закрывается. Уф!
   Обратно  идем  не  спеша.  Пока  лошади  съедутся,  пока  выстроятся   за
стартмашиной, пройдет минут пять.
   - Я же сразу сказал вам: Патриций, - тараторит Пижон. -  А  вы  заладили:
Примат, Примат... Хорошо, что успели. А Учитель  зря  выбросил  Идеолога.  С
Патрицием и за Идеолога дадут рублей сорок. Семь - пять играть бессмысленно,
максимум трояк. Ну, свои вернет.
   Я молчу. Свои вернуть тоже неплохо. Но ведь я зарекся играть Идеолога,  а
семь - пять поставил потому, что... Когда был суд над Синявским и  Даниэлем,
Синявскому дали семь лет, а Даниэлю - пять.  В  первый  же  беговой  день  я
сыграл семь - пять и угадал. (К вопросу о психологии игрока. Предмет особого
исследования.)
   Стартовая  машина,  "Волга"-пикап,  расправляет  свои  железные   крылья,
перегораживая ими поперек всю беговую дорожку. Десять лошадей  выстраиваются
в шеренгу, а Патриций принимает сзади.
   Я недоумеваю: зачем он это делает?
   ПРОФЕССИОНАЛ: - Патриций - лошадь сбоистая. А на дистанции он разберется.
   ПИЖОН: - Виталий молодец, не лезет в общую кучу.
   КОРИФЕЙ (изумленно): - Ребята, вы сумасшедшие! У Патриция никаких шансов.
Виталий же вообще приезжает два раза в год. Говорю вам - один Примат.
   Все ясно - Корифей  сыграл  Примата.  Комбинация  на  два  рубля,  два  с
полтиной - его стихия. Дуракам закон не писан. Вернее, наоборот -  он  писан
только для дураков. А  мы  поймали  темненькую  лошадку.  Виталий  приезжает
редко, но если уж едет, то наверняка. И  потом  у  Патриция  бешеный  финиш.
Значит, все о'кей, как сказал старик Мокей.
   Старт!
   "Волга"-пикап складывает крылья и уносится к повороту, а затем съезжает с
дорожки.
   Приняли кучно. Сбоит Любезная. Профессионал был  прав  -  никуда  она  не
годится. Сбоит Балет - туда ему и дорога. Бег повел Лабиринт - ну, это ясно,
с перепугу.
   Патриций держится сзади.
   По радио объявляют: "Первая четверть пройдена за тридцать одну  секунду".
Гул по трибунам. Очень резвое начало.
   Лошади выходят на второй поворот. Бег оторванно ведет  Лабиринт.  За  ним
несколько лошадей, в том числе и Примат. А Лабиринт увеличивает пейс.
   Пройдена половина  дистанции.  Вторая  четверть  тоже  тридцать  одна.  А
Патриций еле телепается на последних местах. Все, для нас заезд кончен.
   Ипподром загудел.
   - Сволочь Виталий, гад, подонок! - орет Пижон. - Научился жульничать.
   - Да, неходяга ваш Патриций, - причитает Корифей. - А я погорел как  швед
под Полтавой. Двадцатка - псу  под  хвост.  Примат  -  выбитая  лошадь.  Вот
Пашенька подготовил коня. На какое же время он едет - на две ноль четыре?
   - Бандит - молодец, - цедит сквозь зубы Профессионал.  -  Такую  компанию
причесал. Его в кассах абсолютно не трогали. Рублей на сто потянет. Я же его
засек, а тут...
   И Профессионал с ненавистью косится в мою сторону.
   Рядом с нашей трибуной, на лестнице сорокакопеечной трибуны пьяный (и где
он только успел нализаться с утра?) истошно заклинает:
   - Сбейся, бандитская рожа! Сбейся, бандитская рожа!
   Даже почтенные гости в нашей ложе вскочили со  стульев.  Корифей  швыряет
пачку билетов себе под ноги. Ипподром орет, свистит.
   А чего кричать? Все правильно. В такую резвость за Лабиринтом  никому  не
поспеть. Умница, Паша. Вон, Примат перекладывается на второе место. Да  нет,
ему не успеть, слишком большой разрыв.
   Третья четверть пройдена за тридцать две.
