Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Глава 3

Скачать Глава 3

     Осенью года 542-го до Рождества Христова одинокий всадник спустился с
гор и въехал теперь в долину Кура. Он восседал на статном  гнедом  мерине,
более крупном, чем большинство здешних кавалерийских лошадей, и  потому  в
любом другом месте привлек бы внимание разбойников. Но Великий Царь  навел
в своих владениях такой порядок, что, как говорили, девственница с  мешком
золота могла без опаски обойти всю Персию. Это было одной  из  причин,  по
которым Мэнс Эверард выбрал для своего прыжка именно  это  время  -  через
шестнадцать лет после года, в который направился Кит Денисон.
     Кроме того, необходимо было прибыть  тогда,  когда  всякое  волнение,
которое мог вызвать темпоральный путешественник  в  558  году,  давно  уже
прошло. Какова бы ни была судьба Кита, к разгадке, возможно,  легче  будет
приблизиться с тыла. Во всяком случае,  лобовые  действия  результатов  не
дали.
     И наконец, по данным Ахеменидского регионально-временного управления,
осень 542-го  оказалась  первым  периодом  относительного  спокойствия  со
времени исчезновения Денисона. Годы с 558-го  по  553-й  были  тревожными:
персидский правитель Аншана Куруш  (которого  будущее  знало  под  именами
Кайхошру и Кира)  все  сильнее  не  ладил  со  своим  верховным  владыкой,
мидийским царем Астиагом. Кир  поднял  восстание,  трехлетняя  гражданская
война подточила силы империи, и персы в конце концов одержали  победу  над
своими северными соседями. Но Кир даже не успел порадоваться триумфу - ему
пришлось подавлять восстания соперников и  отражать  набеги  туранцев;  он
потратил четыре года, чтобы одолеть врагов и расширить  свои  владения  на
востоке. Это встревожило его коллег-монархов:  Вавилон,  Египет,  Лидия  и
Спарта образовали антиперсидскую коалицию, и в 546 году их войска, которые
возглавил царь Лидии Крез, вторглись в  Персию.  Лидийцы  были  разбиты  и
аннексированы, но вскоре восстали, и пришлось воевать с ними снова;  кроме
того,  нужно  было  договариваться  с  беспокойными  греческими  колониями
Ионией, Карией и  Ликией.  Военачальники  Кира  занимались  всем  этим  на
западе, а сам он был вынужден воевать на  востоке  с  дикими  кочевниками,
угрожавшими его городам.
     Но теперь наступила передышка. Киликия сдастся без боя, увидев, что в
других захваченных Персией  странах  правят  с  такой  мягкостью  и  таким
уважением к местным обычаям, каких до сих пор не  видел  мир.  Руководство
восточными походами  Кир  передаст  своим  приближенным,  а  сам  займется
консолидацией уже завоеванных земель. Только в 539 году возобновится война
с Вавилоном и будет присоединена Месопотамия. А затем будет другой  мирный
период, пока не наберут  силу  племена  за  Аральским  морем.  Тогда  царь
отправится в поход против них и встретит там свою смерть.
     Въезжая в Пасаргады, Мэнс Эверард задумался - перед  ним  была  весна
надежды.
     Конечно, эта эпоха, как и любая  другая,  не  соответствовала  такому
возвышенному  определению.  Он  проезжал  милю  за  милей  и  везде  видел
крестьян, убиравших серпами  урожай  и  нагружавших  скрипучие  некрашеные
повозки, запряженные быками; пыль, поднимавшаяся со сжатых  полей,  щипала
ему глаза. Оборванные  дети,  игравшие  возле  глиняных  хижин  без  окон,
разглядывали  его,  засунув  в  рот  пальцы.  Проскакал  царский  вестник;
перепуганная курица с пронзительным кудахтаньем метнулась через  дорогу  и
попала под копыта его коня. Проехал отряд копейщиков, одетых  в  шаровары,
чешуйчатые доспехи, остроконечные шлемы, украшенные у некоторых перьями, и
яркие полосатые плащи.  Живописные  наряды  воинов  изрядно  запылились  и
пропитались потом, а с языка у них то и дело срывались  грубые  шутки.  За
глинобитными стенами прятались принадлежавшие аристократам большие дома  и
неописуемо прекрасные сады,  но  при  существующей  экономической  системе
позволить себе  такую  роскошь  могли  немногие.  На  девяносто  процентов
Пасаргады  были  типичным  восточным  городом  с  безликими   лачугами   и
лабиринтом грязных улочек, по которым сновал  люд  в  засаленных  головных
платках и  обтрепанных  халатах,  городом  крикливых  базарных  торговцев,
нищих, выставляющих напоказ свои увечья, купцов, ведущих вереницы  усталых
верблюдов и навьюченных сверх всякой меры ослов, собак, жадно  роющихся  в
кучах отбросов. Из харчевен доносилась музыка,  похожая  на  вопли  кошки,
попавшей в  стиральную  машину,  люди  изрыгали  проклятья  и  размахивали
руками, напоминая  ветряные  мельницы...  Интересно,  откуда  взялись  эти
