Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Артур КЛАРК ВСТРЕЧА С МЕДУЗОЙ

Скачать Артур КЛАРК ВСТРЕЧА С МЕДУЗОЙ

   Перевод с английского Л.Жданова
 
 
Глава 1
 
   С умеренной скоростью, триста километров в час, "Куин Элизабет IV"  плыла
по воздуху в пяти километрах  над  Большим  Каньоном,  когда  Говард  Фолкен
заметил приближающуюся справа платформу телевидения. Он ожидал этой  встречи
- для всех остальных эта высота была  сейчас  закрыта,  -  однако  соседство
другого летательного аппарата не очень его радовало. Как ни дорого  внимание
общественности, а простор в небе еще дороже. Что ни говори, ему  первому  из
людей доверено вести корабль длиной в полкилометра...
   До сих пор первый испытательный полет проходил гладко. Нелепо,  но  факт:
единственное затруднение было связано с древним авианосцем, который одолжили
в морском музее Сан-Диего. Из четырех реакторов авианосца действовал  только
один, и наибольшая скорость старой калоши составляла всего тридцать узлов. К
счастью, скорость ветра на уровне моря не достигала и половины этой цифры, и
добиться штиля на взлетной палубе оказалось не так уж трудно. Правда,  сразу
после того, как были отданы швартовы,  экипаж  пережил  несколько  тревожных
секунд из-за порывов ветра, но огромный дирижабль  благополучно  вознесся  в
небо, словно на невидимом лифте. Если все будет хорошо, "Куин  Элизабет  IV"
только через неделю вернется на авианосец.
   Все было  в  полном  порядке,  испытательные  приборы  давали  нормальные
показания. Капитан Фолкен решил подняться наверх и последить  за  стыковкой.
Передав командование помощнику,  он  вышел  в  прозрачный  туннель,  который
пронизывал весь корабль. И,  как  всегда,  дух  захватило  при  виде  самого
большого объема, какой человек когда-либо замыкал в  одну  оболочку.  Десять
наполненных газом шаровидных мешков, каждый тридцати метров  в  поперечнике,
вытянулись  в  ряд  исполинскими  мыльными  пузырями.  Прочный  пластик  был
настолько прозрачным, что Фолкен отчетливо видел руль высоты на другом конце
корабля, за добрых  полкилометра.  Кругом  простирался  трехмерный  лабиринт
каркаса: длинные балки от носа до кормы и пятнадцать  кольцевых  шпангоутов,
ребра небесного гиганта  (их  диаметр  к  концам  убывал,  придавая  силуэту
корабля изящество и обтекаемость). На малой скорости  звуков  было  немного,
только мягко шелестел ветер вдоль оболочки да иногда от меняющейся  нагрузки
поскрипывал металл. Бестеневой свет укрепленных высоко над  головой  Фолкена
ламп придавал  окружающему  странное  сходство  с  подводным  миром,  и  вид
прозрачных мешков с  газом  только  усиливал  это  впечатление.  Однажды  на
мелководье над тропическим рифом ему встретилась целая  эскадрилья  больших,
но совсем безопасных, безотчетно плывущих куда-то медуз. Пластиковые  мешки,
в которых таилась подъемная сила "Куин  Элизабет",  нередко  напоминали  ему
этих пульсирующих медуз, особенно когда менялось давление и  они  морщились,
переливаясь бликами отраженного света.
   Фолкен подошел к лифту в носовой части, между первым  и  вторым  газовыми
отсеками. Поднимаясь на прогулочную  палубу,  он  заметил,  что  слишком  уж
жарко, и продиктовал об этом несколько слов  в  карманный  самописец.  Около
четверти   подъемной   силы   "Куин   Элизабет"   обеспечивалось   за   счет
неограниченного количества отработанного  тепла  реакторов.  В  этом  полете
загрузка была небольшая, поэтому  только  шесть  из  десяти  газовых  мешков
содержали гелий, в остальных был воздух. А ведь двести тонн воды  взято  для
балласта. Все  же  высокие  температуры  для  подогрева  отсеков  затрудняли
охлаждение переходов. Тут явно есть над чем  еще  поразмыслить...  Выйдя  на
прогулочную  палубу  под  ослепительные  лучи  солнца,   проникающие   через
плексигласовую крышу, Фолкен ощутил  приятное  дуновение  более  прохладного
воздуха. Пять или шесть рабочих, которым помогали  столько  же  симпов,  как
называли  супершимпанзе,  торопливо   заканчивали   настилать   танцевальную
площадку, другие монтировали электропроводку, закрепляли  кресла.  Глядя  на
эту упорядоченную суету, Фолкен подумал, что вряд ли все приготовления будут
завершены за месяц, оставшийся до первого регулярного рейса.  Впрочем,  это,
слава богу, не его забота. Капитан не отвечает за программу круиза.