   Корифей повеселел и на всякий случай подбивает ногой  в  кучку  брошенные
билеты.
   На последнем повороте Примат подходит вплотную к Лабиринту.
   Финишная прямая. Паша отчаянно хлещет коня кнутом. Однако уже  ясно,  что
Лабиринт встал. Под радостный рев ипподрома Примат  выигрывает  у  Лабиринта
полкорпуса.
   Я смотрю на секундомер. Две ноль семь и  одна.  Отличное  время.  Корифей
проворно собрал билеты, сдул с них пыль:
   - Что я говорил - один Примат.
   ПИЖОН (сокрушенно): - И все-таки Виталий сука. Ни в одном месте не тронул
лошадь. А к финишу подъехал легко.
   ПРОФЕССИОНАЛ (авторитетно): - Не мог  он  ничего  сделать.  Патрицию  эта
компания не по зубам. А Пашке не повезло.
   И подмигнул мне заговорщически.
   ...День набирает силу. Нас хоть защищают от  солнца  верхние  трибуны,  а
внизу,  на  "сороковке",  никуда  не  денешься.  Народу  -   тьма.   Потные,
распаренные лица. Пьяного на лестнице совсем развезло. Он кого-то  обнимает,
хвастается выигрышем. Пятериком угадал в одинаре  Примата.  Велика  радость,
получит копейки. Да и сам я сыграл не  лучшим  образом.  Одним  билетом  жду
фонаря. Опять  же,  от  битейшего  фаворита.  Сейчас  хорошо  за  городом  -
где-нибудь на берегу реки. Лежи  на  пляже,  любуйся  загорелыми  девочками.
Мильон лет не был в Серебряном Бору, а ведь  когда-то  неплохо  плавал.  Да,
когда-то  совсем  по-другому  проводил  воскресенья.  С  утра   приходил   в
Историческую библиотеку, в научный зал... Все было когда-то.
   Господи, зачем я здесь?
   глава вторая
   ОТРЫВОК ИЗ САМИЗДАТСКОЙ СТАТЬИ УЧИТЕЛЯ "ТАК КТО ЖЕ ПОБЕДИЛ
   ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ?"
   (часть первая)
   ...Наивно да и неразумно предполагать, что основоположники марксизма были
ловкими авантюристами, которым удалось обвести  бедный  род  людской  вокруг
пальца. Маркс являлся крупнейшим экономистом  для  своей  эпохи,  Энгельс  -
прекрасным политическим писателем. Но я не буду  тут  вдаваться  в  тонкости
философии и  экономики.  На  мой  взгляд,  первоначальный  успех  коммунизма
объясняется в основном  психологическими  причинами.  Молодой  развивающийся
капитализм, кроме своих достоинств, имел массу  пороков,  но  никто  не  мог
точно сказать, как и когда их  можно  устранить.  Между  тем  господствующая
христианская вера обещала человечеству рай, но  рай  на  небесах,  а  не  на
земле. "Христос терпел и нам велел",  -  так  говорили  в  народе.  И  вдруг
приходит марксизм, не какая-то фантастическая утопия,  а  вроде  бы  научная
теория, которая обещает рай не через тысячу лет, а в обозримом  будущем,  не
на небе, а на земле. И наступление этого светлого  будущего  каждый  человек
может ускорить своей активной деятельностью.
 
   Лишь мы, работники всемирной,
   Великой армии труда,
   Владеть землей имеем право,
   А паразиты - никогда.
 
   Разве мог истинно честный человек  не  подписаться  под  этими  строчками
"Интернационала"? Как все, оказывается, просто: надо только дать "последний,
решительный  бой",  и  человечество   будет   счастливо   навечно!   Счастье
человечества - великая цель, и если оно, согласно Марксу,  близко  и  вполне
достижимо, то понятно, почему люди шли на этот "последний бой" и  жертвовали
своими жизнями. Лишь спустя столетие со всей очевидностью  стало  ясно,  что
конца-края марксистскому последнему бою не видно и загублены не  десятки,  а
десятки миллионов человеческих жизней, но, увы, светлая  мечта  человечества
нисколько не приблизилась, а, наоборот, в странах, где марксизм  победил,  -
торжествуют отнюдь не райские порядки.
