Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Глава 10

Скачать Глава 10

 60 год от Рождества Христова.
     Через плоскогорье на востоке Рейнской долины  двигался  многотысячный
караван. Большая часть холмов заросла лесом,  и  пробиваться  сквозь  него
было  немногим  лучше,  чем  плыть  против  течения.  Лошади,  быки,  люди
надрывались, волоча повозки. Скрипели колеса, трещал  кустарник,  с  шумом
вырывалось дыхание. Многие едва держались на ногах от усталости и голода.
     С возвышения милях в двух или трех от них Эверард и Флорис наблюдали,
как караван пересекает  открытое  пространство  поляны  с  густой  травой.
Оптика приблизила картину на  расстояние  вытянутой  руки.  Они  могли  бы
подключить слуховые датчики, но хватало и одного изображения.
     Впереди всех ехал крепкий седовласый старик. Вокруг блестели  латы  и
наконечники  копий  -  личная  охрана.  Этот  веселый   блеск   вовсе   не
соответствовал  настроению  тех,  кто  скрывался  под  шлемами.  За   ними
несколько мальчишек гнали остатки стада тощих овец и свиней. Тут и там  на
повозках ехали плетеные клетки с курами или гусями. За телегой  с  вяленым
мясом и сухим хлебом наблюдали более внимательно, чем за узлами с одеждой,
инструментами и  другими  пожитками,  -  даже  украшенный  золотом  грубый
деревянный идол на своей повозке  не  удостаивался  такого  внимания.  Чем
могли помочь боги этому племени ампсивариев?
     Эверард указал на старика впереди.
     - Как ты считаешь, это их вождь Бойокал?
     - Во всяком случае, так Тацит записал его имя, - ответила  Флорис.  -
Да, конечно, он. Не многие в этом тысячелетии доживали до таких  лет.  Мне
кажется, он и сам об этом жалеет.
     - И о том, что большую часть жизни провел, служа римлянам. М-да.
     Молодая женщина, почти девочка, брела с ребенком на руках. Он  плакал
у обнаженной груди, в которой больше не было молока. Мужчина средних  лет,
возможно ее  отец,  пользуясь  копьем  как  посохом,  шел  рядом,  помогая
свободной рукой, когда она спотыкалась. Вне  всякого  сомнения,  муж  этой
женщины лежал сраженный в десятках или сотнях миль позади них.
     Эверард выпрямился в седле.
     - Поехали, - резко произнес он. - Нам еще далеко до места встречи: мы
сильно отклонились от маршрута. Кстати, почему ты решила завернуть сюда?
     - Я подумала,  что  нам  надо  повнимательнее  взглянуть  на  них,  -
объяснила Флорис. - Меня тоже угнетает такое зрелище. Но тенктеры испытали
переход на своей шкуре, и надо  хорошо  знать  все  подробности,  если  мы
надеемся понять отношение народа и Веледы к этим проблемам и то, как  люди
относятся к ней самой.
     - Да, пожалуй. - Эверард тронул поводья,  потянул  за  узду  запасную
лошадь, которая теперь везла  его  скромный  багаж,  и  двинулся  вниз  по
склону. - Впрочем, сострадание - большая редкость в этом  веке.  Ближайшая
цивилизация,  которая  его  практиковала,  это  Палестина.  Но   Палестину
разрушат, развеют по ветру.
     "Занеся таким образом семена  иудаизма  в  Империю,  и  в  результате
родится христианство. Неудивительно, что раздоры и битвы на севере  станут
всего лишь примечаниями к историческим трудам".
     - Верность своему племени, своему роду здесь очень сильна, - заметила
Флорис, -  и  перед  лицом  римской  опасности  только-только  зарождается
ощущение родства более широкого, чем кровное.
     "Угу, - вспомнил Эверард, - и ты подозреваешь, что здесь есть влияние
Веледы. Вот почему мы прослеживаем ее путь во времени -  надо  постараться
определить ее роль в истории".
     Они снова въехали под покров леса. Зеленые арки изгибались высоко над
ними и над тропинкой, окаймленной с обеих сторон кустарником. Бросая блики
на мох и  траву,  пробивался  сквозь  листья  солнечный  свет.  По  ветвям
суетливо бегали белки. Глубокую тишину нарушали птичье щебетанье и  трели.
Природа уже вобрала в себя агонию племени ампсивариев.