   Рабочие приветствовали его жестами, симпы скалили зубы в улыбке.
   Фолкен проследовал мимо них в полностью оборудованный  "Небесный  салон".
Это был его любимый уголок на корабле. Когда  начнется  эксплуатация,  здесь
уже не уединишься... А пока можно позволить себе  отключиться  на  несколько
минут.
   Он вызвал мостик, убедился, что  по-прежнему  все  в  порядке,  и  удобно
расположился во вращающемся кресле.  Внизу,  лаская  глаз  плавным  изгибом,
серебрилась  оболочка  корабля.  Сидя  в  верхней  точке  дирижабля,  Фолкен
обозревал громаду самого большого транспортного средства,  какое  когда-либо
создавалось руками людей. Насытившись этим зрелищем, он перевел взгляд вдаль
- до самого горизонта простирался фантастический дикий  ландшафт,  изваянный
за полмиллиарда лет рекой Колорадо. Если не  считать  платформу  телевидения
(она сейчас опустилась пониже и снимала среднюю  часть  корабля),  дирижабль
был один в небе, до самого горизонта - голубая пустота. Во времена его деда,
подумал Фолкен, голубизна была бы расписана дорожками конденсационных следов
и запятнана дымом. Теперь - ни того, ни другого; загрязнение воздуха исчезло
вместе с примитивной технологией, а дальние  перевозки  вынесли  за  пределы
стратосферы, с Земли не видно и не слышно. В нижней атмосфере  опять  парили
только птицы и облака. Впрочем, теперь  к  ним  прибавилась  "Куин  Элизабет
IV"...
   Верно говорили в начале двадцатого века пионеры  воздухоплавания:  только
так и надо путешествовать - в тишине, со всеми удобствами,  дыша  окружающим
воздухом, а не замыкаясь от него в скорлупу, и достаточно  близко  к  Земле,
чтобы  любоваться  переменчивыми  красотами  суши  и  моря.  На   дозвуковых
реактивных самолетах 1980-х годов, где пассажиры сидели по десять в  ряд,  о
таких удобствах, о таком просторе можно было только мечтать.
   Конечно, "Куин" никогда себя  не  окупит,  и,  даже  если  появятся,  как
задумано, другие  корабли  того  же  типа,  лишь  малая  часть  миллиардного
населения Земли сможет насладиться  этим  беззвучным  парением  в  небе,  но
обеспеченное, процветающее всемирное общество вполне  могло  позволить  себе
такие причуды, более того, оно нуждалось в новых зрелищах и впечатлениях. На
свете найдется не меньше миллиона людей с достаточно  высоким  доходом,  так
что "Куин" не останется без пассажиров.
   Тихо пискнул карманный коммуникатор. С мостика вызывал второй пилот.
   - Капитан, разрешите  стыковку?  Все  данные  по  испытанию  получены,  а
телевизионщики наседают.
   Фолкен посмотрел на платформу, которая  парила  на  одном  с  ним  уровне
примерно в полутораста метрах.
   - Давайте, - сказал он. - Действуйте, как договорились. Я послежу отсюда.
   Обходя хлопочущих рабочих, он  направился  в  конец  прогулочной  палубы,
чтобы лучше видеть среднюю часть  корабля.  На  ходу  ощутил  ступнями,  как
меняется вибрация, и, когда миновал салон,  корабль  остановился.  Пользуясь
своим универсальным ключом, Фолкен вышел  на  маленькую  наружную  площадку,
рассчитанную на пять-шесть  человек.  Лишь  низкие  поручни  отделяли  здесь
человека от  обширной  выпуклости  оболочки  -  и  от  Земли  далеко  внизу.
Волнующее место. И вполне  безопасное,  даже  на  полном  ходу,  потому  что
площадку надежно заслонял огромный задний обтекатель прогулочной палубы. Тем
не менее пассажирам сюда доступа не будет - очень уж вид головокружительный.
   Крышки переднего грузового люка открылись, будто двери огромной  западни,
и телевизионная платформа парила над ними, готовясь  спуститься.  В  будущем
этим путем на корабль попадут тысячи пассажиров и тонны груза. Лишь  изредка
"Куин" будет снижаться до уровня моря и швартоваться к своей плавучей базе.
