Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Жан-Жак Брикер, Морис Ласег. - Мужской род, единственное число

Скачать Жан-Жак Брикер, Морис Ласег. - Мужской род, единственное число

       "Комедия в двух действиях"
        "Действующие лица:"

     Фрэнк Хардер, полковник американской армии, мужчина 40-45 лет.
     Альбер Ламар, депутат Парламента, мужчина 40-45 лет.
     Луи Ламар, его сын, молодой человек 20-25 лет.
     Матильда Ласбри, женщина 40-45 лет.
     Жасант, шведка, гувернантка, 20-25 лет.


        "Действие первое"

        "Картина первая"

     Декорация единая для всего спектакля.
     На сцене хорошо обставленная жилая комната в доме Альбера Дамара.
     Двери слева, справа и в центре на заднем плане декораций.

     Жасант, соблазнительная молодая девушка,
     занята перестановкой книг в книжном шкафу.
     Луи,  молодой  человек  приятной  наружности  выходит  на  сцену  через
центральную дверь, на цыпочках подходит к Жасант и, обняв за талию, целует в
шею. Обернувшись, она пытается дать
     ему пощечину, но он удерживает ее руку.

     Жасант. Убери руки!
     Луи (держа ее за руку). Об этом я тебя должен просить. В чем дело?
     Жасант. За кого ты меня принимаешь? За горничную?
     Луи. Я уже говорил тебе, что понятие "горничная" устарело.
     Жасант.  Я знаю. Я - гувернантка,  а гувернантка - это женщина, которая
выполняет определенные обязанности по дому в благодарность за кров и еду. Но
это вовсе не означает, что она должна делить свое ложе с сыном главы семьи.
     Луи. Раньше ты придерживалась другого мнения.
     Жасант. Да, до  тех пор, пока некий  молодой человек по имени Ламар  не
привел сюда свою  невесту  - эту чванливую  особу - и не начал крутить с ней
любовь прямо у меня под носом.
     Луи. Да брось.
     Жасант. Брось? Да вы бы только посмотрели на себя со стороны! И все это
так, как  будто  я вовсе не существую.  У меня тоже есть гордость, которая у
тебя, по-видимому, отсутствует.
     Луи.  Я  вряд ли решусь сказать своему  отцу,  что из-за  тебя не смогу
приглашать сюда Инесс.
     Жасант. Да, именно из-за меня ты должен сказать этой заносчивой девице,
чтобы она больше не мозолила мне глаза.
     Луи. Ты от меня тщательно скрывала и свои претензии.
     Жасант. Это единственное, что я от тебя скрывала. А сейчас, если у тебя
не хватает смелости, я сама могу поговорить с твоей маленькой девственницей.
     Луи. Шантаж?
     Жасант. Еще  и  оскорбляешь! Только этого мне не хватало! О! Но я снесу
все обиды и унижения.
     Луи. Не кажется ли тебе, что ты хватила через край?
     Жасант. Возможно. В таком случае я не буду поднимать шума. Но сначала я
хочу,  чтобы  ты вернул  мне ключ от моей  комнаты и две  с половиной тысячи
франков, которые взял взаймы.
     Луи. Ты прекрасно знаешь, что я их верну.
     Жасант. Конечно, когда ты женишься на богатой испанской принцессе.
     Луи (удивленно). Испанской принцессе?
     Жасант.  Инесс! Ведь это  имя  для испанской принцессы  - Инесс!  Какая
простота!
     Луи. Не кажется ли тебе, что имя Жасант несколько манерно?
     Жасант. Нет ничего более  естественного, ведь это же  название цветка -
гиацинт!
     Луи.  Послушай, ведь  мы ни в чем не  клялись и ничего не обещали  друг
другу. Ты всегда знала, что в один прекрасный день...
     Жасант. ...ужасный день...
     Луи. ...я женюсь... Я никогда не скрывал от тебя, что влюблен в Инесс.
     Жасант. Скажи  лучше  - она влюблена в  тебя. А если я тоже?  Тебе  это
никогда не приходило в голову?
     Луи. Жасант, ты замечательная девушка. Но кто тебе поверит?
     Жасант. Ты. Мы можем продолжать встречаться.
     Луи. Боюсь, что  это невозможно. Я буду чувствовать себя неловко: Инесс
очень ревнива.
     Жасант.  А  если я  тоже ревнива?  Ты об  этом не подумал? Вы, мужчины,
настоящие  чудовища:  если  женщина  надоедает  вам,  вы  отсылаете  ее  как
проштрафившуюся служанку.  И  кроме  того,  служанку хотя  бы  предупреждают
заранее.

