Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Часть 3

Скачать Часть 3

     На рассвете, рассыпаясь в извинениях и лести, Эверарда разбудил слуга
и увел его в горячую баню. Мыла пока еще  не  придумали,  однако  губка  и
пемза оттерли кожу патрульного от грязи, а затем слуга сделал ему массаж с
втиранием ароматного масла и побрил его. После чего Эверард  присоединился
к начальникам охраны - для скромного завтрака и оживленной беседы.
     - Я сегодня освобожден от службы, - сказал один из них. -  Не  хотите
ли, чтобы я свозил вас в Усу, друг Эборикс? Я мог бы показать вам город. А
затем, если будет еще светло, мы прокатимся по окрестностям. - Эверард так
и не понял, имелась ли в виду ослиная спина  или  более  быстрая,  хотя  и
менее удобная боевая колесница. Лошади в ту эпоху,  как  правило,  слишком
ценились, чтобы использовать их для чего-либо, кроме сражений  и  парадных
выездов.
     - Благодарю вас, - ответил патрульный. -  Однако  сначала  мне  нужно
повидаться с женщиной по имени Сараи. Она работает где-то на кухне.
     Офицер поднял брови.
     - Ну-ну, - ухмыльнулся тириец. - Северяне, что, предпочитают  царским
избранницам простых служанок?
     "Боже, что за деревенские сплетники обитают в этом дворце, -  подумал
Эверард. - Мне лучше будет, если я побыстрей восстановлю свою репутацию".
     Он  выпрямился,  бросил  на  своего  собеседника  холодный  взгляд  и
проговорил:
     - По повелению царя  я  провожу  дознание,  но  суть  его  никого  не
касается. Ясно это?
     -  О  да,  безусловно.  Я  просто  пошутил,   благородный   господин.
Подождите, я разыщу кого-нибудь, кто знает, где она. -  Стражник  поднялся
со скамьи.
     Эверарда провели в другую комнату, и на несколько  минут  он  остался
один. Он провел их, анализируя охватившее его ощущение, что надо спешить.
     Теоретически у него было столько времени,  сколько  нужно:  в  случае
необходимости он всегда мог вернуться назад. Главное - позаботиться, чтобы
его никогда не увидели рядом с  самим  собой.  На  практике,  однако,  это
предполагало огромный риск, приемлемый  только  в  самом  крайнем  случае.
Помимо того, что создавалась временная петля, которая могла  выйти  из-под
контроля, существовала и возможность иного развития земных событий. И  чем
дольше длилась операция, тем выше становилась вероятность изменений. Кроме
того, ему не давало покоя естественное желание поскорей разделаться с этой
работой, довести ее до конца и  закрепить  существование  породившего  его
мира.
     Приземистая фигура  раздвинула  входные  занавеси.  Сараи  опустилась
перед ним на колени.
     - Ваша обожательница ожидает приказаний  повелителя,  -  сказала  она
дрожащим голосом.
     - Поднимись, - произнес Эверард. - И успокойся.  Я  всего  лишь  хочу
задать тебе два-три вопроса.
     Она заморгала и покраснела до кончика своего длинного носа.
     - Что бы ни приказал мой повелитель, та, кто перед ним в таком долгу,
постарается исполнить его волю.
     Он понял, что она не пресмыкается и не кокетничает.  Не  подталкивает
его к чему-либо и ничего не ждет. Принесшая свою  девственность  в  жертву
богине  финикийка  по-прежнему  считалась  целомудренной.   Сараи   просто
испытывала к нему робкую благодарность. Эверарда это тронуло.
     - Успокойся, - повторил он. - Мне нужно, чтобы мысли  твои  ничто  не
сковывало. По поручению царя я ищу  сведения  о  людях,  которые  когда-то
гостили у его отца, в конце правления достославного Абибаала.
     Ее глаза расширились.
     - Но, хозяин, я тогда, наверное, только родилась.
     - Знаю. А как насчет остальных слуг? Ты  наверняка  знаешь  их  всех.
Кто-нибудь из тех, кто служил тогда, могут до сих пор работать во  дворце.
Не могла бы ты порасспросить их?
     Она коснулась рукой бровей, губ и груди - в знак повиновения.
     - Раз мой повелитель желает этого...
     Эверард рассказал ей то немногое, что знал сам. Сараи задумалась.
     - Боюсь... боюсь, из этого ничего не получится, - сказала она. -  Мой
повелитель, конечно же, понимает, что приезд чужестранцев для нас  большое
событие. И если бы дворец посетили столь необычные  гости,  как  описывает
мой повелитель, слуги говорили бы об этом  до  конца  своих  дней.  -  Она
грустно улыбнулась. - В конце концов, у нас не так уж много новостей  -  у
тех, кто работает во дворце. Мы пережевываем старые сплетни снова и снова,
и, если бы кто-то помнил чужеземцев, я давно бы уже знала эту историю.