   Вот уже почти шестьдесят пять лет существует государство, построенное  на
марксистской основе, - Советский Союз, страна  победившего  социализма.  Все
остальные социалистические  страны  -  копии  этой  модели.  Есть,  конечно,
кое-какие отклонения,  но  сущность  одна,  а  именно:  1)  вместо  гибкого,
конкурентоспособного    капитализма    -     капитализм     государственный,
нерентабельный; 2) огромный,  неповоротливый,  прожорливый  правящий  класс,
новое "дворянство", не потомственное - а бюрократическое, номенклатурное; 3)
никаких личных  и  общественных  свобод  и  тяжелое  материальное  положение
трудящихся, особенно по  сравнению  с  капиталистическими  странами  Запада.
Таков итог. Повторяю, все  страны  победившего  социализма  похожи  друг  на
друга, и исключений не предвидится. Кажется, факты очевидны?  Но  любопытно,
что современные неомарксисты все же мечтают построить общество, отличное  от
советского. Восхищаться Советским Союзом теперь не модно. Модно указывать на
ошибки, отступления от  теорий  и  многочисленные  нарушения  законности.  И
вообще, дескать, русские в 1917 году сделали революцию не лучшим образом.
   Я  утверждаю,  что  русская  революция  была  произведена  не  только   в
соответствии с марксистским учением, но и, более того, по  характеру  своему
она была очень удачлива. Правда, надо помнить, что в 17-м году в России было
две революции - Великая Февральская, которая могла стать главным  поворотным
событием в истории России, и другая, трагическая, в октябре  того  же  года.
Мне, например, смешно  слушать  рассказы  о  том,  каким  хорошим  и  добрым
человеком был  "товарищ  Николай  Второй",  Император  всея  Руси.  К  слову
сказать, французский  король  Людовик  XVI,  казненный  во  времена  Великой
Французской революции, был тоже, как утверждают, очень "душевной" личностью.
Оба, и Николай и Людовик, были примерными семьянинами со  множеством  других
достоинств, но обоим была противопоказана власть. Русская пословица  гласит:
"Взялся за гуж, не говори, что не дюж". За две ужасные и бессмысленные войны
- японскую и германскую, - за поражения, за море  крови,  за  развал  страны
должен  был  отвечать  Верховный  правитель.  Я  не  сомневаюсь,   что   все
сегодняшние  так  называемые  инакомыслящие,  не  задумываясь,  пошли  бы  в
Февральскую революцию. Но будь мы помоложе, в возрасте наших отцов,  мы  так
же слепо и фанатично пошли бы и в Октябрьскую, правда, в восемнадцатом  году
- сомнительно, но в октябре  семнадцатого  -  непременно.  На  фоне  русских
политических деятелей того периода Ленин  выглядел  гениальным  тактиком:  в
момент разрухи, военных поражений и бесконечного словоблудия он выдвинул три
коротких заманчивых лозунга:  "Мир  -  народам!  Хлеб  -  рабочим!  Земля  -
крестьянам!" Эти три лозунга были на знаменах Октября. Неужели мы с вами  не
встали бы под эти знамена?
   Лишь время убедило в демагогичности этих лозунгов. Вместо  мира  началась
кровопролитная Гражданская война, вместо  хлеба  рабочие  получили  голодный
паек,  а  землю,  которую  крестьянам  действительно  дали,  отобрали  через
двенадцать лет.
   Большевики так и не смогли свести концы с концами. Они так и не выполнили
своих обещаний. Но большевикам необыкновенно повезло, повезло в том  смысле,
что у них были враги, на которых можно свалить всю вину. И речь  идет  не  о
врагах, которые рождались самой советской властью, - то  есть  крестьяне,  у
которых забирали весь  хлеб,  рабочие,  которые  этого  хлеба  не  получали,
солдаты, которых заставляли опять  воевать,  -  нет,  были  исконные  враги:
помещики, не желавшие расставаться с землей, старое чиновничество, высшее  и
среднее офицерство, терявшее свои привилегии, крупные  собственники.  Еще  в
школе мы учили, что "дрянь адмиральская, пан  и  барон  шли  от  шестнадцати
разных сторон", и вот почему большевикам было трудно, и "в голоде, холоде  и
наготе" большевики еле-еле с ними справились. Однако  в  принципе  советская
историография должна не проклинать этих врагов,  а  молиться  на  них,  ведь
только благодаря им советская власть победила, только благодаря им советской
власти верил народ  -  мол,  если  бы  не  враги,  то,  глядишь,  коммунисты
выполнили бы свои обещания.