     Пауза.

     Ну ладно. Но я должна тебя кем-нибудь заменить.
     Луи. Такой красотке, как ты, это нетрудно.
     Жасант. Ты можешь оставить мне шанс вернуться.
     Луи. Жасант,  взгляни на вещи трезво. Будет неблагородно с моей стороны
продолжать встречи с тобой.
     Жасант. Ты считаешь, что бросить меня - это более благородно? Ладно, не
думай больше об этом. Я обещаю не поднимать шума.
     Луи.   Мерси.   Да,  кстати,   прими   мои  поздравления!  Ты  добилась
удивительных успехов!
     Жасант. Ты так считаешь?
     Луи.  Да, в  это трудно поверить,  ведь  всего шесть  месяцев  назад ты
приехала сюда из своей глуши.
     Жасант. Ты называешь Стокгольм глушью?
     Луи. Поглядите, она даже знает значение слова "глушь"!
     Жасант. Это дыра, да?
     Луи. Ты делаешь удивительные успехи. И я удовлетворен тем, что частично
причастен к этому.
     Жасант. Хочешь услышать слова благодарности?
     Луи. Нет,  я просто  хочу,  чтобы ты  признала: мой метод обучения  был
хорош.
     Жасант.  Подавись  своим методом! Отныне и впредь я полагаюсь только на
себя. Я буду заниматься автодидак... ди...
     Луи. Автодидактикой.
     Жасант. Самообразованием.  Вот  видишь,  я  все  еще  делаю  ошибки.  Я
недостаточно подготовлена к тому,  чтобы вступить в жизнь и чтобы ты женился
на мне.  Ну ладно,  успокойся. Я просто  хотела посмотреть,  как ты  на  это
среагируешь. Я еще не  сошла  с ума. Дочь мелкого служащего из Стокгольма не
может выйти замуж за сына депутата Парламента - будущего министра - возможно
даже Президента Франции!
     Луи (смеясь). Расскажи это отцу. Он будет в восторге.
     Жасант. Да, у меня другие планы. Во всяком случае, я прекрасно понимаю,
почему  ты женишься на  девушке из  богатой  семьи. Это  провидение, ведущее
молодого архитектора из храма Изящных Искусств.
     Луи. Ну и ехидная ты. И все же я люблю Инесс.
     Жасант. Это как раз то, о чем я говорю. Всем правит случай.

     Входит  Альбер,  элегантный, обаятельный, оживленный.  Одет подчеркнуто
консервативно. Носит ленту Почетного легиона.

     Альбер  (услышав последнюю реплику). Да, если ты достаточно умен, чтобы
помочь случаю.
     Жасант. Я тоже так считаю.
     Луи. Ты уже дома?
     Альбер.  Да,  у  меня   назначена  конфиденциальная  встреча   с  одним
американцем...  Ты бы более  внимательно отнесся к совету Жасант.  Я считаю,
она стала прекрасно разбираться во многих вещах.
     Жасант (потихоньку Луи). Вот видишь!
     Луи. Да. Только пять минут назад я просил ее совета.
     Альбер. О чем?
     Луи. О ком. Об Инесс.
     Альбер (Жасант). Интересно. Твое мнение?
     Жасант. Это деликатное дело. На первый взгляд она очень симпатичная или
пытается казаться  таковой. И ее усилия  не напрасны. Образованная - но лишь
поверхностно. Интеллигентная  - в  узком смысле этого слова. Хорошенькая, но
слишком искушенная. Что касается ее...
     Альбер. Довольно, хватит. Что это на тебя нашло, Жасант?
     Луи (показывая на книжный шкаф). Она все это прочла.
     Альбер.  И  запомнила.  Я  должен   буду  найти  тебе  новую  работу  в
соответствии с твоими новыми возможностями.
     Луи. В Национальной библиотеке.
     Альбер (сурово). Подобный юмор мне неприятен.  Ты должен был бы оценить
ту перемену, которая  произошла в этой крошке, и  с  уважением отнестись  ко
всем ее усилиям.  В то  время,  когда,  увы, любая  инициатива наказуема,  а
личный  вклад подвергается осмеянию, следует искать  утешения в том, что еще
существует...
     Луи (осторожно прерывая его). Папа, ты не в Парламенте.
     Альбер. Ах да. Сила привычки. Моя маленькая Жасант, я поздравляю тебя.
     Жасант. Я могу идти?
     Альбер. Пожалуйста.

