Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

1935 г.

Скачать 1935 г.

    Я мчался на темпороллере через  пространственно-временной  континуум,
решив переодеться позднее. Прибыв на  базу  Патруля,  замаскированную  под
склад, я сбросил с себя все то, что  носили  в  бассейне  Днепра  в  конце
четвертого века нашей эры, и облачился в  одежду,  которая  подходила  для
Соединенных Штатов середины двадцатого столетия.
     И тогда, и теперь мужчинам полагались рубашки и брюки, а  женщинам  -
платья. На этом сходство  заканчивалось.  Несмотря  на  грубую  ткань,  из
которой был сшит наряд готов, он нравился мне больше современного  пиджака
с галстуком. Я положил готский костюм в багажник своего роллера и туда  же
сунул разнообразные приспособления, вроде маленького устройства, с помощью
которого  мог  слышать,  находясь  снаружи,  разговоры  во  дворце   вождя
тойрингов в Хеороте. Копье в багажник не влезало, поэтому я прикрепил  его
к борту машины. До тех пор пока я не отправлюсь во время, где пользовались
подобным оружием, оно мне не понадобится.
     Дежурному  офицеру  было,  должно  быть,  двадцать  с  небольшим;  по
нынешним меркам, он едва вышел из подросткового возраста, хотя  во  многих
других эпохах давно бы уже был семейным человеком. Судя по  выражению  его
лица, я внушал ему благоговейный трепет. Он, по-видимому, не  догадывался,
что я, формально принадлежа к Патрулю Времени, не имею никакого  отношения
к героическим деяниям вроде прокладки  пространственно-временных  трасс  и
вызволения попавших  в  беду  путешественников.  На  деле  я  был  простым
ученым-гуманитарием. Правда, я мог перемещаться во времени по собственному
желанию, чего юному офицеру не было положено по должности.
     Когда я очутился в кабинете, который официально занимал представитель
некой  строительной  компании  -  нашего  плацдарма   в   этом   временном
промежутке, - офицер бросил на меня внимательный взгляд.
     - Добро пожаловать домой, мистер Фарнесс, - сказал он. - Похоже,  вам
пришлось несладко, да?
     - Почему вы так решили? - машинально отозвался я.
     - У вас такой вид, сэр. И походка.
     - Со мной ничего не случилось, - оборвал его  я,  не  желая  делиться
своими чувствами ни с кем, кроме Лори, да и с ней отнюдь не сразу.  Закрыв
за собой дверь кабинета, я прошел через холл и оказался на улице.
     Здесь тоже стояла осень. День выдался из числа тех свежих  и  чистых,
которыми славился  Нью-Йорк  до  того,  как  его  население  начало  бурно
разрастаться. Так совпало, что я очутился  в  прошлом  за  год  до  своего
рождения.  Здания  из  стекла  и  бетона  возносились  под  самые  небеса,
голубизну которых слегка  нарушали  белые  пятнышки  облаков,  подгоняемых
ветерком, не замедлившим одарить меня холодным поцелуем. Автомобилей  было
не слишком много, и доносившийся откуда-то аромат жареных  каштанов  почти
начисто заглушал запах выхлопных газов. Выйдя на Пятую авеню, я направился
по ней вверх, мимо поражающих  изобилием  товаров  магазинных  витрин,  за
стеклами которых делали покупки прекраснейшие в мире женщины и  богачи  со
всех концов света.
     Я надеялся,  что,  пройдясь  пешком  до  дома,  сумею  избавиться  от
терзавшей меня печали. Город не только возбуждает, он  может  и  исцелять,
верно? Мы с Лори неспроста выбрали местом своего обитания  Нью-Йорк,  хотя
могли поселиться где и когда угодно, будь то в прошлом или в будущем.
     Пожалуй, я преувеличиваю. Подобно  большинству  супружеских  пар,  мы
хотели жить в достаточно привычных условиях, чтобы нам не пришлось учиться
всему заново и постоянно держаться настороже. Тридцатые  годы  -  чудесное
времечко, если ты белый американец и у тебя все в порядке со  здоровьем  и
деньгами. Что касается  отсутствия  удобств,  например  кондиционера,  его
можно было установить без особого труда, разумеется не  включая,  когда  у
вас  в  гостях  люди,  которым  до  конца  жизни  не  суждено   узнать   о
существовании путешественников во времени.  Правда,  у  власти  находилась
шайка Рузвельта, но до превращения республики в корпоративное  государство
было рукой подать, к тому же оно никоим образом не влияло на нашу  с  Лори
жизнь; распад же этого общества станет явным и необратимым только, по моим
подсчетам, к выборам 1964 года.