     Эверард мысленно обругал себя  на  нескольких  языках.  "Похоже,  мне
придется отправиться на поиски в Усу самому,  на  двадцать  с  лишним  лет
назад. Хотя риск велик: они могут засечь мою машину или даже убить меня".
     -  Но  ты  все-таки  порасспрашивай  слуг,  хорошо?   -   сказал   он
расстроенно. - Если никто ничего не помнит,  тебе  не  в  чем  будет  себя
винить.
     - Да, но это  меня  очень  огорчит,  великодушный  господин,  -  тихо
ответила она и, прежде чем уйти, вновь преклонила колени.
     Эверард направился к  своему  новому  знакомому.  Он  не  рассчитывал
всерьез, что за один день найдет  на  материке  ключ  к  разгадке,  но  по
крайней мере прогулка развеет его, снимет напряжение.


     Когда они вернулись на остров,  солнце  клонилось  к  горизонту.  Над
морем стелилась туманная дымка, рассеивавшая свет и  превращавшая  высокие
стены Тира в  золотой  волшебный  замок,  который  может  в  любой  момент
раствориться в воздухе. Сойдя на берег, Эверард обнаружил, что большинство
горожан уже разошлись по домам. Начальник стражи, который вместе со  своей
семьей жил в городе, простился с ним, и патрульный поспешил во  дворец  по
пустынным и словно призрачным после дневной суматохи улицам.
     Неподалеку от дворцовых ворот он заметил на фоне стены темный женский
силуэт, но стражники не обращали на женщину никакого внимания. Зато  когда
Эверард приблизился, они вскочили на ноги, направив на него копья, и  один
из них строгим голосом потребовал, чтобы он назвался. Никакого уважения  к
почтенному гостю. Женщина  поспешила  ему  навстречу.  Она  опустилась  на
колени, и он узнал Сараи.
     Сердце Эверарда подпрыгнуло от волнения.
     - Что случилось? - вырвалось у него.
     - Повелитель, я прождала вашего возвращения почти весь  день,  потому
что мне показалось, вам будет интересно, что я узнаю.
     Видимо, она перепоручила кому-то свои  обязанности  и  час  за  часом
ждала его на раскаленной улице...
     - Ты... что-то нашла?
     - Мне трудно судить. Может быть, это лишь ничтожная крупица...
     - Так говори же, не тяни, ради Мелкарта!
     - Ради вас, повелитель, только ради вас, поскольку вы просили об этом
вашу служанку. - Сараи вздохнула, заглянула ему в глаза. Голос ее окреп, и
она заговорила деловым тоном: - Как я  и  опасалась,  те  немногие  старые
слуги,  что  еще  остались  во  дворце,  не  видели  людей,  которые   вас
интересуют. В ту пору они еще не поступили на службу, а если и  поступили,
то работали не во дворце, а в других местах - на полях,  в  летнем  имении
или еще где. Двое или трое, правда, сказали, что  когда-то  они  вроде  бы
слышали какие-то сплетни, но все, что они могли припомнить, мой повелитель
уже и так знает. Я была в отчаянии, пока мне не пришло в  голову  вознести
молитву Ашерат. Я попросила ее проявить  милосердие  к  моему  повелителю,
который служил ей вместе со мной, тогда как  ни  один  другой  мужчина  не
хотел сделать этого долгие годы. И она откликнулась. Да восхвалят  ее  все
живущие! Мне вспомнилось, что отец помощника конюха по имени  Джантин-хаму
работал раньше в дворцовом хозяйстве и что он до сих пор жив. Я  разыскала
Джантина-хаму, тот отвел меня  к  Бомилкару  -  и  точно:  Бомилкар  может
рассказать о тех чужеземцах.
     - Да ведь это... это замечательно! - воскликнул Эверард. - Без тебя я
никогда бы этого не узнал!
     - Я  молю  сейчас  лишь  об  одном  -  чтобы  Бомилкар  действительно
пригодился моему повелителю, - прошептала она, - тому, кто был так добр  к
некрасивой женщине с холмов. Пойдемте, я провожу вас...


     Как и подобало почтительному сыну, Джантин-хаму  выделил  для  своего
отца место в комнате, которую  делил  со  своей  женой  и  двумя  младшими
детьми, которые пока жили в  родительском  доме.  Единственный  светильник
выхватывал из тени предметы скудной обстановки: соломенные тюфяки, скамьи,
глиняные кувшины, жаровню. Приготовив на общей для нескольких семей  кухне
еду, женщина вернулась с блюдом в  комнату.  Духота  стояла  ужасная,  сам
воздух казался липким и жирным. Домочадцы сидели на корточках, разглядывая
Эверарда, пока тот расспрашивал Бомилкара.