     Жасант уходит.

     Альбер. Мой дорогой, я все устроил.
     Луи. Что?
     Альбер. Как что? Вопрос о наших свадьбах. Мы сыграем обе свадьбы в один
и тот же день. Быть членом Парламента, даже от оппозиции, это  что-нибудь да
значит! Нам остается только уточнить дату.
     Луи. Мы решили - через месяц.
     Альбер. Великолепно. Отец и сын  играют свадьбы  в один и тот же  день.
Редкий случай!
     Луи. Признайся, от этого выигрывает твой общественный статус, не говоря
уже о  кошельке.  Вполне возможно,  что ты  закончишь свою карьеру министром
финансов. Жасант даже видит тебя Президентом Республики.
     Альбер.  Правда?  Она прелесть, эта малышка.  В этом месяце оценка моей
деятельности  при  опросе общественного мнения  повысилась на два  очка. Это
можно  считать политической  карьерой. И  у тебя  тоже  есть талант  в  этом
направлении.
     Луи. Не думаю, что у меня есть к этому призвание. Недостает честолюбия.
     Альбер  (начиная  речь). Когда человек  чувствует  в себе  честолюбивое
стремление служить своей стране...
     Луи. Папа, пожалуйста,  не надо. Вернемся к вопросу о нашей свадьбе. Ты
должен посоветоваться  с Матильдой. В конце концов,  у нее  тоже  есть право
голоса.
     Альбер. Матильда не проронит ни слова, пока не заполучит меня.
     Луи  (смеясь).  Ну  и  самоуверенность!  Если  бы  она  только слышала!
Конечно, ведь она ждала этого двадцать лет!
     Альбер. Двадцать пять или больше.  Еще  до того, как я женился на твоей
матери, она была влюблена в меня.
     Луи. А не ты в нее?
     Альбер.  Возможно, я любил  ее.  Матильда? Эта идея  не приходила мне в
голову.
     Луи. Итак, суммируя все, речь идет об упорядочении семейной жизни.
     Альбер.  Ты знаешь это так же  хорошо, как и  я.  Матильда использовала
твою помолвку, чтобы загнать  меня в угол. И мне  ничего  не оставалось, как
сдаться.
     Луи. Что-то не вижу большого энтузиазма.
     Альбер. Для себя я все решил. Я люблю Матильду, она очаровательна. Но я
привык жить один. Придется менять привычки, а в моем возрасте это трудно.
     Луи.  Она,  по-видимому,  очень  хотела  жить здесь  после исчезновения
матери.
     Альбер. Конечно.  Я был для  нее  лакомой  добычей. Но я  сопротивлялся
сколько мог. А это было нелегко, ты же ее знаешь.
     Луи. Почему же ты не сдался раньше?
     Альбер. А  если  бы Мария-Луиза внезапно  вернулась?  И не забывай, что
только в прошлом году суд официально призвал ее пропавшей без вести.
     Луи.  Папа, я никогда не  приставал к тебе с расспросами о маме, потому
что чувствовал, что ты не любишь говорить об этом, но сегодня...
     Альбер.  Да,  я  всегда  избегал этой  темы.  Сначала  ты  был  слишком
маленький, а позднее...
     Луи. Слишком большой.
     Альбер. Да, что-то в этом роде. Как бы то ни было, я прожил с ней всего
семь  лет, два года до твоего рождения  и пять после. Кажется, что  это было
так давно. Когда я закрываю глаза, то даже  не могу вспомнить ее черты.  Все
как в  тумане.  И, кроме  того,  в  то  время  я уже  занимался политикой  и
