Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Вовчик Малой

Скачать Вовчик Малой

   Божья любовь к человеку  проявляется  в  великом  и  невыразимом  в
словах принципе "все-таки можно". "Все-таки можно"  означает  огромное
количество вещей - например, то, что сам  этот  принцип,  несмотря  на
свою абсолютную невыразимость, все-таки может быть выражен и проявлен.
Мало того, он может быть выражен бесконечное число раз, и  каждый  раз
совершенно по-новому, поэтому и существует поэзия.  Вот  какова  Божья
любовь. И чем же отвечает ей человек?
   Татарский проснулся в холодном поту, не понимая, за что из окон  на
его голову рушится безжалостный белый свет. У  него  осталось  смутное
воспоминание о том, что во сне он кричал и еще, кажется, перед  кем-то
оправдывался, - в общем, снился похмельный  кошмар.  А  похмелье  было
таким глубоким и фундаментальным, что нечего было и надеяться влить  в
горло спасительные сто грамм. Нельзя было и думать об этом, потому что
одна мысль об алкоголе вызывала рвотные спазмы. Но, на его счастье, та
иррационально-мистическая  ипостась  Божьей  любви,   которую   воспел
великий Ерофеев, уже осенила его своим дрожащим крылом.
   Опохмелиться было все-таки можно. Для этого существовал специальный
метод,  называемый   "паровозиком".   Он   был   отточен   поколениями
алкоголиков и передан  Татарскому  одним  человеком  из  эзотерических
кругов Санкт-Петербурга на утро после  чудовищной  пьянки.  "Метод,  в
сущности,  гурджиевский,  -  объяснил  человек.  -  Относится  к   так
называемому "пути хитрого человека". В нем ты рассматриваешь себя  как
машину. У этой машины  есть  рецепторы,  нервные  окончания  и  высший
контрольный центр, который ясно объявляет, что любая  попытка  принять
алкоголь приведет к немедленной рвоте. Что делает хитрый  человек?  Он
обманывает рецепторы машины. Практическая  сторона  выглядит  так.  Ты
набираешь полный рот лимонада. После этого наливаешь в стакан водки  и
подносишь его ко  рту.  Потом  глотаешь  лимонад,  и,  пока  рецепторы
сообщают высшему контрольному центру, что ты пьешь лимонад, ты  быстро
проглатываешь водку. Тело просто не успевает среагировать, потому  что
ум у него довольно медлительный. Но здесь есть  один  нюанс.  Если  ты
перед  водкой  глотаешь  не  лимонад,  а  кока-колу,  то   сблюешь   с
вероятностью пятьдесят  процентов.  А  если  глотаешь  пепси-колу,  то
сблюешь обязательно".
   "Вот это бы в концепцию", - мрачно  подумал  Татарский,  выходя  на
кухню. В одной из бутылок оставалось немного  водки.  Он  налил  ее  в
стакан и повернулся к холодильнику. Его испугала мысль,  что  там  нет
ничего, кроме  пепси-колы,  которую  он  обычно  покупал  из  верности
идеалам поколения,  но,  к  счастью,  на  нижней  полке  стояла  банка
лимонада "7-Up", принесенная кем-то из гостей.
   - Seven-Up, - прошептал Татарский, облизнув пересохшие губы. -  The
Uncola...
   Операция удалась. Вернувшись  в  комнату,  он  подошел  к  столу  и
обнаружил  на  нем  несколько  листов,  исписанных  кривыми   буквами.
Оказалось, что  вчерашняя  волна  религиозного  чувства  выбросила  на
бумагу целую подборку текстов, момента написания которых он не помнил.
Первый был таким:

        Коммерческая идея: объявить тендер на  отливку  колоколов
     для Храма Христа Спасителя.  Кока-колокол  и  Пепси-колокол.
     Пробка у бутылки в виде золотого колокольчика.  (Храм  Спаса
     на pro-V: шампунь, инвестиции.)

   Дальше, видимо, душа увлеклась привычным промыслом, но устыдилась -
под колоколами помещалось зачеркнутое:

        кока-колготки,  кока-колбаски,   кокаколымские   рассказы
     (нанять команду писателей).

   На  следующем  листе  очень  аккуратными  печатными  буквами   было
выведено:

                     КОКТЕЙЛЬ "ВЕЧНАЯ ЖИЗНЬ"

                  Человек! Не хоти для себя ничего.
                  Когда люди придут к тебе толпами,
                      отдай им себя без остатка.

                    Ты говоришь, что еще не готов?
                   Мы верим, что завтра ты сможешь!
                    А пока - джин "Bombay Saphire"
              с тоником, соком или просто кубиком льда.