     Старик совсем облысел, остались лишь несколько  жидких  прядей  седой
бороды, зубы выпали; полуглухой, со скрюченными,  изуродованными  артритом
пальцами,  молочно-белые  глаза  затянуты  катарактами  -  лет  ему  было,
наверно, около  шестидесяти.  (Показать  бы  такого  энтузиастам  движения
"Назад к природе" в Америке двадцатого столетия - враз бы одумались.)
     Сгорбленный старик сидел на скамейке,  вцепившись  слабыми  руками  в
деревянный посох. Однако голова у него работала, разум  рвался  наружу  из
развалин, в которые заключила его судьба, - словно растение, что тянется к
солнечному свету.
     - Да, я вижу их перед собой, будто это случилось вчера. Если бы я еще
так же хорошо помнил то, что на самом деле произошло вчера...  Хотя  вчера
ничего не произошло, со мной давно уже ничего не происходит... Семеро, вот
сколько их было, и они  сказали,  что  приплыли  на  корабле  с  Хеттского
побережья. Помню, молодому Матинбаалу стало тогда любопытно, он  спустился
в порт и расспросил моряков, но так и не нашел капитана, который  привозил
каких-нибудь таких пассажиров. Что ж,  может,  они  приплыли  на  корабле,
который сразу же отправился дальше - в Филистию  или  Египет...  Чужеземцы
называли себя "синим" [в Библии: "Вот, одни придут издалека; и  вот,  одни
от севера и моря, а другие из земли Синим" (Ис. 49.12)]  и  говорили,  что
проехали тысячи и тысячи лиг, чтобы привезти царю Рассветной Страны  отчет
об устройстве мира. На  пуническом  они  изъяснялись  неплохо,  хотя  и  с
акцентом,  подобного  которому  я  никогда  не  слышал...  Рослые,  хорошо
сложенные, гибкие, они двигались как  дикие  кошки  и  вели  себя  так  же
осторожно, но, видимо, были столь же опасны, если их раздразнить... Все  -
безбородые, но не потому что брились: просто лица у них такие  безволосые,
как у женщин. Однако евнухами они не были, нет: служанки,  которых  к  ним
приставили, вскоре начали толстеть, - старик захихикал, потом продолжил: -
Глаза - бледные, а кожа - даже белее, чем у златокудрых ахейцев, но у  них
волосы были прямые и иссиня-черные... Говорили про них, что это колдуны, и
я слышал рассказы о всяких странных вещах, которые  они  показывали  царю.
Впрочем, они не причинили никому вреда, только интересовались  -  еще  как
интересовались! - любой мелочью в Усу и планами постройки Тира. Царя они к
себе быстро расположили, можно даже  сказать,  завоевали  его  сердце;  он
распорядился, чтобы их пускали везде и всюду, будь то  святилище  или  дом
торговца со всеми его секретами... Я частенько размышлял потом, не это  ли
вызвало на их головы гнев богов.
     "Клянусь небом! - пронеслось в голове Эверарда. - Наверняка это они и
есть, мои враги! Да, экзальтационисты, банда Варагана. А "синим"...  Может
быть,  китайцы?  Этакий  отвлекающий  маневр,  на  случай,  если   Патруль
наткнется на их след. Хотя не обязательно. Похоже, они просто использовали
это название, чтобы преподнести Абибаалу и его двору  достоверную  историю
своего  появления.  Они  ведь  даже  не  потрудились  замаскировать   свое
появление. Вероятно, Вараган, как и в Южной Америке, был уверен,  что  его
изобретательность окажется не по зубам тугодумам из  Патруля.  Как  вполне
могло бы случиться, если бы не Сараи... Впрочем, я пока не очень-то далеко
продвинулся по следу".
     - Что с ними сталось? - спросил он.
     - Скорбная история, если, конечно, это не  наказание  за  совершенные
ими грехи - за то, например, что  они  проникали  в  святилища  храмов.  -
Бомилкар прищелкнул языком и покачал головой. -  Спустя  несколько  недель
они попросили разрешения уехать. Судоходный  сезон  подходил  к  концу,  и
большая часть кораблей уже стояла на приколе, однако, не  слушая  советов,
они за очень высокую плату убедили одного бесшабашного капитана отвезти их
на Кипр. Я спустился на причал, чтобы самому поглядеть на их отплытие, да.
Холод, ветрина - такой вот был день. Я смотрел,  как  корабль  уменьшается
вдали под бегущими по небу облаками, пока он не растворился в  тумане.  На
обратном пути что-то заставило меня остановиться у храма Танит и наполнить
светильник маслом - не за них, понимаете, а за  всех  бедных  моряков,  на
которых покоится благополучие Тира.
     Эверард  с  трудом  удержался,  чтобы  не  встряхнуть  высохшее  тело
старика.