   С тех пор советское  государство  ищет  врагов,  ищет  их  на  протяжении
шестидесяти пяти лет, ибо  без  врагов  государство  победившего  социализма
существовать не может. Ужас, если вдруг по мановению  руки  враги  исчезнут!
Ничего не останется, как торжественно объявлять наступление давно обещанного
рая. А где его взять, этот рай?
 
   * * *
   Октябрьскую  революцию  17-го  года,  на  знаменах  которой  был  написан
прекраснейший гуманистический лозунг "Мир - народам!", надо считать  началом
Гражданской войны в России. Не взятие  Зимнего  дворца  и  холостой  выстрел
крейсера "Авроры",  а  три  года  братоубийственной  войны,  стоившей  жизни
миллионам  российских  граждан,  окончательно  закрепили  победу   советской
власти, победу социалистической революции. Могли ли обойтись большевики  без
гражданской войны? Нет, не могли бы. И это не только мое субъективное мнение
историка.  Вот  что  говорил  на  Пленуме  ЦИК  в  июне  18-го  года   более
авторитетный товарищ: "Так же, как рабочий класс передал помещичьи  земли  в
руки крестьянства,  он  научит  теперь  беднейшее  крестьянство  отнимать  у
кулаков,  мародеров,  спекулянтов  наличные   продовольственные   запасы   и
превращать их в общий продовольственный фонд. Другого пути у  нас  нет!  Нам
говорят: это путь гражданской войны. Советская власть и есть  организованная
гражданская  война.  Советская  власть  не  боится  сказать  это  и  открыто
призывает массы  к  организованной  гражданской  войне  против  помещиков  и
буржуазии". Эти слова принадлежат товарищу Троцкому, который в то время  еще
не был оппозиционером. Его роль в Политбюро была огромна, и он занимал  пост
Председателя Реввоенсовета республики.  И  если  Председатель  Реввоенсовета
сказал: "Советская власть - это есть организованная  гражданская  война",  -
видимо, у него были веские основания для этого.
   Но вот к 21-му году на основной территории  Российского  государства  (за
исключением Дальнего Востока) война кончилась. Помещики, буржуазия  и  белое
офицерство были  физически  уничтожены  или  изгнаны  за  пределы  Советской
республики. По идее,  для  рабочих  и  крестьян,  от  чьего  имени  делалась
революция, должен был наступить праздник, ведь они победили! Однако я сейчас
не  буду  говорить  о  тяжелейшей  экономической  разрухе,  в  которую  была
ввергнута страна, о страшном голоде - не надо отвлекаться от  темы,  а  наша
тема:  победители  и  побежденные.  Поэтому  разрешите  процитировать   один
документ: "Внешних фронтов нет.  Опасность  буржуазного  переворота  отпала.
Острый период гражданской войны окончился, но  оставил  тяжелое  наследие  -
переполненные тюрьмы, где сидят главным образом рабочие и  крестьяне,  а  не
буржуи..."
   Какая-то  чертовщина  получается!  Побежденные  -  помещики  и  буржуа  -
уничтожены, а победители - рабочие и крестьяне - сидят  в  тюрьмах?  Но  так
свидетельствует документ. Неискушенный читатель  ему  рад  бы  не  поверить;
наверное,  решит  неискушенный  читатель,   это   высказывание   принадлежит
какому-нибудь   белогвардейцу    или    западному    злопыхателю,    словом,
клеветнической буржуазной прессе. Однако я процитировал отрывок  из  приказа
ВЧК от 8 января 1921 года (сборник "История ВЧК", Госполитиздат, 1958  год).
Думаю, что в данном случае товарищам из ВЧК надо верить. Им, как  говорится,
было виднее.
   Так кто же победил в русской революции?




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1834 сек.