Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Путь к себе

Скачать Путь к себе

   На следующее утро Татарского разбудил телефонный звонок. Первым его
чувством была досада - звонок перебил очень странный и красивый сон, в
котором Татарский сдавал экзамен. Во сне  он  сначала  тянул  один  за
другим три билета, а потом поднимался вверх  по  длинному  спиральному
подъему, вроде того, который был  в  одном  из  корпусов  его  первого
института, где он изучал электроплавильные печи. Ему надо  было  найти
экзаменаторов самому, но каждый раз, когда он открывал одну из дверей,
вместо аудитории перед ним открывалось закатное подмосковное поле,  по
которому он гулял с Гиреевым в тот достопамятный вечер. Это было очень
странно, потому что в своих поисках он успел  подняться  на  несколько
этажей вверх.
   Проснувшись до конца, он  немедленно  вспомнил  о  Григории  и  его
альбоме. "Купил, - подумал  он  с  ужасом,  -  и  съел..."  Вскочив  с
кровати, он подошел к столу, выдвинул верхний ящик и  увидел  марку  с
улыбающимся сиреневым лицом. "Нет, -  подумал  он,  -  слава  Богу..."
Положив марку в самый  дальний  угол  ящика,  он  накрыл  ее  коробкой
цветных карандашей.
   Телефон между тем все еще звонил. "Пугин", - решил Татарский и взял
трубку.
   -  Алло,  -  сказал  незнакомый  голос,  -  могу  я  поговорить   с
Татарским... э-э... господином?
   Татарский не обиделся - по запутавшейся  интонации  собеседника  он
понял, что тот по ошибке произнес сначала фамилию, а потом  социальный
артикль.
   - Это я.
   -  Здравствуйте.  Говорит  Владимир  Ханин  из  агентства   "Тайный
советчик". Ваш телефон у меня остался от Димы Пугина. Не могли бы мы с
вами сегодня встретиться? Лучше прямо сейчас.
   - А что такое? - спросил Татарский, уже понимая по этому "остался",
что с Пугиным случилось что-то нехорошее.
   - Дима скончался. Я знаю, что вы с ним работали. А  он  работал  со
мной. Так что косвенно мы знакомы. Во всяком  случае  несколько  ваших
работ, по которым вы ждете ответа от Пугина, у меня на столе.
   - А как это случилось?
   - При встрече, - сказал новый знакомый. - Запишите адрес.
   Через полтора часа Татарский вошел в  огромный  комплекс  комбината
"Правда" - туда, где когда-то помещались  редакции  чуть  ли  не  всех
советских газет. На вахте для него был выписан пропуск. Он поднялся на
восьмой этаж и нашел комнату с нужным  номером;  на  ее  двери  висела
металлическая табличка  со  словами  "Идеологический  отдел"  -  явное
советское наследство.
   Ханин был в комнате один. Это был мужчина средних  лет  с  приятным
бородатым лицом - он сидел за столом и что-то торопливо писал.
   - Проходите и садитесь, -  сказал  он,  не  поднимая  головы.  -  Я
сейчас.
   Татарский сделал два  шага  в  глубь  комнаты,  увидел  приклеенный
скотчем к стене рекламный  плакат  и  чуть  не  подавился  собственной
слюной. Как следовало из текста  под  фотографией,  это  была  реклама
нового вида отдыха с попеременным пользованием  совместно  арендуемыми
апартаментами - Татарский уже слышал, что это такое же  мошенничество,
как и все остальное  в  жизни.  Но  дело  было  не  в  этом.  Метровая
фотография изображала три пальмы на каком-то райском  острове,  и  эти
три пальмы  точь-в-точь  повторяли  голографический  рисунок  с  пачки
"Парламента", найденной им на зиккурате. Но даже это было пустяком  по
сравнению со слоганом. Под фотографией крупными черными  буквами  было
написано:

                      It will never be the same!