     - А потом? Что случилось потом?
     -  Да,  мое  предчувствие  подтвердилось.  Мои  предчувствия   всегда
подтверждаются, да, Джантин-хаму? Всегда... Мне следовало стать жрецом, но
слишком  уж  много  мальчишек  стремилось   занять   те   несколько   мест
послушников... Да. В тот день разразился  шторм.  Корабль  пошел  ко  дну.
Никто не спасся. Откуда я это знаю? Всех нас, понятно,  интересовало,  что
сталось с чужестранцами, и позже я узнал, что  деревянную  статую  с  носа
корабля и еще кое-какие обломки выбросило на скалы как раз  в  том  месте,
где теперь стоит наш город.
     - Но подожди, старик... Ты уверен, что все утонули?
     - Ну, клясться не  стану,  нет...  Видимо,  один-два  человека  могли
вцепиться в доску, и может быть, их тоже выбросило где-то на берег. Может,
они оказались на берегу где-нибудь в другом месте и продолжили путь  никем
не замеченными. Разве кого-то во дворце волнует судьба простого моряка? Но
корабль точно погиб и эти "синимы" - тоже. Уж если бы они вернулись, мы бы
наверняка об этом узнали...


     Мысли  Эверарда  понеслись  галопом.  "Путешественники  во   времени,
очевидно, прибыли сюда прямо на темпороллерах.  Базы  Патруля,  оснащенной
оборудованием, которое способно их обнаружить, здесь тогда еще не было. Мы
просто  не  в  состоянии  обеспечить  людьми  каждое   мгновение   каждого
тысячелетия  человеческой  истории.  В  лучшем  случае,  когда   возникает
необходимость, посылаем агентов с тех станций, что уже есть, вверх и  вниз
по временной шкале. И если преступники не хотели, чтобы  кто-то  запомнил,
что они отбыли каким-то необычным способом, они должны  были  уехать,  как
принято в то время -  сушей  или  морем.  Но  прежде  чем  погрузиться  на
корабль, они наверняка выяснили бы,  какая  ожидается  погода.  Суда  этой
эпохи практически никогда не плавали зимой: слишком хрупкие... А если  это
все-таки ложный след? Хоть старик и утверждает, что все помнит ясно... Эти
чужеземцы  могли  прибыть  из  какого-нибудь   маленького   недолговечного
государства, которое история и археология впоследствии просто  упустят  из
виду - из тех, что путешествующие во времени ученые открывают  в  основном
случайно.  Как,  например,   тот   затерявшийся   в   анатолийских   горах
город-государство, который перенял так много у  хеттов  и  чья  знать  так
долго практиковала браки только внутри своего круга, что это сказалось  на
их внешнем облике...  С  другой  стороны,  разумеется,  кораблекрушение  -
верный способ запутать следы. И это  объясняет,  почему  вражеские  агенты
даже не потрудились изменить цвет кожи, чтобы походить  на  китайцев.  Как
прояснить все это, прежде чем Тир взлетит на воздух?.."
     - Когда это случилось, Бомилкар? - спросил он, заставив себя говорить
мягко, без волнения.
     - Так я же сказал, - ответил старик, - при  царе  Абибаале,  когда  я
работал на кухне его дворца в Усу.
     Эверард остро и с раздражением ощутил присутствие семьи  Бомилкара  и
почувствовал на себе их взгляды. Он слышал их дыхание.  Огонь  светильника
замигал, угасая, тени сгустились, становилось прохладно.
     - Ты мог бы сказать мне поточнее? - продолжал допытываться он.  -  Ты
помнишь, на каком году правления Абибаала это было?
     - Нет.  Не  помню.  Ничего  такого  особенного...  Дайте  подумать...
Сдается мне, это было года через два  или  три  после  того,  как  капитан
Риб-ади привез те сокровища из... кажется, он плавал куда-то за Фарсис.  А
может, чужестранцы прибыли позднее?.. Спустя  какое-то  время  после  того
шторма моя жена умерла при родах - это я точно помню, - и прошло несколько
лет, пока я  смог  устроить  свой  второй  брак,  а  до  того  приходилось
довольствоваться шлюхами, -  Бомилкар  снова  сально  хихикнул,  затем  со
свойственной старикам внезапностью настроение  его  изменилось.  По  щекам
покатились слезы. - И моя вторая жена, моя Батбаал, она  тоже  умерла,  от
лихорадки... Потеряла рассудок, вот что с ней случилось,  совсем  меня  не
узнавала... Не мучайте меня, мой повелитель, не мучайте, оставьте  меня  в
покое и во тьме, и боги благословят вас...
     "Больше от него ничего не добьешься... Да и вообще, стоило оно  того?
Возможно, нет".