   Неожиданный порыв бокового ветра хлестнул по лицу Фолкена,  и  он  крепче
ухватился за поручень. Большой Каньон славится  воздушными  вихрями,  но  на
этой высоте они не очень опасны. И  Фолкен  без  особой  тревоги  следил  за
снижающейся платформой, которую теперь отделяло от корабля  около  полусотни
метров. Управляющий ею  на  расстоянии  искусный  оператор  уже  раз  десять
выполнял этот нехитрый маневр - какие тут могут быть затруднения! Но  что-то
сегодня у него реакция замедленная... Ветер отнес платформу  чуть  ли  не  к
самому  краю  люка.  Мог  бы  и  раньше  притормозить...  Отказала   система
управления?  Вряд  ли.  Каждое  звено  многократно  резервировано,   системы
дублированы, страховка полная. Аварий почти не бывает. Опять понесло, теперь
влево... Уж не пьян ли оператор? Немыслимо, конечно, и все же  Фолкен  задал
себе такой вопрос. Потом взялся за микрофон.
   Снова хлестнул по лицу внезапный порыв ветра.  Но  Фолкен  его  почти  не
ощутил, он с ужасом смотрел на телевизионную платформу.  Оператор  изо  всех
сил старался овладеть управлением, выровнять платформу реактивными  струями,
но только усугубил  положение.  Платформа  качалась  все  сильнее.  Двадцать
градусов... сорок... шестьдесят... девяносто...
   - Включи автоматику, болван! - в отчаянии прокричал Фолкен в микрофон.  -
Ручное управление не действует!
   Платформа опрокинулась вверх дном. Теперь реактивные струи,  вместо  того
чтобы поддерживать, толкали ее вниз, словно вдруг переметнулись  на  сторону
сил тяготения, которым до  сих  пор  противоборствовали.  Фолкен  не  слышал
удара, только ощутил его. Он был уже на прогулочной палубе - спешил к лифту,
чтобы  спуститься  на  мостик.  Рабочие  тревожно  кричали   ему   вдогонку,
допытываясь, что случилось. Пройдет не один  месяц,  прежде  чем  он  узнает
ответ...
   У самого лифта он передумал. Вдруг будет перебой с электроэнергией? Лучше
не рисковать, пусть даже  он  потеряет  несколько  важных  минут.  И  Фолкен
побежал вниз по обвивающей лифтовую шахту спиральной лестнице. На полпути он
остановился,  чтобы  определить  степень  повреждения.  Проклятая  платформа
прошла насквозь через корабль и пропорола два газовых  мешка.  Они  все  еще
опадали огромными прозрачными  полотнищами.  Уменьшение  подъемной  силы  не
пугало Фолкена - восемь отсеков целы, значит, достаточно  сбросить  балласт.
Гораздо хуже, если не устоят металлические конструкции.  Могучий  остов  уже
протестующе кряхтел от чрезмерной нагрузки... Мало сохранить подъемную силу:
если она неравномерно распределена, корабль сломает себе хребет.
   Не успел Фолкен шагнуть на  следующую  ступеньку,  как  вверху  показался
визжащий  от  страха  шимпанзе.  С  невообразимой  скоростью  он  спускался,
перехватываясь руками, по  решетке  лифтовой  шахты.  Перепуганный  насмерть
бедняга сорвал с себя фирменный комбинезон - может быть, в  этом  выразилось
подсознательное  стремление  обрести  былую  свободу  обезьяньего   племени.
Спускаясь бегом по лестнице, Фолкен с  беспокойством  следил,  как  животное
настигает его. Обезумевший симп достаточно силен  и  опасен,  особенно  если
страх  заглушит  внушенные   навыки.   Догнав   Фолкена,   обезьяна   что-то
затараторила, но в беспорядочном нагромождении слов он с трудом разобрал  то
и дело повторяемое жалобное "шеф". Даже теперь ждет указания от  человека...
Как не посочувствовать животному, которое по вине людей ни за что ни про что
топало  в  непостижимую  для  него  беду.  Шимпанзе  остановился  вровень  с
Фолкеном, на другой стороне шахты. Широкие отверстия решетки позволяли легко
преодолеть это препятствие, было бы желание. Меньше полуметра разделяли  два
лица, и Фолкен глядел прямо в расширенные от ужаса глаза. Никогда еще ему не
приходилось видеть симпа так близко. И созерцая в  упор  его  черты,  Фолкен
поймал себя на знакомом каждому, кто таким вот образом смотрелся  в  зеркало
времени, странном чувстве, сочетающем родственное  узнавание  и  неловкость.