     Словно яркая паутинка во тьме, протянулась  между  ними  и  Эверардом
нить сочувствия. Ему нужно проехать немало, прежде чем  она  растянется  и
оборвется. Нет нужды говорить себе, что они умерли за  восемнадцать  сотен
лет до его рождения. Сейчас они рядом, такие же настоящие, как беженцы  на
запад, которых он видел недалеко к востоку от этих мест в  1945  году.  Но
эти не найдут своевременной помощи.
     Тацит,  очевидно,  правильно  наметил  общие   контуры   исторических
событий.  Ампсиварии  были  изгнаны  из  своих  домов  хавками  [хавки   -
германское племя, жившее между реками Эмс и Лаба]. Земли истощились. Людей
с неэффективными методами  ведения  сельского  хозяйства  становилось  все
больше, и земля предков не  могла  прокормить  их  всех.  Перенаселение  -
понятие относительное и такое же старое, как голод и  войны,  которые  оно
вызовет.
     Изгнанники двинулись к устью Рейна. Они знали, что здесь есть большие
свободные территории, очищенные от прежних обитателей  римлянами,  которые
намеревались держать их в резерве  для  расселения  выходящих  в  отставку
воинов. Два племени  фризов  уже  пытались  занять  их,  но  им  приказали
убираться. Когда же они уперлись, на  них  напали,  многих  убили,  и  еще
больше фризов пополнили невольничьи  рынки.  Но  ампсиварии  были  верными
союзниками. За сорок лет до того Бойокала бросили в темницу - за то что не
присоединился к восстанию Арминия. Потом он служил под началом  Тиберия  и
Германика, пока не оставил службу и не стал вождем своего народа.  Конечно
же, считал он, Рим уступит ему и его беглецам место, где можно  преклонить
головы.
     Рим не уступил. С глазу на глаз, надеясь избежать  осложнений,  легат
предложил Бойокалу поместье для него  и  его  семьи.  Вождь  отказался  от
взятки:
     - Да, нам нужна земля, где мы могли бы жить, а уж где помереть, у нас
есть.
     Он повел племя  вверх  по  течению  -  к  тенктерам.  Перед  огромным
собранием народа он призвал их, бруктеров, и все племена, которые  считают
чрезмерным давление Империи, присоединиться к нему и объявить Риму войну.
     Пока они разводили этакие квазидемократические споры по этому поводу,
легат переправил свои легионы через Рейн и пригрозил истребить всех,  если
новоприбывших не изгонят.  Вторая  армия  подошла  с  севера,  из  Верхней
Германии,  и  встала  за  спинами  бруктеров.  Зажатые  в  тиски  тенктеры
уговорили гостей удалиться.
     "Только не строй  из  себя  праведника.  Соединенные  Штаты  совершат
гораздо худшее предательство во Вьетнаме и по менее веским причинам".
     Путь Эверарда и Флорис пролегал по узкому разбитому тракту  -  скорее
даже тропе, выбитой ногами, копытами и колесами. Они часами  следовали  по
его подъемам  и  спускам.  Незаметно  наблюдая  с  высоты  или  с  помощью
электронных помощников, выделяя главное,  терпеливо  сопоставляя  обрывки,
возможно, полезных наблюдений, Флорис  заранее  спланировала  их  маршрут.
Мужчине с женщиной вдвоем путешествовать без сопровождения  было  довольно
рискованно, хотя у тенктеров разбойные нападения случались  не  часто.  Но
так или иначе, агентам было необходимо, чтобы все видели, что они  прибыли
обычным способом.  В  случае  серьезной  опасности  можно  воспользоваться
парализаторами, но это только если не будет многочисленных свидетелей, чьи
рассказы могут оставить след в истории.
     Пока  трудностей  не  возникало.  Все  больше  и  больше  на   дороге
появлялось попутчиков. Мужчины были  неразговорчивы,  словно  погружены  в
заботы и мрачные мысли, - за исключением одного рослого малого с  огромным
животом, выдававшим в нем любителя пива.  Он  назвался  Гундикаром,  долго
ехал  рядом  с  необычной  парой  и  всю  дорогу  безудержно   болтал.   В
девятнадцатом  или  в  двадцатом  веке,  подумал  Эверард,  он   стал   бы
преуспевающим лавочником и завсегдатаем местной пивнушки.
     - И как это вам вдвоем удалось добраться сюда невредимыми?