     Перед уходом Эверард отдал Джантину-хаму небольшой слиток  металла  -
теперь его семья сможет позволить себе кое-какие новые вещи. Древний  мир,
несомненно, имел ряд преимуществ перед двадцатым веком: по  крайней  мере,
здесь не было подоходного налога и налога на подарки.


     Во дворец Эверард вернулся через несколько часов после захода солнца.
Время по местным понятиям  было  позднее.  Часовые  поднесли  к  его  лицу
горящий светильник, долго разглядывали, щуря глаза от света, затем вызвали
начальника  стражи.  Убедившись  наконец,  что  он  это  он,  охранники  с
извинениями пропустили Эверарда внутрь. Его добродушный смех помог больше,
чем могли бы помочь крупные чаевые.
     Хотя на самом деле ему было не до смеха. Плотно  сжав  губы,  Эверард
проследовал за несущим фонарь слугой в свою комнату.
     На кровати спала Бронвен. У изголовья догорал светильник. Он разделся
и минуты три простоял у постели, глядя на нее  в  дрожащем  полумраке.  Ее
распущенные золотистые  волосы  разметались  по  подушке.  Рука,  лежавшая
поверх одеяла, чуть прикрывала обнаженную молодую грудь.  Он,  однако,  не
мог оторвать взгляда от ее лица. Какой  невинной,  по-детски  искренней  и
беззащитной выглядела Бронвен даже  теперь,  после  всего  того,  что  она
перенесла...
     "Вот если бы... Нет! Кажется, мы немного влюблены? Но  это  не  может
продолжаться, мы никогда не будем по-настоящему вместе - чтобы и душой,  и
телом. Слишком много веков нас разделяет. Однако, что же ее ждет?.."
     Эверард опустился на постель, собираясь просто  поспать.  Но  Бронвен
проснулась мгновенно: рабы быстро привыкают  спать  чутко.  Она  буквально
светилась от радости.
     - О, мой господин! Я так ждала...
     Они слились в объятии, но Эверарду хотелось поговорить с ней.
     - Как ты провела день? - прошептал он ей в ушко.
     - Кто? Я... О, хозяин... - Вопрос ее явно удивил. - Хорошо провела  -
и несомненно, потому что ваши  сладкие  чары  продолжали  действовать.  Мы
долго болтали с вашим слугой Пуммаирамом. - Она  прыснула.  -  Обаятельный
паршивец, не правда ли? Вот только вопросы порой задавал слишком уж метко,
но не бойтесь, мой повелитель: я отказалась  на  них  отвечать,  и  он  не
настаивал. Затем я сказала  слугам,  где  меня  можно  будет  найти,  если
вернется мой повелитель, и провела вторую половину дня в детских  комнатах
с моими малышами. Они такие  милые.  -  Она  не  осмелилась  спросить,  не
пожелает ли он увидеть их.
     - Интересно, - Эверарда забеспокоила новая мысль, - а чем в это время
занимался Пум?
     "Трудно представить, чтобы этот шустрый негодник весь  день  просидел
сиднем".
     - Не знаю.  Правда,  раза  два  я  видела  его  мельком  в  дворцовых
коридорах, но подумала, что он выполняет поручения, которые мой  господин,
должно быть, оставил ему... Что такое, мой повелитель?
     Встревоженная, они села в постели,  когда  Эверард  прошлепал  босыми
ногами к комнатке Пума. Патрульный  распахнул  дверь  и  заглянул  внутрь.
Пусто. Куда он, черт возьми, запропастился?
     Может, конечно, ничего страшного и не произошло.  Однако  попавший  в
беду слуга мог причинить неприятности и своему хозяину.
     Стоя на холодном полу,  занятый  тревожными  мыслями,  Эверард  вдруг
ощутил, как женские руки обняли его за талию. Бронвен  прижалась  щекой  к
его спине и проворковала:
     - Мой повелитель слишком утомился? Если так, пусть он позволит  своей
верной служанке спеть ему колыбельную ее родины. Ну, а если нет...
     "К черту все эти проблемы. Никуда они не денутся".
     Выкинув из головы все тревожные мысли, Эверард повернулся к Бронвен.


     Когда он проснулся, мальчишки все еще не было.  Несколько  осторожных
вопросов выявили, что накануне Пум провел не один час в беседах со слугами
- все в один голос говорили, что он "любопытный, но забавный", -  а  затем
куда-то ушел, и с тех пор никто его не видел.
     "Может, заскучал и отправился куролесить по кабакам и борделям? Жаль.
Шалопай, конечно, но мне казалось, что  он  заслуживает  доверия.  Я  даже
собирался как-то помочь ему, дать шанс на лучшую жизнь. Ну да ладно.  Пора
заняться делами Патруля".
     Предупредив слуг, он оставил дворец и отправился в город один.