   - Я же говорю, садитесь! Вот стул.
   Голос Ханина вывел Татарского из транса. Он  сел  и  неловко  пожал
протянутую ему через стол руку.
   - Чего там такое? - спросил Ханин, косясь на плакат.
   - Так, - сказал Татарский. - Дежа вю.
   - А! Понятно, - сказал Ханин  таким  тоном,  словно  ему  и  правда
что-то стало понятно. - Значит, так. Сначала о Пугине...
   Постепенно приходя в себя, Татарский стал слушать. Это  было  явное
ограбление по наводке, причем грабитель,  судя  по  всему,  знал,  что
Пугин работал таксистом в Нью-Йорке. История звучала жутко и не  очень
правдоподобно: когда Пугин прогревал мотор, к нему в машину, на заднее
сиденье, сели двое  и  назвали  адрес:  Вторая  авеню,  угол  Двадцать
седьмой  улицы.  В  каком-то  рефлекторно-гипнотическом  трансе  Пугин
тронулся с места, свернул в переулок - и это было все,  что  он  успел
рассказать милиции и врачам. В его теле насчитали семь пулевых  ран  -
стреляли прямо сквозь спинку кресла. Пропало несколько тысяч долларов,
которые Пугин вез с собой, и какая-то папочка - о ней он не переставая
бредил до самой смерти.
   - А папочка, - грустно сказал Ханин, - не пропала. Вот она. Он ее у
меня забыл. Хочешь посмотреть? Я пока пару звонков сделаю.
   Татарский взял в руки бесцветный  скоросшиватель  из  картона.  Ему
вспомнилось усатое лицо Пугина, такое же бесцветное, как этот  картон,
и черные пуговки его глаз, похожие на пластмассовые заклепки.  Видимо,
в папке были работы самого Пугина - тот столько раз намекал, что судит
о чужих произведениях не просто  как  сторонний  наблюдатель.  Кое-что
было по-английски. "Наверно, - решил Татарский, - он уже  в  Нью-Йорке
начал".  Пока  Ханин  говорил  по  телефону  о   каких-то   расценках,
Татарскому попалось два  настоящих  шедевра.  Первый  был  для  Calvin
Klein:

        Изящный, чуть  женственный  Гамлет  (общая  стилистика  -
     unisex), в черном трико и голубой курточке, надетой на голое
     тело, медленно бредет по кладбищу. Возле одной из  могил  он
     останавливается,  нагибается  и  поднимает  из  травы  череп
     розового цвета.  Крупный  план  -  Гамлет,  слегка  нахмурив
     брови, вглядывается  в  череп.  Вид  сзади  -  крупный  план
     упругих ягодиц с буквами СК.  Другой  план  -  череп,  рука,
     буквы  СК  на  синей  курточке.  Следующий  кадр  -   Гамлет
     подкидывает череп и бьет  по  нему  пяткой.  Череп  взлетает
     высоко вверх,  потом  по  дуге  несется  вниз  и,  словно  в
     баскетбольное кольцо, проскакивает точно в бронзовый  венок,
     который держит над одной из могил мраморный ангел. Слоган:

                        Just be. Calvin Klein
                 [Просто будь. Келвин Клайн (англ.)]

   Второй слоган, который понравился Татарскому, был предназначен  для
московской сети  магазинов  Gap  и  был  нацелен,  как  явствовало  из
предисловия, на англоязычную прослойку, насчитывающую до сорока  тысяч
человек. На плакате предполагалось изобразить  Антона  Чехова:  первый
раз в полосатом костюме, второй раз -  в  полосатом  пиджаке,  но  без
штанов; при этом контрастно выделялся зазор между  его  голыми  худыми
ногами, чем-то похожий на готические песочные  часы.  Затем,  уже  без
Чехова, повторялся контур просвета  между  его  ногами,  действительно
превращенный в часы, почти весь песок в которых стек вниз.  Текст  был
такой:

               Russia was always notorious for the gap
             between culture and civilization. Now there
              is no more culture. No more civilization.
               The only thing that remains is the Gap.
                        The way they see you.

        [В России всегда существовал  разрыв  между  культурой  и
     цивилизацией. Культуры больше нет. Цивилизации  больше  нет.
     Остался только Gap. То, каким тебя видят (англ.). Игра слов:
     gap - разрыв, Gap - сеть универсальных магазинов.]