     Патрульный выдал ему приготовленную историю:
     - С трудом, друг мой. Я из ревдигнов, что живут на  северных  берегах
Эльбы, слышал о таких? Торговал на юге. Потом война между  гермундурами  и
хаттами... Мы ускользнули. Но кажется, я один  остался  в  живых...  товар
весь пропал, вот только пожитки кое-какие... Женщина... овдовела, родни не
осталось, присоединилась ко мне. Теперь пробираемся домой вдоль Рейна и по
побережью моря. Надеемся, больше на неприятности не нарвемся. Слышали мы о
мудрой женщине с  востока...  Она  должна,  вроде  бы,  говорить  с  вами,
тенктерами...
     - Эх, и в правду ужасные нынче времена, - вздохнул Гундикар. -  Убиям
на той стороне реки тоже досталось от пожаров. По-моему, это  месть  богов
за то, что они лижут  пятки  римлянам.  Может  быть,  скоро  весь  их  род
постигнет страшная кара.
     - Так вы будете драться, если легионы придут на ваши земли?
     - Ну, сейчас это глупо, мы не готовы, да  и  сенокос  на  носу,  сами
понимаете. Но я не  стыжусь  признаться,  мне  до  слез  было  жалко  этих
погорельцев. Пусть Великая Мать будет добра к ним! И я надеюсь, жрица  Эдх
обратится  к  нам  со  словами  утешения,  когда  мы  действительно  будем
нуждаться в них.
     Но разговор вела по большей части Флорис.  Женщина  в  обществе,  где
война обычное дело, как правило,  пользуется  уважением,  если  не  полным
равенством в правах с мужчиной. Она заправляет всем хозяйством,  когда  ее
муж покидает одинокий хутор; будь то нападение соседнего племени, викингов
или, позже, индейцев, она командует обороной. Больше, чем греки или евреи,
германские народы верили женщинам-пророчицам, почти шаманкам, которым боги
дали силу предсказывать будущее. Слава  Эдх  шла  далеко  впереди  нее,  и
Гундикар охотно сплетничал.
     - Нет, неизвестно, где она появилась в первый раз. Она  прибыла  сюда
от херусков, а прежде, я слышал, жила некоторое  время  у  лангобардов.  Я
думаю, эта ее богиня Нерха, она из ванов, а не из асов... если это не  еще
одно имя Матери Фрикки. Но еще говорят, Нерха в  гневе  страшна,  как  сам
Тив. Болтают что-то о звезде и море, но я ничего не знаю об этом,  мы  тут
далеко от моря...
     Она пришла к нам вскоре после ухода римлян. Сейчас у короля гостит, а
он призывает людей, чтоб те слушали. Видимо, по ее просьбе. Хотя она и  не
признается в этом...
     Флорис старалась вытянуть из него побольше. Все,  что  он  расскажет,
поможет ей спланировать последующие шаги поисков. Встречаться с самой  Эдх
агентам Патруля до поры до времени не стоило. Было бы глупо соваться к ней
или вмешиваться, пока они не узнают, кто она такая и что задумала.
     В конце дня они приехали в ухоженную долину с полями и  пастбищами  -
главное поместье короля. Он был по сути своей землевладельцем и не  считал
зазорным присоединяться в работе к своим  крестьянам,  батракам  и  рабам.
Король верховодил в  совете,  распоряжался  сезонными  жертвоприношениями,
командовал на войне, но закон и традиции связывали его так же прочно,  как
и любого другого смертного. Его подданные, народ весьма своенравный, могли
сместить его или заставить поступать,  как  им  нужно,  в  зависимости  от
общего настроения. Любой отпрыск королевского рода мог претендовать на его
место, и чем больше он мог собрать воинов в свою поддержку, тем  больше  у
него было прав.
     "Неудивительно, что  германцы  не  могут  одолеть  Рим,  -  размышлял
Эверард. - И никогда не смогут. Это удастся  лишь  их  потомкам  -  готам,
вандалам, бургундцам, ломбардцам, саксонцам и остальным,  -  но  то  будет
победа над несуществующим противником, так как Империя сгниет  изнутри.  А
кроме того, она одолеет их еще раньше - духовно, обратив  в  христианство.
Так что новая западная цивилизация возникнет там, где начинала предыдущая,
древняя: в Средиземноморье, а не на Рейне или на Северном море".
     Мысль промелькнула в глубине сознания, лишь подтверждая  то,  что  он
уже  знал,  и  исчезла,  как  только  его  внимание   сосредоточилось   на
предстоящем.
