Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Исторические прозведения

Чарльз СИЛСФИЛД В ПРЕРИИ ВОКРУГ ПАТРИАРХА

Скачать Чарльз СИЛСФИЛД В ПРЕРИИ ВОКРУГ ПАТРИАРХА

     Хозяин  наш  был  веселым  кентуккийцем.  Из  тех,  что  одним  своим
существованием делают честь родному штату. Приняли  нас  с  распростертыми
объятиями. Единственное, чем мы могли отплатить, -  привезенными  из  дома
новостями. С какой невообразимой жадностью и  тревогой  слушали  нас  наши
земляки на чужбине. Не только мужчины и женщины, но даже дети внимали  нам
с лихорадочным блеском в глазах.
     Прибыли мы после полудня, а первые лучи утра застали нас все за  теми
же разговорами. От нас не отходили ни на шаг. А когда нам все-таки удалось
соснуть часок-другой,  хозяева  разбудили  нас  уже  по  делу.  Надо  было
отловить десятка три коров, чтобы отправить  их  на  рынок  в  Нью-Орлеан.
Предстоял особый род охоты, не только увлекательной, но порой  и  опасной.
Упрашивать нас не пришлось, мы быстро  оделись,  позавтракали  и  оседлали
своих мустангов.
     Проскакав около пяти миль, мы увидели, как  пасутся  несколько  стад,
голов тридцать - пятьдесят каждое.  Часть  животных  мирно  щипала  траву,
другие резвились  на  приволье.  Более  красивых  коровок  мне  видеть  не
доводилось. И хотя зимой и летом они предоставлены самим себе, нрав  диких
предков еще не проснулся в них. Только близость койота или медведя  делает
их опасными. В таких случаях все стадо в ярости устремляется к месту,  где
укрылся хищник, и горе тому, кто окажется на их пути.
     Нас было  полдюжины  всадников:  мистер  Нил,  мой  друг,  я  и  трое
чернокожих. Задача состояла в том, чтобы пригнать коров к дому,  а  там  -
набросить лассо на тех, что предназначались для продажи.  Мы  приблизились
на четверть мили к  стаду,  в  котором  было  не  менее  полусотни  голов.
Животные не выказывали признаков беспокойства. Огибая стадо, мы  старались
держаться с подветренной стороны по отношению к другому стадо.  Но  и  оно
было  спокойно.  Когда  последние  коровы  остались  позади,   мы   начали
растягивать свою живую цепь, чтобы охватить  полукругом  все  поголовье  и
погнать его к дому.
     До сей поры мой мустанг вел себя очень недурно. Он легко и весело нес
своего всадника, не обнаруживая норова, но теперь,  когда  я  удалился  от
ближайшего спутника шагов на двести,  мой  конь  стал  сущим  дьяволом.  В
полумиле от нас  паслись  мустанги,  и  едва  он  заметил  их,  как  начал
выкидывать такие коленца, что я, отнюдь не новичок в верховой езде, насилу
удерживался в седле. Вся моя выучка пошла прахом. Бешеным галопом рванулся
он к табуну и, прежде чем соединиться с ним, вдруг  встал  как  вкопанный,
затем вскинул задние ноги, круто опустив голову, и  я  попросту  перелетел
через нее, не  успев  даже  сообразить,  что  со  мной  происходит.  А  уж
наступить передними копытами  на  узду  и  с  диким  ржанием  примкнуть  к
сородичам было для этого кобольда делом считанных секунд.
     Задыхаясь от ярости и путаясь в высокой траве, я  поднялся  с  земли.
Мой ближайший сосед, один из чернокожих всадников, поспешил мне на  помощь
и заклинал меня оставить покуда коня на воле: Энтони,  егерь,  сумеет  его
изловить. Но я в своей  гневной  решимости  не  знал  удержу.  Я  приказал
чернокожему спешиться и отдать мне своего коня. Напрасно тот  просил  меня
Христом Богом не приближаться к  мустангу.  Я  был  непреклонен  и,  вновь
оказавшись  в  седле,  помчался  к  своему  строптивцу.  Даже  мистер  Нил
попытался предотвратить этот рискованный шаг и во всю силу легких взывал к
моему рассудку. Но я ничего не хотел слышать. Мне и в голову не приходило,
чем может закончиться  эта  затея  и  что  значит  скакать  по  прерии  на
сбросившем узду мустанге.
     Техасские  прерии  -  отнюдь  не  идиллические  луга  Вирджинии   или
Каролины! Но мне было все равно.  Наглая  выходка  мустанга  помутила  мне
разум.