   Перевернув  еще  несколько  листов,  Татарский  наткнулся  на  свой
собственный  текст  для  "Парламента".  Сразу  стало  ясно,  что   все
остальное  тоже  придумал  не  Пугин.  Воображение  между  тем  успело
нарисовать  портрет   замаскировавшегося   титана   рекламной   мысли,
способного срифмовать штаны хоть с Шекспиром, хоть с русской историей.
Но  этот  виртуальный  Пугин,  подобно  тяжелому  металлу   из   конца
периодической таблицы, просуществовал в сознании Татарского  считанные
секунды и распался.
   Ханин попрощался и повесил  трубку.  Татарский  поднял  глаза  и  с
удивлением увидел, что на столе стоит бутылка текилы,  два  стакана  и
блюдце с нарезанным лимоном - Ханин ловко сделал все приготовления  во
время разговора.
   - Помянем? - спросил он.
   Татарский  кивнул.  Чокнувшись,  они  выпили.  Татарский   раздавил
деснами лимонную дольку и  стал  напряженно  составлять  подходящую  к
случаю фразу, но телефон зазвонил снова.
   - Что? Что? - спросил Ханин в трубку. - Не  знаю.  Это  дело  очень
серьезное. Так что езжайте прямо в Межбанковский комитет...  Да-да,  в
башню.
   Повесив трубку, он пристально поглядел на Татарского.
   - А теперь, - сказал он, убирая со стола текилу, -  давай  разберем
твои последние работы, если не возражаешь. Ты ведь понял,  я  полагаю,
что Дима их мне носил?
   Татарский кивнул.
   - Значит, так... Про "Парламент" ничего не скажу - хорошо. Но  если
ты уж взялся за такую тему, зачем  ты  себя  сдерживаешь?  Расслабься!
Идти - так до конца! Пусть на всех четырех танках стоит по  Ельцину  с
цветком в одной руке и стаканом в другой...
   - Мысль, - с воодушевлением согласился Татарский, почувствовав, что
перед ним сидит человек с пониманием. - Но тогда  надо  убрать  здание
парламента и сделать это рекламой для этого виски...  Как  его  -  где
четыре розы на этикетке...
   - Бурбон "4 Roses"? - сказал Ханин и  хмыкнул.  -  А  чего,  можно.
Запиши себе где-нибудь.
   Он пододвинул к себе несколько сшитых скрепкой  листов,  в  которых
Татарский сразу же  узнал  стоивший  ему  больших  усилий  проект  для
компании "ТАМПАКО", которая производила соки, но  продавать  почему-то
собиралась акции, - он сдал его покойному Пугину недели две назад. Это
был не  сценарий,  а  концепция,   то   есть   произведение   довольно
парадоксального жанра:  разработчик  как  бы  объяснял  очень  богатым
людям, как им жить дальше, и просил дать ему  за  это  немного  денег.
Листы со знакомым текстом были густо исчерканы красным.
   - Ага, - сказал Ханин, разглядывая пометки, - а  вот  здесь  у  нас
есть проблемы. Во-первых, их сильно обидел один совет.
   - Какой?
   - Сейчас прочитаю, - сказал Ханин, переворачивая  страницы,  -  где
это... красным было подчеркнуто... да  тут  все  почти  подчеркнуто...
ага, вот - в три черты. Слушай: "Итак, существует два метода в рекламе
акций: подход, формирующий у вкладчика образ фирмы-эмитанта, и подход,
формирующий у вкладчика образ вкладчика. На профессиональном языке эти
подходы называются "куда нести" и "с кем нести".  Их  последовательное
применение требует огромного..." - нет, это как раз им  понравилось...
ага,  вот:  "На  наш  взгляд,  перед  началом  кампании  целесообразно
подумать об изменении названия  фирмы.  Это  связано  с  тем,  что  на
российском  телевидении  активно  проводится   реклама   гигиенических
средств ТАМПАКС. Это понятие занимает настолько устойчивую  позицию  в
сознании потребителя, что для его вытеснения и  замещения  потребуются
огромные затраты. Связь ТАМПАКО - ТАМПАКС  чрезвычайно  неблагоприятна
для фирмы, производящей прохладительные  напитки.  Ассоциативный  ряд,
формируемый таким названием, - "напиток из тампонов". На  наш  взгляд,
достаточно поменять предпоследнюю гласную в  названии  фирмы:  ТАМПУКО
или ТАМПЕКО. При этом негативная ассоциация снимается полностью..."
   Ханин поднял глаза.
   - Слов ты много выучил,  хвалю,  -  сказал  он.  -  Но  как  ты  не
понимаешь, что таких  вещей  не  предлагают?  Ведь  они  в  этот  свой
"Тампако" всю кровь сердца влили. Это для них как... Короче,  у  людей
полное самоотождествление со своим  продуктом,  а  ты  им  такие  вещи
говоришь. Это как маме сказать: ваш сыночек, конечно, урод, но мы  ему
морду немного краской подведем, и будет нормально.
   - Но ведь действительно название жуткое.
   - Ты чего хочешь - чтобы они были счастливы или ты?
   Ханин  был  прав.  Татарский  почувствовал  себя   вдвойне   глупо,
вспомнив, как в самом начале  своей  карьеры  объяснял  эту  же  мысль
ребятам из "Драфт Подиума".
   - А вообще концепция? - спросил он. - Там же много всего.