     Король и его домочадцы жили в длинном, крытом тростником  бревенчатом
здании. Амбары,  сараи,  несколько  лачуг,  где  спала  челядь,  и  другие
пристройки вместе с ним образовывали квадрат. Неподалеку высилась  древняя
рощица  -  святилище,  где  боги  принимали  подношения  и   являли   свои
предзнаменования. Большинство прибывших разбило лагерь  перед  королевским
домом, заполнив луг. Рядом на огромных кострах жарились телята и свинья, в
то время как слуги разносили всем  пиво  в  деревянных  чашах  или  рогах.
Щедрое гостеприимство было  существенным  элементом  укрепления  репутации
хозяина, от которой довольно сильно зависела его жизнь.
 верард и Флорис, стараясь не привлекать внимания, устроились на краю
лагеря и смешались с толпой. Пробравшись между строениями, они смогли
заглянуть во внутренний двор. Кое-как вымощенный булыжником, сейчас он
был заполнен лошадьми важных гостей, которые удостоились чести
остановиться в доме короля. Стояла во дворе и повозка, запряженная четырьмя
белыми быками. Она весьма отличалась от других транспортных средств; была
красиво и со вкусом отделана. Позади сиденья возничего сходились к крыше
боковины.
     - Фургон, - проговорил Эверард, - должно быть Веледы-Эдх.  Интересно,
спит она в нем в дороге?
     - Без сомнения, - ответила Флорис. - Ей нужно сохранять достоинство и
таинственность. Полагаю, там есть и образ богини.
     - М-да. Гундикар упоминал о  нескольких  мужчинах,  путешествующих  с
нею. Ей ни к чему вооруженная стража, если племена уважают  ее  настолько,
насколько я полагаю, но охрана тоже производит впечатление, и, кроме того,
кто-то должен выполнять черную работу. При этом статус помощников идет  им
на пользу: их  приглашают  ночевать  в  жилище  господина  наравне  с  его
окружением и местными вождями. Ее тоже, как ты полагаешь?
     - Конечно нет. Лежать на скамье среди храпящих мужчин?! Она или  спит
в своем  фургоне,  или  король  предоставляет  ей  какое-нибудь  отдельное
помещение.
     - Как она этого добивается? Что дает ей такую власть?
     - Мы и пытаемся это узнать.
     Солнце скользнуло за вершины деревьев на западе.  Над  долиной  стали
сгущаться сумерки. Ветер дохнул прохладой. Теперь, после  того  как  гости
насытились, он  нес  только  запахи  дыма  и  лесной  чащи.  Порывы  ветра
поддерживали костры, пламя взлетало кверху, шумело, плевалось  искрами.  К
своим гнездам возвращались вороны, стремительно  проносились  над  головой
ласточки. Изменчивые стаи перистых облаков стали пурпурными на  востоке  и
светло-зелеными на западе. Открылась взорам дрожащая вечерняя звезда.
     Зазвучали рожки. Воины прогрохотали из большого зала  через  двор  на
утоптанную площадку снаружи. В последних лучах заходящего солнца  блестели
наконечники копий. К ним вышел человек в  богато  украшенной  одежде  и  с
тяжелыми золотыми спиралями на запястьях - король.  По  толпе  собравшихся
прокатился вздох, затем все замерли в ожидании. Сердце Эверарда стучало.
     Король говорил  громко,  суровым  голосом.  Эверард  подумал,  что  в
глубине души он потрясен. К нам издалека, говорил король, прибыла  Эдх,  о
чудотворстве  которой  все   слышали.   Она   хочет   объявить   тенктерам
пророчество. Оказывая честь ей и богине в ее лице, он повелевает ближайшим
жителям пересказать пророчество соседям, чтобы те передали его  дальше,  и
так по всем его владениям. Однако в теперешние смутные времена,  какие  бы
знамения ни посылали боги, относиться к ним  нужно  осторожно,  взвешенно.
Слова Эдх могут больно ранить, предупредил король, но сносить  боль  нужно
мужественно и  стойко  -  как  если  бы  вам  вправляли  вывихнутую  руку.
Обдумайте значение пророчества, чтобы ясно представлять, как оно  повлияет
на людей и как те поступят, услышав его.
     Король отступил в сторону. Две женщины - возможно, его жены - вынесли
высокий, на трех ножках, стул. Эдх вышла вперед и села.