     Стиснув зубы я галопировал навстречу обидчику.
     Теперь он встал чуть поодаль от  табуна,  позволив  мне  приблизиться
шагов на триста и распутать лассо, прикрепленное к седлу.  После  чего  он
снова сорвался с места. Я помчался вдогонку. Он  опять  остановился,  чуть
погодя поскакал дальше. Я нагонял его вновь и вновь.  Он  остановился  еще
раз, подпустив меня на прежнюю дистанцию, и опять с диким ржанием  понесся
вдаль. Я поскакал тише, преследуемый мустанг тоже  сбавил  шаг.  Я  пустил
своего галопом, мой мучитель стал удаляться с той же скоростью. Раз десять
он подпускал меня на двести шагов и всякий раз оставлял меня с носом.
     Вот тут бы и следовало  прекратить  безумную  погоню.  Но  тот,  кому
случалось испытать подобное, знает, что разум тут не  советчик.  Не  помня
себя от ярости, я продолжал  преследование.  Шельмец  подпускал  меня  все
ближе и ближе, но каждый раз, дразня злорадным ржанием, уносился прочь.  Я
был снова слеп и глух от досады и, дойдя наконец до точки  кипения,  хотел
было  уже  сделать  последнюю  попытку  и  повернуть  назад,  но   мустанг
остановился у одного из так называемых островов [клочок  леса  или  группа
деревьев посреди прерии]. Тут я решил объехать его и, неслышно пробравшись
меж стволов, бросить лассо из укрытия. Радуясь ловкости своего замысла,  я
обогнул остров, направил коня под зеленый кров и  приблизился  к  крайнему
дереву, возле которого предполагал увидеть этого дьявола с конской гривой.
Но несмотря на то что двигался я с такой осторожностью, будто  земля  была
усеяна яйцами, выглянув из зарослей, я с ужасом убедился, что  мустанга  и
след простыл! Я немедленно выехал на простор. Мустанга не было.
     Я припомнил все самые страшные проклятия, пришпорил  коня  и  поехал,
как мне казалось, к тому самому выгону, откуда начал погоню. И хотя  моему
взору не открывалось ничего похожего, а коровами и мустангами  даже  и  не
пахло, я особенно не унывал. Направление было взято верное  -  я  мысленно
прочертил его от острова. К тому же  отчетливые  следы  множества  конских
копыт попросту не дадут мне заблудиться.
     Я уверенно рысил дальше и так проскакал, должно быть не  менее  часа.
Но время тянулось. Стрелка показывала час пополудни, а из дома мы  выехали
ровно в девять. Значит, в седле я уже  четыре  часа.  И  если  полтора  мы
потратили на коров, то  моя  неистовая  погоня  заняла  два  с  половиной.
Возможно, от исходного пункта я ушел несколько дальше, чем мне казалось. У
меня уже не на шутку разыгрался  аппетит.  Был  конец  марта,  день  стоял
солнечный, но еще не жаркий, - такие у нас в  Мериленде  выдаются  лишь  в
мае.  Воздух  весь  золотился   от   высокого   солнца,   а   поутру   был
матово-туманным. Мы с другом, как назло,  приехали  под  вечер,  сразу  же
уселись за стол, проболтали всю  ночь,  и  я  так  и  не  успел  составить
представления о местоположении дома наших хозяев.  Это  не  прибавило  мне
бодрости. А тут еще вспомнились заклинания чернокожего и  предостерегающие
крики мистера Нила.
     Но я утешал себя. До выгона оставалось не более десяти  -  пятнадцати
миль. Вот-вот покажется стадо, и тут уж при всем желании не собьешься.  Но
тешить себя  пришлось  недолго.  Миновал  еще  час,  а  никаких  признаков
желанной цели видно не было. Я начал терять терпение  и  даже  злиться  на
бедного мистера Нила. Почему он он не дал мне провожатых? Хотя  бы  своего
егеря? Правда, я  вспомнил,  что  егерь  был  послан  в  Анауа  [индейское
название Мексики] и должен был вернуться лишь через несколько дней.  Пусть
так. Но ведь мог же кентуккиец подать хоть  какой-нибудь  сигнал!  Сделать
пару ружейных выстрелов!
     Я останавливался, напрягал слух, но кругом царила тишина, даже  птицы
на островах и те молчали. Повсюду, насколько хватал глаз, колыхалось  море
травы, кое-где виднелись купы деревьев,  и  никаких  следов  человеческого
жилья.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0594 сек.