     Когда слуга впустил Эверарда в дом Закарбаала,  встретить  его  вышла
Яэль Зорак. Финикийское платье и прическа придавали ей особое  очарование,
но он был слишком озабочен, чтобы заметить это. Впрочем, она тоже  заметно
волновалась.
     - Сюда, - кратко сказала Яэль и повела его во внутренние комнаты.
     Ее муж беседовал за столом с каким-то человеком. Одежда гостя заметно
отличалась покроем от тирийского мужского платья. Лицо, словно  высеченное
из камня, украшала густая борода.
     - О, Мэнс, - воскликнул Хаим. - Слава богу! Я думал, что нам придется
посылать  за  вами.  -  Он  перешел  на  темпоральный.  -  Мэнс   Эверард,
агент-оперативник,  позвольте  мне  представить  вам   Эпсилона   Кортена,
директора Иерусалимской базы.
     Его собеседник резко поднялся  со  скамьи  и  отсалютовал,  чем  живо
напомнил Эверарду манеры военных его родного столетия.
     - Большая честь для меня, сэр, - сказал он. Впрочем, его  собственный
ранг был ненамного ниже,  чем  у  Эверарда.  Он  отвечал  за  деятельность
Патруля в европейских землях - в период между рождением Давида и  падением
Иудеи.
     Тир, возможно, занимал в мировой истории более важное  место,  но  он
никогда не притягивал и десятой доли визитеров из будущего от  числа  тех,
что наводняли  Иерусалим  и  его  окрестности.  Узнав  должность  Кортена,
Эверард сразу понял, что директор не только человек действия, но и крупный
ученый.
     - Я прикажу Ханаи принести фрукты и  прохладительные  напитки.  Затем
распоряжусь, чтобы сюда никто не входил и чтобы прислуга никого не пускала
в дом, - предложила Яэль.
     За  эти  несколько  минут  Эверард  и  Кортен  успели  познакомиться.
Последний родился в двадцать девятом веке в марсианском Новом  Едоме.  Без
всякого хвастовства он рассказал Эверарду, что вербовщиков Патруля привлек
сделанный им компьютерный анализ ранних семитских текстов плюс его подвиги
во время Второй астероидной войны.  Они  "прозондировали"  его,  заставили
пройти  тесты,  доказавшие  его  надежность,  сообщили   о   существовании
организации, приняли на службу  и  обучили  -  обычная  процедура.  Однако
задачи перед ним ставились отнюдь не обычные,  и  работа  его  предъявляла
порой исполнителю куда более высокие требования, чем работа Эверарда.
     - Вы, очевидно, понимаете, что эта  ситуация  особенно  тревожит  наш
сектор, - сказал он, когда все четверо расселись по  местам.  -  Если  Тир
будет  разрушен,  в  Европе  пройдут  десятилетия,  прежде  чем  проявится
мало-мальски заметный эффект, во всем остальном мире -  века,  а  в  обеих
Америках  и  Австралазии  -  тысячелетия.  Но  для  царства  Соломона  это
обернется немедленной катастрофой.  Без  поддержки  Хирама,  он,  по  всей
видимости, не сможет долго удерживать свои племена  вместе;  ну,  а  кроме
того, увидев, что евреи остались в  одиночестве,  филистимляне  не  станут
медлить со своими планами мести. Иудаизм, основанный на поклонении единому
богу Яхве, пока еще нов и слаб. И вообще, это  пока  наполовину  языческая
вера. Мои выкладки показывают, что иудаизм  тоже  едва  ли  выживет.  Яхве
скатится  до  уровня  заурядной  фигуры  в  неустоявшемся  и  переменчивом
пантеоне.
     - Вот тут-то и конец практически  всей  Классической  цивилизации,  -
добавил Эверард. - Иудаизм повлиял как на философию,  так  и  на  развитие
событий у  александрийских  греков  и  римлян.  Никакого  христианства,  а
значит, западной цивилизации, византийской, и  никаких  наследников  ни  у
той, ни у другой. И никакого намека на то, что будет взамен. - Он вспомнил
еще об одном измененном мире, существование которого помог  предотвратить,
и снова нахлынули воспоминания, которые останутся с ним на всю жизнь.
     - Да, конечно, - нетерпеливо сказал Кортен. - Дело в том, что ресурсы
Патруля   ограничены   и   к   тому    же    рассредоточены    по    всему
пространственно-временному континууму, имеющему множество не менее  важных
критических точек. Я  не  думаю,  что  Патрулю  следует  перебрасывать  на
спасение Тира все свои силы. Ибо если это случится  и  мы  проиграем,  все
будет кончено: наши шансы  восстановить  первоначальную  Вселенную  станут
ничтожно малы. Я считаю, что нужно  создать  надежную  базу  -  с  большим
числом сотрудников, с хорошо продуманными планами - в  Иерусалиме,  с  тем
чтобы  минимизировать  последствия  там.  Чем  меньше  пострадает  царство
Соломона, тем слабее будет вихрь перемен. Тогда у нас будет больше  шансов
сохранить ход истории.