   Самый последний  текст,  видимо,  пришел  из  огромного  рекламного
агентства на небесах уже тогда, когда  Татарский  достиг  запредельной
стадии опьянения, - только на расшифровку собственных каракулей у него
ушло  несколько  минут.  Видимо,  слоган  был   написан,   когда   пик
молитвенного экстаза был пройден и сознание окончательно  вернулось  к
прагматичному рационализму:

                     Do it yourself, motherfucker
                  [Сделай это сам, засранец (англ.)]
                                Reebok

   Зазвонил телефон. "Ханин", - с испугом подумал Татарский,  поднимая
трубку. Но это оказался Гиреев.
   - Ваван? Ты как?
   - Так, - ответил Татарский.
   - Извини за вчерашнее. Поздно позвонил. Жена наехала. Обошлось?
   - Более-менее.
   - Я тебе знаешь что  хотел  рассказать?  Тебе,  наверно,  интересно
будет как профессионалу. Тут один лама приезжал - Урган Джамбон  Тулку
Седьмой, из секты гелугпа. Так он целую лекцию  прочел  о  рекламе.  У
меня кассета есть, я тебе дам послушать.  Там  всего  много  было,  но
главная мысль очень интересная. С точки зрения буддизма смысл  рекламы
крайне прост. Она стремится убедить,  что  потребление  рекламируемого
продукта ведет к высокому и  благоприятному  перерождению,  причем  не
после смерти, а сразу же  после  акта  потребления.  То  есть  пожевал
"Орбит" без сахара - и уже асур. Пожевал "Дирол"  -  и  вообще  бог  с
белыми-белыми зубами.
   - Я ни слова не понимаю в том, что ты говоришь, - сказал Татарский,
морщась от рассасывающихся спазмов тошноты.
   - Ну, если по-простому, то он хотел  сказать,  что  главная  задача
рекламы - это показывать людям других людей, которые сумели обмануться
и найти счастье в обладании материальными  объектами.  На  самом  деле
такие обманувшиеся живут только в клипах.
   - Почему? - спросил  Татарский,  пытаясь  угнаться  за  беспокойной
мыслью приятеля.
   - Потому, что всегда рекламируются не вещи, а простое  человеческое
счастье. Всегда показывают одинаково счастливых людей, только в разных
случаях это счастье вызвано разными  приобретениями.  Поэтому  человек
идет в магазин не за вещами, а за этим счастьем, а его там не продают.
А потом лама критиковал теорию какого-то Че Гевары. Он сказал, что  Че
Гевара не вполне буддист и поэтому для буддиста не вполне авторитет. И
вообще, он не дал миру ничего,  кроме  очереди  из  автомата  и  своей
торговой марки. Правда, мир ему тоже ничего не дал...
   - Слушай, - перебил Татарский, - сворачивай. Я все равно сейчас  не
пойму ничего - голова болит. Ты мне лучше скажи, что  это  ты  мне  за
мантру дал?
   - Это не мантра, - ответил Гиреев. - Это предложение на  иврите  из
учебника. У меня жена учит.
   - Жена? - переспросил Татарский, вытирая  со  лба  капли  холодного
пота. - Хотя конечно. Если сын есть, то  и  жена.  А  чего  она  иврит
учит?
   - А она валить отсюда хочет. У нее недавно видение  было  страшное.
Без всяких глюкал, просто в медитации. Короче, такой камень, и на  нем
девушка лежит голая, и эта девушка - Россия. И, значит, склонился  над
ней такой... Лица не разобрать, но вроде в шинели с погонами. Или плащ
такой. И он ей...
   - Не грузи, - сказал  Татарский.  -  Вырвет.  Давай  я  тебе  потом
позвоню.
   - Давай, - согласился Гиреев.
   - Подожди. Почему ты мне это предложение дал, а не мантру?
   - Какая разница.  В  таком  состоянии  все  равно,  что  повторять.
Главное ум занять и водки больше выпить. А мантру без передачи  кто  ж
тебе даст.
   - И что эта фраза значит?
   - Сейчас посмотрю. Где это... Ага, вот. "Од мелафефон бва кха  ша".
Это значит "Дайте, пожалуйста, еще огурец".  Прикол,  да?  Натуральная
мантра. Начинается, правда, не с "ом", а с "од", это я поменял. А если
в конце еще "хум" поставить...
   - Все, - сказал Татарский. - Счастливо. Я за пивом пошел.

   Утро  было  ясным  и  свежим;  в  его  прохладной  чистоте  чудился
непонятный  упрек.  Выйдя  из  подъезда,   Татарский   остановился   в
задумчивости. До круглосуточно  открытого  магазина,  куда  он  обычно
ходил за опохмелкой (местные алкаши называли его "кругосветкой"), надо
было переться десять минут, и столько же обратно. Совсем рядом, в двух
минутах ходьбы, были ларьки, в одном из них он когда-то  работал  и  с
тех пор ни разу даже не  показывался  рядом.  Но  сейчас  было  не  до
смутных страхов. Борясь с нежеланием жить дальше,  Татарский  пошел  к
ларькам.
   Несколько из них уже открылось; рядом с ними стоял газетный  лоток.
Татарский купил три банки  "Туборга"  и  аналитический  таблоид  -  он
просматривал  его  из-за  рекламных  врезов,   к   которым   испытывал
профессиональный интерес даже с сильного  похмелья.  Первую  банку  он
выпил, листая таблоид. Его внимание привлекла реклама  Аэрофлота,  где
по  трапу,  приставленному  к  увешанной  райскими   плодами   пальме,
поднималась семейная пара. "Вот идиоты, - подумал Татарский. -  Кто  ж
такую рекламу только делает? Допустим,  надо  человеку  в  Новосибирск
лететь. А ему обещают, что он в рай попадет. А ему, может, в  рай  еще
рано, может, у него в Новосибирске дела... Они бы еще  аэробус  "Икар"
придумали..." Соседнюю страницу занимал красочный  плакат  шампанского
"Вдова Довгань э 57": ослепительная блондинка катила на  водных  лыжах
мимо заросшего пальмами желтого острова, говоря с кем-то по мобильному
телефону. Еще в таблоиде нашлась реклама  американского  ресторана  на
площади Восстания -  фотография  входа,  над  которым  горела  веселая
неоновая надпись:

