Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

ЗВЕЗДА НАД МОРЕМ Глава 1

Скачать ЗВЕЗДА НАД МОРЕМ Глава 1

 День за днем Найэрда проводила в обществе созданных ею тюленей, китов
и рыб. С ее пальцев соскальзывали и устремлялись на  волю  ветра  чайки  и
кружева морской пены. А на окраине  мира  под  песнь  Найэрды  плясали  ее
дочери. Песнь ее вызывала дождь с небес или свет, дрожащий  на  волнах.  А
когда с востока накатывалась тьма, она отдыхала на  своем  укрытом  мраком
ложе. Но часто она поднималась рано,  задолго  до  восхода  солнца,  чтобы
наблюдать за своим морем. Свет утренней звезды озарял ее чело.
     И вот однажды на морской берег приехал Фрейр.
     - Найэрда, отзовись! - закричал он. Ответил ему только прибой.  Тогда
он поднес к губам рог Гэзерера и подул в него. С криками взлетели со  скал
бакланы. Затем он вынул меч и ударил плашмя по боку быка  Землевержца,  на
котором сидел. От рева быка забили родники и мертвые властители проснулись
в своих курганах.
     И тогда Найэрда отозвалась. Во гневе, окутанная туманом, она приплыла
на ледяной глыбе, держа в руке сеть, которой ловила корабли.
     - Как ты смел меня потревожить? -  обрушила  она  на  него  холодные,
тяжелые как град слова.
     - Я хочу стать твоим мужем, - ответил он. - Сияющий издали свет твоей
груди ослепил меня. Я отослал свою сестру прочь.  Земля  страдает,  и  вся
растительность сохнет из-за жара моей страсти.
     Найэрда рассмеялась.
     - Что можешь ты дать мне, чего нет у моего брата?
     - Дом под высокой крышей, - сказал он, - богатые приношения,  горячее
мясо на подносах и жаркую кровь в кубках, власть над посевом и жатвой, над
зачатием, рождением и смертью.
     - Великолепные дары, - согласилась она. - Но что, если я все-таки  их
отвергну?
     - Тогда на суше прекратится жизнь, и все  живое,  погибая,  проклянет
тебя, - предостерег он. - Стрелы мои взлетят к коням  Колесницы  Солнца  и
сразят их.
     И тогда она рухнет, объятая пламенем, море вскипит, а потом замерзнет
от холода вечной ночи.
     - Нет, - сказала она. - Прежде я обрушу  волны  на  твои  владения  и
затоплю их.
     И они оба замолчали.
     - Силы наши равны, - наконец произнесла она. - Так не будем  нарушать
мир. Я приду к тебе весной с дождем, моим приданым. И пребудем мы на суше,
благословляя ее. А твоим даром мне будет этот бык, на котором ты сидишь.
     - Это непомерно великий дар, - возразил Фрейр.  -  Его  скрытая  мощь
наполняет земное лоно. Он разгоняет врагов, бодает и топчет их, опустошает
их поля. Скалы дрожат под его копытами.
     - Можешь оставить его на суше и  ездить  на  нем,  как  и  прежде,  -
ответила Найэрда, - пока он мне не понадобится. Но бык  будет  моим,  и  в
конце концов я призову его к себе навсегда.
     Помолчав немного, она добавила:
     - Каждую осень я буду покидать тебя и возвращаться в море. Но  весной
приходить опять. Так будет в этот раз и каждый грядущий год.
     - Я надеялся на большее, - сказал Фрейр, - но думаю, что если  мы  не
объединимся, боги войны разгуляются еще пуще. Пусть будет  по-твоему.  Жду
тебя, когда солнце повернет на север.
     - Я приду к тебе по радуге, - клялась Найэрда.
     Так было. И так есть.

   Вид с крепостных валов Старого Лагеря наводил на  мрачные  мысли.  На
востоке узкой лентой поблескивал обмелевший в  этом  году  Рейн.  Германцы
легко переправились через него, а суда с припасами для укреплений на левом
берегу часто садились на мели и порой, не успев сняться с них, попадали  в
руки врага. Будто бы даже реки, извечные защитницы Империи, оставили  Рим.