     - Вы хотите... сбросить Тир со счетов? - встревоженно спросила Яэль.
     - Нет. Конечно, нет. Но  я  хочу,  чтобы  мы  застраховались  от  его
потери.
     - По-моему, это  уже  означает  рисковать  историей.  -  Голос  Хаима
дрожал.
     - Понимаю вашу обеспокоенность. Однако чрезвычайные ситуации  требуют
чрезвычайных мер.  Сразу  хочу  сказать:  хоть  я  и  прибыл  сюда,  чтобы
предварительно обсудить все это с  вами,  но  в  любом  случае  я  намерен
добиваться одобрения своего предложения  в  высших  инстанциях.  -  Кортен
повернулся к Эверарду.  -  Сэр,  я  сожалею  о  необходимости  еще  больше
сократить ваши скудные ресурсы, но,  по  моему  глубокому  убеждению,  это
единственно верный путь.
     - Они даже не скудные, - проворчал американец. - Их, считайте, вообще
нет.
     "Да, какие-то предварительные  изыскания  были  проведены,  но  после
этого никого, кроме меня, Патруль сюда не направлял...  Означает  ли  это,
что данеллиане знают о моем успехе? Или это означает, что они согласятся с
Кортеном - даже в том, что Тир "уже" обречен? Если я проиграю...  то  есть
если я погибну..."
     Он выпрямился, достал из кисета трубку, табак и сказал:
     -  Дамы  и  господа,  давайте  не  устраивать  состязание,  кто  кого
перекричит. Поговорим как разумные люди. Для начала  возьмем  имеющиеся  у
нас неопровержимые факты и рассмотрим их. Нельзя  сказать,  чтобы  я  знал
очень много, но тем не менее...
     Спор продолжался несколько часов.
     После полудня Яэль предложила им прерваться на обед.
     - Спасибо, - сказал Эверард, - но мне, по-моему, лучше  вернуться  во
дворец. Иначе Хирам может подумать, что я бездельничаю за его счет. Завтра
я загляну снова, о'кей?
     На самом деле у него просто не было аппетита  для  обычного  плотного
обеда - в Финикии это означало жаркое из барашка или что-либо в этом роде.
Он предпочел бы съесть кусок хлеба и ломоть козьего  сыра  в  какой-нибудь
забегаловке и обдумать при  этом  возникшую  ситуацию.  (Еще  раз  спасибо
развитой технологии.  Без  специально  разработанных  генетиками  защитных
микроорганизмов, которыми его напичкали в медслужбе Патруля, он никогда не
осмелился бы прикоснуться к местной пище - ну  разве  только  если  что-то
жареное-пережаренное...  Опять  же,  если  бы   не   эти   микроорганизмы,
вакцинации от всех видов болезней, что  обрушивались  на  человечество  за
долгие века, давно бы разрушили его иммунную систему.)
     Он пожал всем руки, как  было  принято  в  двадцатом  столетии.  Прав
Кортен или нет, но человек он приятный, в высшей  степени  компетентный  и
действует из лучших побуждений. Эверард  вышел  на  улицу:  солнце  палило
нещадно, но жизнь в городе бурлила по-прежнему.
     У дома его ждал Пум. На этот раз он вскочил на ноги уже не так резво.
Худое юное лицо его выглядело непривычно серьезно.
     - Хозяин, - тихо сказал он, - мы можем поговорить наедине?
     Они нашли таверну, где, кроме них, никого не было. По  сути,  таверна
представляла  собой  навес,  закрывающий  от  солнечных  лучей   небольшую
площадку с мягкими подушками; посетители садились на них, скрестив ноги, а
хозяин заведения приносил из внутренних помещений глиняные чаши  с  вином.
Поторговавшись, Эверард расплатился  с  ним  бисеринами.  На  улице,  куда
выходило  заведение,  было  людно,  однако  в  эти  часы  мужчины   обычно
занимались делами. И лишь вечером, когда на улицы  падут  прохладные  тени
городских стен, они разойдутся отдохнуть по тавернам - во  всяком  случае,
те из них, кто сможет это себе позволить.
     Эверард отхлебнул разведенного, прокисшего пойла и поморщился. С  его
точки зрения, примерно до семнадцатого столетия от Рождества Христова люди
ничего не понимали в вине. Не говоря уже о пиве. Ну да ладно...
     - Говори, сынок, - сказал он. - Только не трать зря слов  и  времени,
называя меня сиянием Вселенной и предлагая лечь  передо  мной  ниц,  чтобы
облобызать мне ноги. Чем ты занимался?