                            Beverly Kills
                      A Chuck Norris Enterprise

   Сложив газету, Татарский расстелил ее на  грязном  ящике,  стоявшем
между ларьками, сел на него и открыл вторую банку.
   Почти сразу стало легче. Чтобы не смотреть на мир вокруг, Татарский
уставился на банку. На ней, под желтым словом  "Туборг",  был  большой
рисунок: толстый мужчина в подтяжках вытирал пот со лба белым платком.
Над мужчиной пылало синее небо, а сам  он  стоял  на  узкой  тропинке,
которая  уводила  за  горизонт;   словом,   в   рисунке   была   такая
символическая нагрузка, что было непонятно, как ее выдерживает  тонкая
жесть банки. Татарский автоматически стал сочинять слоган.
   "Примерно так, - думал он. - Жизнь - это  одинокое  странствие  под
палящим солнцем. Дорога,  по  которой  мы  идем,  ведет  в  никуда.  И
неизвестно, где встретит нас смерть. Когда вспоминаешь об этом, все  в
мире кажется пустым и ничтожным. И тогда наступает прозрение.  Туборг.
Подумай о главном!"
   Часть  слогана  можно  было  бы  написать  по-латыни,  к  этому   у
Татарского оставался  вкус  с  первого  дела.  Например,  "Остановись,
прохожий" - что-то там viator, Татарский не помнил  точно,  надо  было
посмотреть в "Крылатых латинизмах". Он пошарил по карманам, ища ручку,
чтобы записать придуманное. Ручки не было. Татарский решил спросить ее
у кого-нибудь из прохожих, поднял глаза и  увидел  прямо  перед  собой
Гусейна.
   Гусейн улыбался краями  рта,  его  руки  были  засунуты  в  широкие
бархатные штаны, а маслянисто блестящие глаза не выражали ничего -  он
был на приходе от недавнего укола. Он почти не  изменился,  разве  что
немного раздобрел. На его голове была низкая папаха.
   Банка с пивом выпала из руки  Татарского,  и  символический  желтый
ручеек нарисовал на асфальте темное пятно. Чувства, которые за секунду
пронеслись  сквозь  его  душу,  вполне  вписывались   в   только   что
придуманную  концепцию  для  "Туборга"  -  за  исключением  того,  что
никакого прозрения не наступило.
   - Пойдем, - сказал Гусейн и поманил Татарского пальцем.
   Секунду Татарский колебался, не побежать ли прочь,  но  решил,  что
разумней этого не делать.  Насколько  он  помнил,  Гусейн  рефлекторно
воспринимал как мишень все быстро движущиеся объекты крупнее собаки  и
меньше  автомобиля.  Конечно,  за  прошедшее  время  под  воздействием
морфинов и суфийской музыки в  его  внутреннем  мире  могли  произойти
серьезные изменения, но Татарского не очень тянуло  проверять  это  на
практике.
   Вагончик, где жил Гусейн, тоже почти не изменился - только на окнах
теперь  были  плотные  занавески,  а  над  крышей  -  зеленая  тарелка
спутниковой антенны. Гусейн открыл дверь и мягко подтолкнул Татарского
в спину.
   Внутри было полутемно. Работал огромный телевизор,  на  его  экране
застыли  три  фигуры  под  развесистым   деревом.   Изображение   чуть
подрагивало - телевизор был подключен к видеомагнитофону, стоящему  на
"паузе". Напротив телевизора была лавка. На ней, откинувшись к  стене,
сидел давно не брившийся человек в мятом клубном  пиджаке  с  золотыми
пуговицами. От него пованивало. Его правая нога была сцеплена с  рукой
пропущенными  под  лавкой  наручниками,  из-за  чего  тело  застыло  в
трудноописуемом   полулежачем   положении,   напомнившем    Татарскому
вау-анальную позу  пассажира  бизнес-класса  с  рекламы  "Кореан  Эйр"
(только на рекламе "Кореан Эйр" тело было повернуто таким образом, что
наручники были незаметны). При виде Гусейна человек  дернулся.  Гусейн
вынул из кармана сотовый телефон и показал его прикованному  к  лавке.
Тот отрицательно помотал головой, и Татарский  заметил,  что  его  рот
заклеен широкой полосой скотча телесного  цвета,  на  котором  красным
маркером нарисована улыбка.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0946 сек.