     Эверард старался разглядеть ее сквозь сгущающиеся сумерки. Как бы  он
хотел воспользоваться своим биноклем в этом неверном  свете  костров!  То,
что он увидел, удивило его. Он был почти  уверен,  что  она  предстанет  в
лохмотьях. Однако одета она была хорошо; длинный, белой шерсти  балахон  с
короткими  рукавами,  отороченная  мехом  голубая   накидка,   скрепленная
позолоченной бронзовой брошью, легкие башмаки из тонкой кожи. Голова  была
обнажена, как у служанок, но длинные каштановые косы переплетали ленты  из
змеиных кож. Высокая, хорошо сложенная, но худая, она двигалась  осторожно
и как-то отрешенно. На продолговатом лице  с  правильными  чертами  горели
большие глаза. Когда она открыла рот, великолепные зубы засияли белизной.
     "Она такая молодая, -  подумал  он.  -  Хотя  нет,  ей  наверное,  за
тридцать. Здесь это средний возраст.  Она  могла  уже  быть  бабушкой,  но
говорят, что никогда не выходила замуж".
     Эверард на мгновение  отвлекся  и  скользнул  взглядом  по  человеку,
сопровождавшему ее и стоявшему сейчас рядом.  Вздрогнув,  он  узнал  этого
темноволосого, угрюмого, одетого в мрачные тона мужчину.
     "Хайдхин. Конечно же. Только  на  десять  лет  моложе,  чем  когда  я
впервые увидел его. Хотя даже сейчас он выглядит почти таким же".
     Эдх заговорила. Руки ее неподвижно  лежали  на  коленях,  а  голос  -
хриплое контральто - оставался спокойным, хотя в нем чувствовались сталь и
зимний ветер.
     - Слушайте меня и запоминайте, -  проговорила  она,  подняв  глаза  к
вечерней звезде над их головами. - Высокородные или низкорожденные, полные
сил или стоящие одной ногой в  могиле,  смотрящие  вперед  бесстрашно  или
опасливо, я прошу вас слушать. Когда жизнь потеряна, вам и сыновьям  вашим
остается только одно: ваше доброе имя. Доблестных дел  никто  не  забудет,
они навечно останутся в памяти людей; ночь и забвение -  удел  малодушных!
Не принесут боги добра предателям, не милость, а гнев обрушат на  ленивых.
Кто боится драться - теряет свободу, будет ползать он на коленях,  собирая
крохи, и дети его обречены на позор и нищету. Женщины его беспомощно будут
плакать, обесчещенные врагом. И эти несчастья - справедливая  кара.  Лучше
бы дотла сгореть его дому. Но тот, кто  хочет  стать  героем,  будет  бить
врагов, пока не падет сраженным  и  не  будет  взят  на  небо.  В  небесах
грохочут копыта. Летят молнии, сверкают копья. Вся  земля  содрогается  от
гнева. Морской прибой разрушает берега. Ныне Нерха ни  за  что  не  станет
терпеть бесчестье. В гневе выйдет она,  чтобы  усмирить  Рим,  боги  войны
пойдут вместе с нею, и вороны и волки...
     Она  перечислила  все  переносимые  унижения,  поборы,   неотомщенные
смерти. Ледяным тоном она хлестала  тенктеров  за  уступки  захватчикам  и
глухоту к призывам единокровных племен. Да, на первый  взгляд,  у  них  не
было выбора, но, в конечном счете, они выбрали позор. Сколько  бы  они  ни
приносили жертв в святилищах, это не  вернет  им  чести.  Расплатиться  им
предстоит неисчислимыми бедами. И повинен во всем Рим. Но настанет день...
Ждите, когда поднимется кровавое солнце, и будьте готовы.
     Позже, прослушивая запись,  Эверард  и  Флорис  вновь  ощутили  магию
заклинаний. В первый раз их  тоже  охватил  эмоциональный  порыв,  чувство
единения с орущей и потрясающей оружием толпой.
     - Массовый гипноз, - сказала Флорис.
     - Скорее всего, именно так, - ответил Эверард. - Власть над людьми  -
это дар. В настоящем лидерстве всегда  есть  доля  таинственности,  что-то
сверхчеловеческое... Но я не удивлюсь, если, ко всему прочему, и сам поток
времени не влечет ее за собой, помогая и подталкивая.
     - Переместимся на  север  к  бруктерам,  где  она  обоснуется,  а  уж
тогда...
     Что касается ампсивариев, они странствовали год за годом, иногда,  на
короткое  время  находя  пристанище,  но  чаще  их  изгоняли,   пока,   по
свидетельству Тацита, "все их юноши не были убиты в чужих землях,  а  тех,
кто не мог сражаться, не забрали в рабство".





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1026 сек.