В лесах на том берегу, в рощах  на  этом  листья  уже  бурели  и  начинали
опадать. Хлеб на полях засох - еще до того, как война превратила их  не  в
грязь, а в серую пыль, заносившую черные пепелища.
     Теперь эта почва принесла новый  урожай:  проросли  зубы  дракона,  и
навалили варварские орды.  Рослые  светловолосые  воины  толпились  вокруг
принесенных из священных рощ - мест кровавых жертвоприношений  -  тотемов,
шестов  и  носилок  с  черепами  или   вырезанными   из   дерева   грубыми
изображениями медведей, кабанов, зубров, лосей, оленей, рысей и волков.
     Закатный свет отражался от наконечников  копий  и  щитов,  от  редких
шлемов и от еще  более  редких  кольчуг  или  панцирей,  снятых  с  убитых
легионеров. Большинство было без оружия - в куртках и  узких  штанах  либо
голые по пояс, может, с накинутыми на плечи мохнатыми  звериными  шкурами.
Они ворчали, рычали, огрызались, горланили, вопили, топали,  и  звуки  эти
напоминали дальние, но приближающиеся раскаты грома.
     Действительно дальние. Скользнув взглядом по теням,  протянувшимся  к
варварам, Муний Луперк  разглядел  длинные  волосы,  стянутые  в  узел  на
затылке. Так заплетали их свебские [свебы -  собирательное  название  ряда
племен в северо-восточной Германии] племена в центральной части  Германии.
Однако свебов было немного: должно быть, лишь небольшие отряды последовали
сюда за дерзкими вождями, но это  показывало,  как  далеко  достиг  призыв
Цивилиса [Цивилис, Юлий, или Клавдий Цивилис, знатный батав,  руководивший
восстанием германских и кельтских племен против римлян в 69 - 70 годах].
     Большинство заплетало свои гривы в косы, некоторые красили их в рыжий
цвет или умащивали так, что они торчали  на  галльский  манер,  -  видимо,
батавы, каннинефаты, тунгры, фризы, бруктеры [батавы, каннинефаты, тунгры,
фризы, бруктеры и др. - племена, жившие в Европе  на  территории  нынешних
Нидерландов, Бельгии и др. стран]. Остальные  -  местные  и  потому  особо
опасные - не столько своей численностью, сколько знанием  тактики  римлян.
Ого, а вон конный отряд тенктеров [тенктеры - германское  племя  в  нижнем
течении Рейна] - вылитые  кентавры:  копья  с  вымпелами  подняты,  топоры
приторочены к седлам. Конница восставших!
     - Жаркая сегодня будет ночь, - сказал Луперк.
     - Откуда ты знаешь, господин? -  голос  ординарца  звучал  не  совсем
твердо.
     Совсем еще мальчишка, взятый  на  это  место  второпях  после  гибели
опытного Рутилия. Когда пять тысяч солдат (не считая  тройного  количества
рабов и прочего населения  лагерей)  отступают  с  поля  боя  в  ближайшее
укрепление, хватаешь то, что подвернется под руку.
     Луперк пожал плечами.
     - Привыкнешь понимать, что у них на уме.
     Были и более существенные признаки. Рядом  с  рекой,  позади  скопища
мужчин на этой стороне, вился дымок походных котлов.  Женщины  и  дети  из
ближайших районов собрались, чтобы вдохновлять своих мужчин на битву.
     Сейчас  у  них   возобновились   причитания   по   покойным.   Луперк
прислушивался. Они звучали все громче и отдавались далеко вокруг,  похожие
на визг пилы, с подспудным ритмом:  ха-ба-да  ха-ба,  ха-ба-да-да.  В  хор
вступали новые голоса,  и  все  больший  хаос  смерчем  раскручивался  над
станом.
     - Я не думаю, что Цивилис решится напасть сегодня, -  произнес  Алет.
Луперк  освободил  ветерана-центуриона  [центурион  -  начальник  центурии
(отряд в сто человек в древнеримском войске)]  от  командования  остатками
его отряда и назначил в свой штаб советником. Алет  показал  на  частокол,
торчащий над земляным валом. - Две последние  атаки  довольно  дорого  ему
обошлись.