Похоже было,  что  соседство  человека  помогло  симпу  успокоиться.  Фолкен
показал вверх, в сторону прогулочной палубы, и раздельно произнес:
   - Шеф... шеф... иди!
   И с облегчением увидел, что шимпанзе его понял. Изобразив подобие улыбки,
животное ринулось вверх тем  же  путем,  каким  спускалось.  Ничего  лучшего
Фолкен не мог посоветовать. Если сейчас на "Куин" и есть  безопасное  место,
так это наверху. Но  капитану  надо  быть  внизу.  До  капитанского  мостика
оставалось несколько шагов, когда заскрежетал ломающийся  металл  и  корабль
резко клюнул носом. Лампы погасли,  но  Фолкен  достаточно  хорошо  различал
окружающее благодаря столбу солнечного света, который ворвался в распахнутый
люк  и  огромную  прореху  в  оболочке.  Много  лет  назад,  стоя   в   нефе
величественного собора, он смотрел, как пронизывающий  цветные  стекла  свет
красочными бликами ложится на старые каменные  плиты.  Бьющий  через  рваное
отверстие далеко вверху сноп ослепительных лучей напомнил ему те минуты. Как
будто он в падающем с неба металлическом соборе...
   Вбежав на мостик, откуда наконец-то можно было выглянуть наружу, Фолкен с
ужасом увидел, что Земля совсем близко. Какая-нибудь тысяча метров  отделяла
дирижабль от изумительных - и смертоносных - каменных шпилей  и  от  красных
илистых струй, которые упорно продолжали вгрызаться в прошлое. И  ни  одного
ровного клочка, где мог бы лечь во всю длину  корабль  такой  величины,  как
"Куин".
   Он взглянул на приборную доску.  Весь  балласт  сброшен.  Но  и  скорость
падения снизилась до нескольких метров  в  секунду.  Еще  можно  побороться.
Фолкен молча занял место пилота  и  взял  управление  на  себя  -  насколько
корабль вообще поддавался еще управлению. Говорить было ни  о  чем,  приборы
сказали ему все, что нужно. Где-то за его спиной начальник связи  докладывал
по радио о  происходящем.  Конечно,  все  информационные  каналы  Земли  уже
начеку... Фолкен представлял себе отчаяние режиссеров телевизионных станций.
В разгаре одно из самых эффектных в истории кораблекрушений  -  и  ни  одной
камеры на месте, чтобы запечатлеть его! Последние  минуты  "Куин"  не  будут
наполнять содроганием и ужасом души  миллионов  зрителей,  как  это  было  с
"Гинденбургом" полтора столетия  назад.  До  Земли  оставалось  всего  около
пятисот метров, и она продолжала медленно надвигаться. Хотя  в  распоряжении
Фолкена  была  полная  мощь  движителей,  он  до  сих  пор  не  решался   их
использовать, боясь, что развалится поврежденный  остов.  Однако  выбора  не
было. Ветер нес "Куин" к развилке, где реку рассекала надвое высокая  скала,
похожая на форштевень некоего  древнего,  окаменевшего  корабля.  Если  курс
останется прежним, "Куин" оседлает треугольную площадку  и  на  треть  своей
длины повиснет над пустотой. И переломится, как гнилая палка.
   Фолкен включил боковые стройные рули и  сквозь  металлический  скрежет  и
шипение уходящего газа услышал далекий  знакомый  свист.  Корабль  помешкал,
потом начал поворачиваться  влево.  Металл  скрежетал  почти  непрерывно,  и
скорость падения  зловеще  возрастала.  Контрольные  приборы  сообщали,  что
лопнул газовый мешок номер пять...
   До Земли оставались считанные метры, а Фолкен  все  еще  не  мог  решить,
будет ли толк от его маневра. Он перевел вектор  тяги  на  вертикаль,  чтобы
предельно увеличить подъемную силу и ослабить удар.  Столкновение  с  Землей
растянулось на целую вечность. Оно было не таким уж сильным,  но  достаточно
долгим и  сокрушительным.  Будто  рушилась  вся  вселенная.  Звук  ломаемого
металла  приближался,  словно  некий  могучий  зверь   вгрызался   в   остов
погибающего корабля.
   А потом пол и потолок зажали Фолкена в тисках.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1291 сек.