     Пум сглотнул от волнения, поежился, наклонился вперед.
     - О, повелитель мой, - начал он, и голос у него стал  тонкий,  как  у
ребенка, - ваш недостойный слуга осмелился взять на себя  многое.  Браните
меня, бейте меня, порите меня, коли пожелаете, если я совершил  проступок.
Но никогда, умоляю вас, никогда не думайте, что я стремился  к  чему-либо,
кроме вашего  благоденствия.  Единственное  мое  желание  -  служить  вам,
насколько позволяют  мои  скромные  способности.  -  Пум  не  удержался  и
ухмыльнулся. - Вы ведь так хорошо платите! - Но к нему  тут  же  вернулась
рассудительность. - Вы  сильный  человек  и  могущественный  господин,  на
службе у которого я мог бы  преуспеть.  Но  для  этого  я  должен  сначала
доказать, что достоин ее.  Принести  ваш  багаж  и  проводить  вас  в  дом
наслаждений может любой деревенский болван. Что же,  помимо  этого,  может
сделать Пуммаирам, дабы мой повелитель пожелал  оставить  его  в  качестве
слуги? Что же требуется моему повелителю? Чем я мог  бы  ему  помочь?  Вам
угодно, хозяин, выдавать себя за  невежественного  чужестранца,  однако  у
меня с самого начала возникло ощущение, что под этой маской кроется  нечто
иное. Конечно, вы не доверились бы случайно встретившемуся  беспризорнику.
А не зная ваших намерений, как мог я сказать, чем смогу быть полезным?
     "Да, - подумал Эверард, - постоянные заботы о пропитании должны  были
выработать у него довольно сильную интуицию, иначе он бы не выжил".
     - Ладно, я не сержусь, - произнес он мягко. - Но скажи  мне,  где  ты
все-таки пропадал.
     Большие светло-карие глаза Пума встретились с его глазами. Он смотрел
на него уверенно, почти как равный на равного.
     - Я позволил себе  расспросить  о  моем  хозяине  других.  О,  я  был
неизменно осторожен, ни разу не проговорился о своих намерениях  и  никому
не позволил заподозрить, насколько важно то, что он или она сообщает  мне.
Как доказательство - может ли мой  повелитель  сказать,  что  кто-то  стал
относиться к нему более настороженно?
     - М-м... нет... не более, чем можно было ожидать. С кем ты говорил?
     - Ну, для начала,  с  прекрасной  Плешти,  или  Бо-рон-у-вен.  -  Пум
вскинул руки.
     - Нет, хозяин! Она  не  сказала  ни  одного  слова,  которого  вы  не
одобрили бы. Я всего лишь следил за ее лицом, ее движениями, когда задавал
определенные  вопросы.  Не  более.  Время  от  времени  она   отказывалась
отвечать, и это мне тоже кое о чем сказало. Да, тело ее не  умеет  хранить
секретов. Но разве это ее вина?
     - Нет.
     "Кстати, я не удивился бы, узнав, что той  ночью  ты  приоткрыл  свою
дверь и подслушал наш разговор. Хотя это не важно".
     - Так я узнал, что вы не из... гэлов, так этот народ называется,  да?
Впрочем, это  не  было  неожиданностью,  я  уже  и  сам  догадался.  Я  не
сомневаюсь, что в бою мой хозяин страшен, но с  женщинами  он  нежен,  как
мать со своим ребенком. Разве это похоже на полудикого странника?
     Эверард грустно усмехнулся. Туше! [в вольной борьбе  -  прикосновение
лопатками к полу, поражение] Ему и раньше, на других  заданиях  доводилось
слышать, что он "недостаточно груб",  но  никто  еще  не  делал  из  этого
выводов.
     Ободренный его молчанием, Пум торопливо продолжил:
     - Я не стану утомлять моего повелителя  подробностями.  Слуги  всегда
наблюдают за теми, кто  могуществен,  и  не  прочь  посплетничать  о  них.
Возможно, я слегка обманул Сараи: поскольку я состою у  вас  в  услужении,
она не прогнала меня. Не то чтобы я спросил ее прямо в лоб. Это было бы  и
глупо, и бессмысленно. Я вполне удовлетворился тем, что меня  направили  в
дом Джантина-хаму, - они там до сих пор обсуждают ваш вчерашний  визит.  И
таким вот образом я получил представление о том, что ищет мой  повелитель.
- Он гордо выпятил грудь. - А  больше,  сиятельный  хозяин,  вашему  слуге
ничего и не требовалось. Я поспешил в гавань, прошелся... И готово!
     Волнение охватило Эверарда.
     - Что ты нашел? - почти закричал он.
     - Что же, - гордо произнес Пум, - как не  человека,  который  пережил
кораблекрушение и нападение демонов?


 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0691 сек.