     На Ближнем Востоке, где, кстати, сейчас вынашивает меня моя  матушка,
мы вынуждены были бы действовать чрезвычайно осмотрительно. Нью-йоркцы же,
как правило, были людьми терпимыми или по крайней мере нелюбопытными.
     Моя окладистая борода и волосы до плеч, которые я,  будучи  на  базе,
заплел в косичку, не привлекли всеобщего внимания; лишь какие-то мальчишки
закричали  мне  вслед:  "Борода!"  Для  хозяина  дома,  соседей  и  прочих
современников  мы  -   оставивший   преподавательскую   работу   профессор
германской  филологии  и  его   супруга,   люди   с   некоторыми,   вполне
простительными странностями. И мы не лгали - то есть лгали, но не во всем.
     Вот  почему  пешая  прогулка  должна  была  успокоить  меня,   помочь
восстановить перспективу, контакт с  реальностью,  каковой  следует  иметь
агенту Патруля, если он не хочет сойти с ума. Замечание,  которое  обронил
Паскаль, верно для всего человечества на протяжении всей его истории. "Как
были веселы первые акты, последний всегда  трагичен.  Твой  гроб  засыпают
землей, и отныне для тебя все кончено". Нам необходимо свыкнуться  с  этой
мыслью, впитать ее в себя, сжиться с ней. Да что там говорить: мои готы  в
целом отделались куда легче, чем, скажем, миллионы  европейских  евреев  и
цыган в годы второй мировой, спустя десять лет, или миллионы русских в эти
самые тридцатые.
     Ну и что? Они - мои готы. Их призраки внезапно окружили меня, и улица
со зданиями, автомобилями и людьми из плоти и крови превратилась  вдруг  в
нелепый, наполовину позабытый сон.
     Я ускорил шаг, торопясь в убежище, которое приготовила для меня Лори.
     Мы  с  ней  жили  в  огромной  квартире,  окна  которой  выходили  на
Центральный парк, где мы гуляли теплыми ночами. Наш  привратник  отличался
могучим телосложением и не носил оружия, полагаясь целиком на  силу  своих
мышц. Я ненамеренно обидел его, едва ответив на дружеское  приветствие,  и
осознал это уже в лифте. Мне оставалось  только  сожалеть,  ибо  прыжок  в
прошлое и внесение в него изменений нарушили бы Главную Директиву Патруля.
Не то чтобы такая  мелочь  могла  угрожать  континууму:  он  довольно-таки
эластичен, а  последствия  перемен  быстро  стираются.  Кстати,  возникает
весьма интересная метафизическая  задачка:  насколько  путешественники  во
времени открывают прошлое и насколько создают его?
     Кот Шредингера [речь идет  об  образном  выражении  идеи  о  волновой
природы материи австрийского физика Э.Шредингера]  обосновался  в  истории
ничуть не хуже, чем в своем ящике. Однако  патруль  существует  для  того,
чтобы обеспечивать безопасность темпоральных перемещений  и  непрерывность
той  цепочки  событий,  которая  приведет  в  конце  концов  к   появлению
цивилизации данеллиан, создавших Патруль Времени.
     Стоя в лифте,  я  размышлял  на  привычные  темы,  и  призраки  готов
отодвинулись, сделались менее назойливыми. Но когда я вышел из лифта,  они
последовали за мной.
     В загроможденной книгами  гостиной  стоял  запах  скипидара.  Лори  в
тридцатые годы сумела завоевать себе известность как художница:  она  ведь
еще не была той замороченной профессорской женой, которой станет  позднее;
вернее, наоборот. Предложение работать в Патруле она отклонила, поскольку,
из-за  физической   слабости,   не   могла   рассчитывать   на   должность
агента-оперативника, а рутинный труд клерка или секретаря ее совершенно не
интересовал. Признаюсь, отпуска мы обычно проводили  в,  мягко  выражаясь,
экзотических эпохах.