   Ханин перевернул еще одну страницу.
   - Как тебе сказать. Вот тут еще подчеркнули  -  это  в  конце,  где
опять про акции... Читаю:  "Таким  образом,  на  вопрос  "куда  нести"
дается ответ "в Америку", а на  вопрос  "с  кем  нести"  дается  ответ
"вместе со всеми, кто не понес в "МММ"  и  другие  пирамиды,  а  ждал,
когда  можно  будет  отнести  в   Америку".   Такова   психологическая
кристаллизация после первого этапа  кампании  -  причем  отметим,  что
реклама не должна обещать разместить средства вкладчиков в Америке,  -
она должна  вызывать  _такое_ощущение_..."  Кстати.  на  фига  ты  это
подчеркнул? Что-то очень умное, да? Так, дальше... "Эффект достигается
широким использованием в видеоряде звездно-полосатого флага,  долларов
и  орлов.  В   качестве   главного   символа   кампании   предлагается
использовать секвойю, у которой вместо листьев  стодолларовые  купюры,
что вызовет подсознательную ассоциацию с денежным деревом из сказки  о
Буратино..."
   - И что тут не так? - спросил Татарский.
   - Секвойя - это хвойное дерево.
   Татарский несколько секунд молчал, ощупывая кончиком  языка  дупло,
неожиданно обнаружившееся в зубе. Потом сказал:
   - Ну и что. Можно свернуть доллары в трубочки.
   - Ты не знаешь, что такое "шлемазл"? - спросил Ханин.
   - Нет.
   - Я тоже. Они тут написали на полях, чтобы этот "шлемазл" - то есть
ты - больше к их заказам близко не подходил. Тебя не хотят.
   - Ясно, - сказал Татарский. - Меня не хотят. А если они через месяц
поменяют название? А через два начнут  делать  то,  что  я  предложил?
Тогда как?
   - Никак, - сказал Ханин. - Сам знаешь.
   - Знаю, - сказал Татарский и вздохнул. - А по другим  заказам?  Там
для сигарет "West" было.
   - Тоже облом, - сказал Ханин. - Сигареты тебе всегда удавались,  но
сейчас...
   Он перевернул еще несколько страниц.
   - Что я могу сказать... Видеоряд... где это...  вот:  "Двое  снятых
сзади голых мужчин, высокий и низкий, обнявшись за бедра, ловят машину
на хайвее. У низкого в руке пачка "West", высокий поднял  руку,  чтобы
остановить машину - приближающийся голубой "кадиллак". Рука низкого  с
пачкой сигарет лежит на той же линии, на  которой  находится  поднятая
рука  высокого,  отчего  образуется  еще   один   смысловой   слой   -
"хореографический":   камера   как   бы    остановила    на    секунду
яростно-эмоциональный танец, в который вылилось  предвкушение  близкой
свободы. Слоган - Go West". Это из песни  этих  пед-жоп-бойз,  которую
они из нашего гимна сделали, да? Высоко, ничего  не  скажешь.  Но  вот
потом у тебя идет длинный абзац про  гетеросексуальную  часть  целевой
группы. Ты это зачем написал?
   - Нет, я... Я подумал, что, если у заказчика, этот вопрос  встанет,
он будет знать, что мы это учли...
   - У заказчика совсем в другую сторону встал. Заказчик - это урка из
Ростова, которому один митрополит  два  миллиона  долларов  сигаретами
отдал. Он - урка, конечно, а не митрополит  -  на  полях  возле  слова
"гетеросексуальный" написал: "Это он  че,  о  пидарасах?"  И  завернул
концепцию. А жалко - шедевр. Вот если бы наоборот было - если бы  урка
митрополиту бабки отдавал, - на ура бы прошло. Там, ясное дело, совсем
другая культура. Но что делать. Наш бизнес - это лотерея.
   Татарский промолчал. Ханин размял сигарету и закурил.
   - Лотерея, - повторил он  со  значением.  -  Тебе  в  этой  лотерее
последнее время не везет. И я знаю, почему.
   - Объясните.
   - Видишь ли, - сказал Ханин, - это очень тонкий момент. Ты  сначала
стараешься понять, что понравится людям, а потом подсовываешь им это в
виде вранья. А люди хотят, чтобы то  же  самое  им  подсунули  в  виде
правды.
   Такого Татарский абсолютно не ожидал.
   - То есть как? Что? Как это "в виде правды"?
   - Ты не веришь в то, что ты делаешь. Не участвуешь душой.
   - Не участвую, - сказал Татарский. - Еще  бы.  А  вы  чего  хотите?
Чтобы я это "Тампако" себе в душу пустил? Да такого ни  одна  блядь  с
Пушкинской площади не сделает.
   - Не надо только становиться в позу, - поморщился Ханин.
   - Да нет, - сказал  Татарский,  успокаиваясь,  -  вы  меня  не  так
поняли. Поза сейчас  у  всех  одна,  просто  надо  же  себя  правильно
позиционировать, верно?
   - Верно.
   - Так я почему говорю, что ни одна блядь не сделает? Дело тут не  в
отвращении. Просто блядь во всех случаях деньги получает - понравилось
клиенту или нет, а я должен сначала...  Ну,  вы  понимаете.  И  только
потом клиент будет решать... А на таких условиях  абсолютно  точно  ни
одна блядь работать не станет.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.037 сек.