отдавался этому все двадцать четыре часа в сутки.
     Луи. Ты не изменился с тех пор.
     Альбер. (смеясь) Ты прав.
     Луи. Вы были очень близки?
     Альбер. Мы любили друг друга.
     Луи. Но если бы не я, вы бы не поженились.
     Альбер. Конечно, нет. Она и слышать не хотела о замужестве.
     Луи. Почему?
     Альбер.  Не знаю. Ее  трудно было понять.  В ней было что-то такое, что
невозможно  было  объяснить -  ни тогда, ни  теперь. У  нас с тобой  мужской
разговор  и  я  должен признаться,  что  до сих пор не  уверен,  были  ли мы
физически совместимы.
     Луи. Итак - неудачная пара?
     Альбер. Можно сказать и так.
     Луи. Кроме Матильды я не видел тебя  ни с одной другой  женщиной. Может
быть, ты  сам виноват в том, что у  вас с мамой  так получилось? Может быть,
суть именно в этом?
     Альбер. Я нормальный здоровый мужчина.
     Луи. Этого недостаточно.
     Альбер. И хотя в то время, когда я учился в школе, курсов по сексологии
не существовало, я все же знаю,  что  к чему. И, кроме того, я знаю от своих
избирателей, что число полностью удовлетворенных, удовлетворенных и частично
удовлетворенных женщин в среднем не превышает пятидесяти процентов.
     Луи. Я имел в виду не это.
     Альбер. Это то, что ты подразумевал.
     Луи. Я только стараюсь понять... Почему ты никогда не пытался объяснить
исчезновение матери?
     Альбер. Потому что  это необъяснимо.  Мария-Луиза исчезла без всякой на
то  причины. Как ты сам понимаешь,  было  предпринято все, чтобы  найти  ее.
Безрезультатно. Она как будто сгинула с лица земли.
     Луи. Она работала в Министерстве иностранных дел?
     Альбер.  Да, она  была секретарем директора по  политическим  вопросам.
Утром она, как всегда, ушла на работу, и с тех пор ее больше никто не видел.
     Луи. Она не дошла туда?
     Альбер. Нет. Рассматривались все возможные варианты: несчастный случай,
похищение, потеря памяти... Безрезультатно.
     Луи. Трудно понять. А ко мне как она относилась?
     Альбер. Всегда  заботливо и внимательно. Все время боялась, что с тобой
что-нибудь случится. И всегда  удивлялась  тому, что  она  мать, и  особенно
тому, что  у  нее  мальчик.  Она так  боялась, что  родится  девочка!  Мы  с
Матильдой  очень  над  этим  смеялись. Знаешь что, поговори с  ней  об этом.
Женщины гораздо лучше помнят мелкие детали.
     Луи. Они были близкими подругами?
     Альбер. Закадычными. Это Матильда познакомила меня с твоей матерью.
     Жасант (стучит  в дверь, затем входит).  Месье Ламар, вас хочет  видеть
полковник.
     Альбер. Полковник?
     Жасант. Да, американский полковник. Вот его визитная карточка.
     Альбер (читает карточку). Фрэнк Хардер. А, это та встреча, о которой  я
вам говорил. Без сомнения, она касается конференции в ЮНЕСКО.
     Жасант (Луи). Мадемуазель Инесс Марквис Миранда только что прибыла. Она
ожидает вас.
     Луи. Где она?
     Жасант.   Занята   разговором  с   полковником.   Карменсита   выражает
нетерпение.
     Луи (уходя). До скорого, папа.