     Услышав мои шаги, Лори выбежала из студии мне навстречу. Я увидел  ее
и немного приободрился. В  заляпанном  краской  халате,  с  убранными  под
платок  каштановыми  волосами,  она  оставалась  по-прежнему  стройной   и
привлекательной.  Лишь  приглядевшись,  можно  было  заметить  морщинки  в
уголках ее зеленых глаз.
     Наши нью-йоркские знакомые завидовали мне: мол, мало того что жена  у
него симпатичная, так она вдобавок куда моложе, чем он! В действительности
же разница между нами составляла  всего  шесть  лет.  Меня  завербовали  в
Патруль, когда мне перевалило за сорок и в волосах уже начала  пробиваться
седина, а Лори тогда находилась почти в расцвете своей красоты.
     Обработка, которой нас подвергали в Патруле, предотвращала  старение,
но не могла, к сожалению, вернуть молодость.
     Кроме того, большую часть своей жизни Лори провела в обычном времени,
где минута равняется шестидесяти  секундам.  А  я,  будучи  оперативником,
проживал дни, недели и даже месяцы за то время, которое проходило с  утра,
когда мы с ней расставались, до обеда, - время, в которое  она  занималась
собственными делами, пользуясь тем, что я не мешаюсь под ногами. В общем и
целом мой возраст приближался к сотне лет.
     Порой я чувствовал себя - и выглядел - на добрую тысячу.
     - Привет, Карл! - Ее губы прильнули к  моим.  Я  прижал  ее  к  себе.
"Запачкаю краской пиджак? Ну и черт с ним!" Лори отстранилась, взяла  меня
за руки и пристально поглядела в лицо.
     - Путешествие далось тебе нелегко, - прошептала она.
     - Я знал, что так оно и будет, - ответил я устало.
     - Но не подозревал, насколько... Ты долго там пробыл?
     - Нет. Подожди чуть-чуть, и  я  расскажу  тебе  все  в  подробностях.
Честно говоря, мне повезло. Я попал в нужную точку, сделал,  что  от  меня
требовалось, и ушел.  Несколько  часов  скрытого  наблюдения,  пара  минут
действия - и все.
     - И правда, повезло. А возвращаться тебе скоро?
     - В ту эпоху? Да, достаточно скоро. Но я задержусь здесь - передохну,
осмыслю то, что должно произойти... Ты потерпишь меня недельку-другую?
     - Милый, - она обняла меня.
     - Я должен буду привести в порядок мои записи, - проговорил я  ей  на
ушко,  -  но  вечерами  мы  сможем  ходить  в  гости,  в  театры,  словом,
развлекаться вдвоем.
     -  Хорошо  бы,  у  тебя  получилось.  Обещай  мне,  что   не   будешь
притворяться ради меня.
     - Все образуется, - уверил я ее. - Я  буду  выполнять  свое  задание,
попутно записывая предания и песни, которые они  сочиняют.  Просто...  Мне
нужно приноровиться.
     - А нужно ли?
     - Необходимо. И вовсе не с точки зрения ученого, нет, дело не в этом.
Они - мои подопечные. Понимаешь?
     Лори молча прижалась ко мне. Она понимала.
     Чего она не знала, подумал я с горечью, и чего,  если  Господь  будет
милостив ко мне, не узнает никогда, так это того, почему  я  буквально  не
спускаю глаз со  своих  потомков.  Лори  не  ревновала.  Она  ни  разу  не
попрекнула меня моими отношениями с Йорит. Как-то мы разговорились, и  она
со смехом заявила, что совсем не в обиде, зато мне моя интрижка  позволяла
занять в обществе, которое я изучаю, положение,  поистине  уникальное  для
моей профессии. Она успокаивала меня и даже утешала, как могла.
     Но я не сумел заставить себя открыться ей в том, что Йорит  была  для
меня не только другом, который по чистой случайности оказался женщиной.  Я
не смел признаться Лори в том, что любил ту,  которая  обратилась  в  прах
шестнадцать столетий тому назад, ничуть не меньше, чем ее,  что  люблю  до
сих пор и буду, пожалуй, любить до конца своих дней.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.5146 сек.