     Там валялись трупы: вздувшиеся, бесцветные, в  мешанине  вывалившихся
кишок и запекшейся крови, разбитого оружия, обломков примитивных  укрытий,
под которыми варвары пытались штурмовать ворота. Местами  трупы  заполнили
ров. Из раскрытых ртов вывалились языки, объедаемые муравьями и жуками.  У
многих вороны уже  выклевали  глаза.  Несколько  птиц  все  еще  пировали,
насыщаясь перед наступлением  ночи.  Носы  уже  притерпелись  к  запаху  и
морщились, только когда ветер нес его прямо в  лицо,  а  в  приближающейся
ночной прохладе запах становился все слабее.
     - У него достаточно подкреплений, - ответил Луперк.
     - И все-таки, господин, он не дурак, не безрассудная голова, разве не
так? - настаивал центурион. - Он двадцать лет ходил с нами в походы, а  то
и больше. Я слышал, он отличился в Италии и удостоен был  такого  высокого
звания, какое только возможно для наемника. Он должен знать, что у нас  на
исходе еда и другие припасы. Одолеть  нас  с  помощью  голода  умнее,  чем
губить понапрасну воинов и осадные орудия.
     - Верно, - согласился Луперк.  -  Я  уверен,  что  именно  так  он  и
собирался поступить после неудачной попытки. Но он  не  может  командовать
этими дикарями, как римлянами, насколько тебе известно. - И сухо  добавил:
- Наши легионеры в последнее время тоже грешат непослушанием, не так ли?
     Он   перевел   взгляд   в   центр   пространства,   вокруг   которого
сосредоточились вражеские орды. Там, где люди  отдыхали  возле  штандартов
своих соединений, блестел в лучах  заходящего  солнца  металл;  лошади  на
привязи спокойно ели овес; только что сооруженная  из  сырого  дерева,  но
достаточно прочная осадная башня стояла наготове. Там расположился Клавдий
Цивилис, служивший  ранее  Риму,  и  предводители  племен,  его  союзники,
перенимающие опыт римского военачальника.
     - Что-то снова взбудоражило германцев, -  продолжал  легат  [помощник
полководца  или   наместника   провинции].   -   Какая-то   новость.   Они
воодушевлены, или раздражены, или... что-то другое. Хотел бы я знать,  что
именно. Но, повторяю, нас ждет горячее сражение. Надо готовиться.
     Он спустился с наблюдательной башни - словно погрузился в мир  тишины
и спокойствия. За десятилетия со времени основания Старый Лагерь разросся,
стал чем-то вроде поселения, не во всем соответствующего суровому военному
духу. Сейчас он был забит беженцами и остатками  наемных  сил.  Но  Луперк
навел порядок: воинов разместили как полагается, гражданских приставили  к
полезной работе или по крайней мере убрали из-под ног.
     В тенистых уголках царила тишина;  на  некоторое  время  он  перестал
воспринимать заунывную песнь варваров. Мысли его улетели далеко через годы
и расстояния, через Альпы и  через  голубое  южное  море  к  заливу  возле
величественных гор, где уютно  расположился  город,  а  там  дом,  двор  с
розами, Юлия,  дети...  О,  Публий,  должно  быть,  здорово  уже  вымахал,
Люперчилла стала юной госпожой; интересно, у Марка по-прежнему проблемы  с
чтением?.. Письма приходят так редко  и  случайно.  Как  они,  что  делают
именно в этот час там, в Помпеях?
     "Оставь воспоминания. Займись неотложными делами".
     И он начал  обходить  свое  хозяйство,  проверяя,  планируя,  отдавая
распоряжения.
     Опустилась ночь. Вспыхнули огромные костры вокруг  крепости.  Там  за
праздничной едой и питьем  сидели  осаждающие.  Они  осушали  нескончаемые
амфоры с вином, и затягивали  свои  хриплые  военные  песни.  В  отдалении
по-звериному выли женщины.
     Один за другим, отряд за отрядом германцы вскакивали, хватали  оружие
и бросались на стены. В  темноте  их  копья,  стрелы,  метательные  топоры
рассекали только воздух. Римляне же могли хорошо  разглядеть  безумцев  на
фоне их собственных костров. Дротики, пращи,  катапульты  выбивали  из  их
рядов в первую очередь самых храбрых и самых отчаянных.