     Жасант  поворачивается, чтобы  идти за полковником. Альбер  берет ее за
талию  и  целует  в шею точно  так  же,  как это  только что делал  Луи. Она
оборачивается и тоже целует его.

     Альбер. Берегись, маленькая  плутовка! Ты ведешь себя слишком свободно,
и Луи может заподозрить, что между нами что-то есть.
     Жасант. Он слишком занят своей невестой... чего не скажешь о вас.
     Альбер. Тебя это огорчает?
     Жасант. Совсем нет. Напротив,  скорее  доставляет удовольствие. Разве я
не говорила тебе, что ты парень хоть куда?
     Альбер. Нет, но еще не поздно сказать.
     Жасант. И ты завоевал еще два балла при опросе общественного мнения.
     Альбер. Ты знаешь об этом?! Ты просто чудо!
     Жасант. На четыре процента выше, чем при первом опросе в этом году.
     Альбер. Все выше и выше!
     Жасант. Да, именно так.
     Альбер. Ты продолжаешь так же серьезно относиться к своим занятиям, как
и прежде?
     Жасант.  Похоже,   что  у  меня  исключительные  способности.  Я  шагаю
семимильными шагами.
     Альбер. Меня это не удивляет. А как твой английский?
     Жасант. Shakespeare's language has no secret for me.
     Альбер. Браво! (Вручает ей конверт.) Кое-что для тебя.
     Жасант (не берет конверт). Прощальный подарок? Нет!
     Альбер. Кто говорит "прощай"?
     Жасант. Ты пугаешь меня.
     Альбер. Не беспокойся. Ничего  не изменится в наших  отношениях... пока
ты сама этого не захочешь.
     Жасант. Ну хорошо, мой малыш. (Берет конверт.) Я принимаю твой подарок.
Он мне пригодится, потому что я только что одолжила бабки своему приятелю.
     Альбер. Скажи мне, что ты думаешь о Матильде?
     Жасант. Она не слишком пылкая... но у тебя есть я...
     Альбер. Ты будешь утешением для воина.
     Жасант. Да, кстати,  говоря  о воинах,  не забудь, что один из них ждет
тебя.
     Альбер. Это правда. Впускай американскую армию.
     Жасант (отдавая честь). Слушаюсь!

     Она выходит. Альбер берет со стола папку с документами.
     Жасант  вводит  в  комнату  полковника Фрэнка Хордера.  Это  дружелюбно
настроенный, учтивый человек приятной наружности, говорящий без акцента.

     Фрэнк. Полковник Фрэнк Хардер, делегат ООН в постоянной комиссии ЮНЕСКО
по правам человека.
     Альбер.  Альбер  Ламар, депутат,  делегат  той же  комиссии.  Садитесь,
полковник.
     Фрэнк. Благодарю вас за то, что вы  любезно  согласились встретиться со
мной конфиденциально.
     Альбер.  Это  совершенно  естественно.  Вы  будете  работать над  новой
"Хартией по правам человека"?
     Фрэнк. Да. Правительство  дало мне соответствующие  инструкции по этому
вопросу.  Мне  бы  хотелось  знать,  получим  ли  мы  поддержку  Франции  на
предварительном голосовании.
     Альбер.  Это,  вероятно,  касается  предложения исключить  из участия в
конференции представителей  африканского населения, до сих пор подвергающего
эксплуатации?
     Фрэнк. Месье, иметь дело с вами - одно удовольствие.
     Альбер.  Ну,  хорошо.   Разрешите  мне   уверить  вас,  что  вы  можете
рассчитывать на нашу поддержку.
     Фрэнк. Видите,  как  личные  встречи  экономят время? При использовании
официальных каналов  на  достижение подобного взаимопонимания ушла  бы целая
неделя.
     Альбер.  Но  речь  идет  только  о  кулуарной  договоренности, а сейчас
давайте обсудим детали.
     Фрэнк.   Какой   вы    предусмотрительны   человек:   уже   подготовили
документацию.
     Альбер. Это все, что я смог пока сделать.
     Фрэнк.  Вы  очень скромны.  Многие из ваших коллег частенько, я бы даже
сказал,  слишком   часто,   поручают   подготовку  важных  материалов  своим
секретарям. "Своевременное изложение существа вопросов ясно указывает на то,
что они направляются волей под руководством разума".