россказни о загадочном Востоке?
     - Подайте милостыню, господин, подайте, во имя Света! Подайте, и  вам
улыбнется Митра!..
     - Постойте, господин! Бородой моего отца  клянусь,  из  рук  мастеров
никогда не выходило более прекрасного  творения,  чем  эта  уздечка!  Вам,
счастливейшему из смертных, я предлагаю ее за смехотворную сумму...
     - Сюда, мой господин, сюда! Всего через четыре дома отсюда  находится
лучший караван-сарай во всей Персии -  нет,  в  целом  мире!  Наши  тюфяки
набиты лебединым пухом, вино моего отца достойно Деви,  плов  моей  матери
славится во всех краях земли, а мои сестры - это три луны, которыми  можно
насладиться всего за...
     Эверард игнорировал призывы бегущих за ним юных зазывал. Один схватил
его за лодыжку, и он, выругавшись, пнул мальчишку, но тот только бесстыдно
ухмыльнулся. Эверард надеялся, что  ему  не  придется  останавливаться  на
постоялом дворе:  хотя  персы  и  были  гораздо  чистоплотнее  большинства
народов этой эпохи, насекомых хватало и здесь.
     Не давало покоя ощущение беззащитности. Патрульные  всегда  старались
припасти туза в рукаве: парализующий  ультразвуковой  пистолет  тридцатого
века  и  миниатюрную  рацию,  чтобы   вызывать   пространственно-временной
антигравитационный темпороллер. Но все это не годилось,  потому  что  тебя
могли обыскать. Эверард был  одет  как  грек:  туника,  сандалии,  длинный
шерстяной плащ. На поясе висел меч, за спиной - шлем со щитом, вот  и  все
вооружение. Правда, оружие было из стали, в эти времена  еще  неизвестной.
Здесь не было филиалов Патруля, куда он мог обратиться, если  бы  попал  в
беду, потому что эта относительно бедная и неспокойная переходная эпоха не
привлекла   внимания   Межвременной   торговли;   ближайшая   региональная
штаб-квартира находилась в Персеполе, но и она отстояла от  этого  времени
на поколение.
     Чем  дальше  он  продвигался,  тем  реже  попадались  базары,   улицы
становились шире, а дома - больше.  Наконец  он  выбрался  на  площадь,  с
четырех сторон окруженную дворцами. Над ограждавшими их стенами  виднелись
верхушки ровно подстриженных деревьев. У стен сидели на корточках  (стойку
"смирно" еще не изобрели) легко вооруженные юноши - часовые. Когда Эверард
приблизился, они поднялись, вскинув на всякий случай свои луки. Он мог  бы
просто пересечь площадь,  но  вместо  этого  повернул  и  окликнул  парня,
который был, по всей видимости, начальником караула.
     - Приветствую тебя, господин, да прольется на  тебя  свет  солнца,  -
персидская речь, выученная под гипнозом всего за час, легко заструилась  с
его языка. - Я ищу гостеприимства какого-нибудь великого человека, который
снизошел бы, чтобы выслушать мои безыскусные  рассказы  о  путешествиях  в
чужие земли.
     - Да умножатся твои дни, - ответил страж.
     Эверард вспомнил, что предлагать персам бакшиш  нельзя:  соплеменники
Кира были гордым и суровым народом охотников, пастухов и воинов.  Их  речь
отличалась  той  исполненной   достоинства   вежливостью,   которая   была
свойственна людям такого типа во все времена.
     - Я служу Крезу Лидийскому, слуге Великого  Царя.  Он  не  откажет  в
пристанище...
     - Меандру из Афин, - подсказал Эверард.
     Вымышленное греческое происхождение должно было объяснить его крепкую
фигуру, светлую кожу и  коротко  стриженные  волосы.  Однако  для  большей
достоверности ему пришлось налепить на подбородок  вандейковскую  бородку.
Греки путешествовали и до Геродота, поэтому афинянин в  этом  качестве  не
показался бы здесь эксцентричным чудаком. С другой стороны, до Марафонской
битвы оставалось еще полвека,  и  европейцы  попадали  сюда  не  настолько
часто, чтобы не вызвать к себе интереса.
     Появился раб, который отыскал дворецкого, который,  в  свою  очередь,
послал другого раба, и тот впустил чужеземца  в  ворота.  Сад  за  стеной,
зеленый и прохладный, оправдал надежды Эверарда: за сохранность  багажа  в
этом доме опасаться нечего, еда и питье здесь должны быть  хороши,  а  сам
Крез обязательно  захочет  поподробнее  расспросить  гостя.  "Тебе  везет,
парень",  -  подбодрил   себя   Эверард,   наслаждаясь   горячей   ванной,
благовониями, свежей  одеждой,  принесенными  в  его  просто  обставленную
комнату финиками и вином, мягким ложем и красивым видом из  окна.  Ему  не
хватало только сигары.
     Только сигары - из достижимых вещей.
     Конечно, если Кит мертв и это непоправимо...
     - К чертям собачьим,  -  пробормотал  Эверард.  -  Брось  эти  мысли,
приятель!





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0562 сек.