     - Избиение младенцев, а не  бой,  клянусь  Геркулесом!  -  воскликнул
Алет.
     - Цивилис тоже видит это, - ответил Луперк.
     И действительно, часа через  два  огненные  кометы  искр  взвились  в
воздух  и  рассыпались  в  прах,  грабли  отодвинули  уголья  подальше  от
древесины, а башмаки и  одеяла  погасили  пламя.  Такие  предосторожности,
похоже, еще больше разъярили  германцев.  Ночь  была  безлунной,  и  дымка
пригасила звезды. Бой превращался  в  рукопашную  схватку  вслепую,  когда
удары наносят на слух.
     Легионеры все еще сохраняли дисциплину. Со стен они швыряли  камни  и
окованные металлом  колья  настолько  точно,  насколько  могли  в  темноте
определить  цель.  Скрежет  подсказывал  им,  где  приставляют   лестницы.
Защитники стен отталкивали их щитами, затем летели вниз дротики.  Тех  же,
кто взбирался наверх, встречали мечи.
     Где-то после полуночи битва затихла. Вокруг крепости наступила  почти
полная тишина, не слышно было даже стонов умирающих. Германцы  разыскивали
и уносили своих раненых, не  обращая  внимания  на  опасность,  а  раненые
римляне обращались за помощью к своим лекарям. Луперк  снова  забрался  на
свой наблюдательный пункт, чтобы послушать, что творится  в  стане  врага.
Вскоре до него донеслись звуки возбужденных голосов, потом крики  и  снова
погребальные песнопения.
     - Они вернутся, - вздохнул он, покачав головой.
     Первое, что он увидел в утреннем свете, была осадная башня, катящаяся
к площадке перед воротами.
     Она двигалась медленно, толкаемая двумя десятками воинов, в то  время
как остальные нетерпеливо топтались позади, а отборный отряд Цивилиса ждал
в стороне. У Луперка было  достаточно  времени,  чтобы  оценить  ситуацию,
принять решение, расставить своих  людей  и  задействовать  оборонительные
машины. На  их  сооружение  он  в  свое  время  мобилизовал  и  солдат,  и
беженцев-мастеровых.
     Башня приблизилась к  воротам.  Германские  воины  забрались  внутрь,
прихватив с собой оружие и метательные снаряды, и приготовились к  штурму.
Легат отдал приказ. Римляне на стенах  приготовили  шесты  с  заостренными
концами. Под прикрытием щитов и пращников они толкали,  тыкали  шестами  в
щели, били по башне и, остановив ее, принялись разрушать. Тем временем  их
соратники сделали вылазку и с двух сторон напали на ошеломленного врага.
     Цивилис бросил в бой своих ветеранов. Римские умельцы выдвинули балку
поверх стены. Металлические  "челюсти"  на  цепи  метнулись  в  воздухе  и
зацепили одного из варваров, сорвав его с верхней площадки осадной  башни.
Убедившись в  успехе,  они  переместили  противовесы.  Балка  повернулась,
"челюсти" разжались, и захваченный упал на землю внутри крепости. Тут  его
уже ждали.
     - Пленные! - выкрикнул Луперк. - Мне нужны пленные!
     Примитивный подъемный кран еще и еще раз возвращался за добычей.
     Механизм был неуклюжий и грубый, но незнакомый варварам,  странный  и
потому  действовал  устрашающе.  Луперк  никак  не  думал,  что   подобное
сооружение может так сильно испугать врага. Да и  все  остальные  вряд  ли
могли предвидеть такое. Уничтожение башни и атакующего отряда  обученными,
слаженно действующими римскими солдатами нанесло варварам серьезный урон.
     Регулярное войско заняло бы  нужную  позицию,  перегруппировалось  и,
окружив ограниченное количество участвующих в вылазке легионеров, перебило
бы всех. Но никто из многочисленных вождей варварских племен не мог  взять
на себя командование и действовать  четко,  никто  не  имел  ни  малейшего
представления о том, что происходило на других  участках  битвы.  Те,  что
ввязались в смертоносную схватку, так и не получили подкрепления. Они были
обессилены  после  долгой,  бессонной  ночи,   многие   потеряли   большое
количество крови, но ни товарищи, ни боги не пришли им на помощь. Мужество
покинуло их, и они обратились в бегство.