     Пауза.
     Это цитата.
     Альбер (удивленно). Я  знаю.  Уверен, что  уже когда-то слышал  ее.  Но
когда?  Она мне  что-то  напоминает,  но что?  Это  -  довольно  своеобразно
выраженная мысль, и ее нелегко запомнить.
     Фрэнк. Только обладая отличной памятью.
     Альбер. Вы удивляете меня, полковник. Вы говорите совсем без акцента.
     Фрэнк. Ничего удивительного Я вырос  во  Франции и провел здесь большую
часть своей юности.
     Альбер. Тогда понятно.
     Фрэнк.  У вас  очень уютная  квартира.  Мое  назначение вынуждает  меня
задержаться в Париже на  довольно долгий срок, поэтому мне следует  заняться
поисками подходящего жилья. Сейчас я  остановился  в  отеле. Вы  давно здесь
живете?
     Альбер (захваченный врасплох). Примерно двадцать пять лет, со дня своей
свадьбы.
     Фрэнк. (смотрит на фотографию) Ваша жена?
     Альбер. Да.
     Фрэнк. Побережье Довиль, не так ли?
     Альбер (смотрит на  фотографию).  Как  вы определили?  Это типичный для
Франции пейзаж, причем фотография довольно плохая.
     Фрэнк. Да, не очень четкая.
     Альбер. Слишком большая выдержка. К тому, же моя жена не любила,  когда
ее снимали.
     Фрэнк. Вы разведены?
     Альбер. Вдовец.
     Фрэнк. Простите.
     Альбер.   Послушайте,  полковник,   я,  конечно,  очень  польщен  вашим
внезапным интересом к моей персоне, но...
     Фрэнк. Прошу вас, простите меня. Я неисправим. Мы, американцы, одержимы
желанием знать  как можно больше о тех, с кем работаем. Но здесь  люди более
скрытные. Говорят, что французам всегда есть что скрывать.
     Альбер (смеется). Клянусь, мне нечего скрывать.
     Фрэнк. Не сомневаюсь.
     Альбер. Но, должен  признаться,  полковник,  вы действительно удивляете
меня.
     Фрэнк.  Когда  вы узнаете меня  поближе, вы  увидите, что я  не  совсем
обыкновенный человек.
     Альбер. Да? Хотите выпить? (Направляется к бару.)
     Фрэнк. С удовольствием. Можно терновый напиток с джином?

     Пауза. Альбер смотрит, удивленно открыв рот.

     Я сказал что-нибудь не то?
     Альбер. Очень интересно... сейчас никто не пьет этот напиток. Он  давно
вышел из моды.
     Фрэнк. Жалко. Я очень люблю его... навевает воспоминания.
     Альбер. Мне тоже. Странно.
     Фрэнк. Приятные?
     Альбер. (уклончиво). Просто воспоминания. Извините. Напитка нет.
     Фрэнк. Тогда виски. Безо льда, неразбавленный.
     Альбер.  (подает). Был бы вам очень признателен, если бы мы вернулись к
нашим делам, потому что у меня вскоре назначена еще одна встреча.
     Фрэнк. Мое  любопытство непростительно Прошу извинить меня. Между нами,
скажите, вы действительно серьезно относитесь  к работе  комиссии  по правам
человека?
     Альбер.  Да  или нет, но мы должны держаться вместе, поскольку пришли к
соглашению по основным принципам.
     Фрэнк. Знаете, вам бы очень пошли усы.
     Альбер (все больше и больше недоумевая). Правда?
     Фрэнк. Да. Они бы вам очень пошли. Как на той фотографии. Вы ведь тогда
носили усы?
     Альбер. Послушайте, полковник, если вы пришли сюда совсем не  для того,
чтобы  говорить о конференции, и все это была только прелюдия, скажите прямо
и тем самым мы сэкономим время.
     Фрэнк. Что вас заставляет так думать?
     Альбер. Все те замечания, которые вы делали по моему адресу.
     Фрэнк.  О'кей. Признаюсь, вы отчасти правы. Потому  что я действительно
являюсь американским делегатом в ЮНЕСКО.
     Альбер. В таком случае я не понимаю, что...
     Фрэнк. Сейчас поймете. Я сделал все возможное, чтобы приехать сюда...
     Альбер. Встретиться со мной?
     Фрэнк. Да.

     Пауза.

     Альбер  (торжественно).   Я  уверен,  многие   заинтересованы  в   моей
кандидатуре на пост президента Европейской  Ассамблеи. Я думаю, что на  моих
друзей  и коллег произвело большое впечатление мое публичное  выступление по
вопросам рабства и эксплуатации в странах земного шара...
     Фрэнк. Извините, политика не имеет к этому никакого отношения.
     Альбер. Боюсь, что теперь начинаю понимать. Вас кто-то подослал ко мне?
     Фрэнк. В каком-то смысле, да.
     Альбер. Эта  цитата, особый  напиток,  то, что вы  узнали  Довиль,  тон
вашего голоса...
     Фрэнк. Вы на правильном пути.
     Альбер. Это связано с моей женой?
     Фрэнк. Да.
     Альбер. Вас прислали, чтобы сообщить мне что-то?
     Фрэнк. Совершенно верно.
     Альбер. О ее отъезде-исчезновении?
     Фрэнк.  Вы  близки  к истине. Сейчас  можно  пролить свет  на  то,  что
случилось  с ней.  Я  использовал возможность личной встречи  с  вами, чтобы
сообщить вам всю правду.
     Альбер. Большое спасибо. Простите мое смущение, но вы  разбудили во мне
воспоминания давно прошедших дней.
     Фрэнк. Ваша  жена работала секретарем  в Министерстве иностранных  дел.
Она  также была переводчиком французского  военного  атташе в  Будапеште. Вы
знали об этом?
     Альбер. Она как-то говорила мне.
     Фрэнк. Знали ли вы, что она была связана с контрразведкой?
     Альбер. Я подозревал.
     Фрэнк. Не  по своей воле  она оказалась вовлечена в кое-какие дела. Она
слишком много знала, и ее было решено ликвидировать.
     Альбер. Вот оно что! Какой ужасный конец.
     Фрэнк. Обычное дело в такого рода работе.
     Альбер. Бедная Мария-Луиза! И они избавились от нее?
     Фрэнк. Не торопитесь  с выводами. Ее было  решено  похитить для  ее  же
безопасности... и спрятать под крыло Соединенных Штатов.
     Альбер. И что же, операция провалилась?
     Фрэнк. ...под крыло Соединенных Штатов. Знаете, это так просто.
     Альбер. Банально. Это случается почти каждый день во многих французских
семьях.
     Фрэнк. Все прошло очень гладко. Не забывайте, что мы профессионалы.
     Альбер. Так драма разыгралась в Соединенных Штатах?
     Фрэнк. Кто вам сказал, что разыгралась драма?

     Пауза.

     Что  это вы  так  побледнели? Расстегните  воротничок,  откройте  окно,
подышите свежим воздухом.
     Альбер (выполняет все это и возвращается обратно) Полковник, думаю, что
понял  вас  правильно   Вы   осторожно  подготавливаете  меня  к  тому,  что
Мария-Луиза жива.
     Фрэнк. Радуйтесь. Именно об этом я и говорю.
     Альбер (ошеломленный). Вы действительно посланник! Но признайтесь, было
от чего прийти в изумление.
     Фрэнк. Конечно.
     Альбер.  Узнать  через двадцать  лет,  что  твоя  жена  воскресла - это
довольно необычный случай. Почему же мне об этом не сообщили раньше?
     Фрэнк. Ради ее же безопасности. А также ради вашей и Луи.
     Альбер. Вы знаете его имя? Ох, я дурак,  она, конечно, рассказала вам о
нем.

     Пауза.

     Мария-Луиза жива! В добром здравии?
     Фрэнк. Отменном!
     Альбер. Она приехала во Францию с вами?
     Фрэнк. Да. Вы, как я вижу, не слишком рады этой новости.
     Альбер. Поставьте себя  на мое  место.  Я собирался жениться... Как же,
черт побери, я скажу об этом своей невесте? Это будет довольно трудно.
     Фрэнк. Самое трудное еще впереди.
     Альбер. Что вы имеете в виду?
     Фрэнк. То, что впереди тебя ожидает еще один сюрприз.
     Альбер. Объясните.
     Фрэнк. Я и пытаюсь сделать это, обращаясь к  тебе на "ты". (Уставившись
на него, говорит тихим голосом.) Мой большой кенгуру!
     Альбер. Мой  большой кенгуру!!! Как вы узнали об этом? Что, Мария-Луиза
раскрыла вам все наши секреты?
     Фрэнк. Нет.
     Альбер. А, понимаю. Она  вас  тоже  так называет.  Вы что, ее любовник?
Фрэнк. Ты все еще ничего не понял.
     Альбер. Прекратите называть меня на "ты".
     Фрэнк. Я подсказываю тебе, пытаясь помочь.
     Альбер. Не так резво, полковник!
     Фрэнк. Хорошо.
     Альбер. Самое  лучшее -  прямо сказать всю правду.  Если Мария-Луиза  с
вами, приведите ее сюда.
     Фрэнк. Невозможно.
     Альбер. Почему невозможно?
     Фрэнк. Альбер, сядь, пожалуйста.

     Пауза.