     Остальная орда лавиной кинулась вслед за ними.
     -  Мы  не  будем  их  преследовать,  господин?  -  удивленно  спросил
ординарец.
     - Это было бы катастрофой. - В  сознании  Луперка  мелькнуло  смутное
удивление: почему он объясняет, а не велит мальчишке просто  замолчать.  -
Паника  не  охватила  их  по-настоящему.  Посмотри,   река   заставит   их
остановиться. Вожди смогут управиться с ними, а Цивилис понемногу приведет
их в чувство. Однако я не думаю, что он возобновит  подобные  попытки.  Он
встанет здесь лагерем и будет держать нас в осаде.
     "И  попробует  склонить  к  предательству  своих   соотечественников,
находящихся среди нас, - добавил про себя легат. - Но теперь,  по  крайней
мере, я смогу выспаться". Как он устал! В череп словно песка  насыпали,  а
язык стал шершавым, как подошва.
     Но сначала дела. Он спустился вниз по земляной бровке к  тому  месту,
куда кран сбрасывал свою добычу. Двое лежали мертвыми - может быть,  из-за
того,    что    слишком    отчаянно    сопротивлялись,    или    стражники
переусердствовали.
     Один, с неподвижными ногами, валялся в пыли  и  стонал.  Очевидно,  у
него сломан позвоночник - лучше  сразу  перерезать  ему  горло.  Еще  трое
связанных лежали вповалку под присмотром охраны. Седьмой, со связанными за
спиной руками и спутанными ногами, стоял прямо. На могучем теле -  военная
форма батавийских наемников.
     Луперк остановился перед ним.
     - Ну, солдат, что скажешь? - тихо спросил он.
     Губы в зарослях бороды и усов произносили латинские слова с гортанным
акцентом, но дрожи в голосе не чувствовалось.
     - Мы ваши пленники. И это все.
     Легионер поднял меч.  Луперк  взмахом  руки  заставил  его  отойти  в
сторону.
     - Не забывайся, - посоветовал он. - У меня несколько вопросов к  вам,
солдаты. Если поможете мне, избежите худшей участи, ожидающей предателей.
     - Я не предам своего командира, что бы вы ни делали, - ответил батав.
     Измождение  не  дало  ему  высказать  свое  презрение  с  достаточной
страстностью.
     - Уоен, Донар, Тив тому свидетели.
     "Меркурий, Геркулес, Марс. Главные их боги, вернее, так мы,  римляне,
называем их на свой лад. Но не важно. Кажется, он уверен в своих силах,  и
пытки его не сломят. Надо попробовать, конечно. Может быть,  его  товарищи
будут менее решительны. Хотя не слишком-то я верю, что кто-то из них знает
что-нибудь действительно нужное для нас.  Сколько  понапрасну  потраченных
сил".
     Хотя... Слабая надежда охватила  легата.  "Может  быть,  об  этом  он
захочет рассказать".
     - Скажи мне тогда, какой бес в вас вселился? Надо сойти с ума,  чтобы
нападать на крепость. Цивилис, должно быть, рвет на себе волосы.
     - Он  хотел  остановить  их,  -  возразил  пленник.  -  Но  воины  не
подчинились, и мы лишь пытались извлечь из этого хоть какую-то  пользу.  -
Волчий оскал. - Наверное, теперь они запомнят урок и лучше подготовятся  к
делу.
     - А защитников лагеря ты в расчет не берешь?
     Голос пленника внезапно дрогнул, в глазах погасла ярость.
     - В тактике мы ошиблись, да, но мы откликнулись на призыв. Он  верен.
Мы узнали о нем от бруктеров, что присоединились к нам.  Веледа  предрекла
победу.
     - Веледа?
     - Пророчица. Она призывает все племена идти на  битву.  Рим  проклят,
сказала ей богиня, победа будет за нами. - Батав расправил плечи. -  Делай
со мной что хочешь, римлянин. Ты пропадешь со всей своей гнилой империей.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1065 сек.