     Она прямо перед тобой.
     Альбер  (остолбенев). Вы шутите...  если  это шутка, то  очень  дурная.
Фрэнк. Жизнь - это грандиозная шутка,
     Альбер. Взгляни хорошо, поройся в своей  памяти, и ты, в конце  концов,
узнаешь меня. Ты слышал о трансвертизме? О людях, которые изменили свой пол?
О  мужчинах,  которые  стали  женщинами,  и...  о  женщинах,  которые  стали
мужчинами?
     Альбер (вопросительно). Мария-Луиза?
     Фрэнк. Конечно.
     Альбер (беззвучно). Мария-Луиза?
     Фрэнк. Ну,  малыш, давай соберись. Знаю,  вначале это нелегко. Ну,  ну,
все будет в порядке. Ты такой же чувствительный, как и прежде.
     Альбер (едва шевеля губами). Позови Жасант, скажи, чтобы  она  принесла
мне лекарство.
     Фрэнк (звонит). Мой малыш плохо себя чувствует?
     Альбер. Да, что-то не очень хорошо.
     Жасант (входит). Мсье звал меня?
     Альбер.  Будь  так  любезна,  принеся  мне  маленькие розовые таблетки.
Жасант (уходя). Сейчас.
     Фрэнк. Как ты себя чувствуешь?
     Альбер.  Мой  доктор  посоветовал  мне  по  мере  возможности  избегать
стрессов.
     Фрэнк. Извини, я не знал.
     Альбер. Ох! В следующий раз, когда будешь сообщать кому-нибудь подобные
новости, пусть твоя жертва предварительно пройдет медицинский осмотр!
     Фрэнк. Но у тебя всегда было здоровое сердце.
     Альбер. Ну и что? За двадцать лет некоторые органы изнашиваются.
     Фрэнк (лукаво).  Не  все.  Как  я  только что  слышал,  ты  собираешься
жениться?
     Альбер. Уж не ревнуешь ли ты?
     Фрэнк. Успокойся, дорогой. Ты свободен.
     Жасант. (входит). Вот ваши таблетки, мсье. Что-нибудь случилось? Вы так
побледнели!
     Альбер. Все в порядке. Что-то не по себе. Не беспокойся.
     Жасант. Вы уверены?
     Альбер. Уверен, можешь идти.

     Она колеблется, затем идет к двери, Фрэнк следует за ней.

     Жасант (Фрэнку, тихим голосом). Что с ним?
     Фрэнк. Он разволновался, но сейчас все в порядке.
     Жасант. Будьте осторожны. У него слабое сердце.
     Фрэнк. Я посмотрю за ним. Можете на меня рассчитывать.
     Альбер (зовет). Мария-Луиза!
     Фрэнк. Он зовет меня, я должен идти.

     Жасант, изумленная, выходит.

     (Продолжая.) Вы что, на "ты" с этой крошкой?
     Альбер. Только в момент всплеска эмоций.
     Фрэнк. И часто бывают у вас эти всплески?
     Альбер. Ты выбрала неподходящий момент, чтобы  устраивать мне сцены. По
сути дела - ты должна давать объяснения.
     Фрэнк. Сама  удивляюсь тому, что  делаю.  Вот уж не  думала, что, когда
увижу тебя, буду ревновать.
     Альбер. Так что же случилось с тобой там?
     Фрэнк.  После похищения  американцы  долго  держали  меня под  охраной,
потому что я  подвергалась там той же опасности, что и здесь. Они предложили
мне   изменить  внешность,  не   пол,  а   внешность,  сделать  новое  лицо,
пластическую  операцию...  Но перспектива  стать  другой  женщиной была  мне
отвратительна. Я всегда мечтала быть мужчиной. Специалисты  пришли к выводу,
что мои  хромосомы  носят  ярко  выраженный  мужской характер. Они  серьезно
занимались  проведением   подобного   рода  исследований,   и   мой   случай
заинтересовал их.
     Альбер. Еще бы!
     Фрэнк. Я настояла, и, в конце концов, они решили сделать операцию.
     Альбер. Это было рискованно.
     Фрэнк.  Да, я  согласилась быть  "подопытным кроликом".  Моя  неудачная
жизнь в облике женщины  заканчивалась,  судьба давала мне шанс! Как я  могла
отказаться от этого? Посмотри, они даже переделали мое лицо!
     Альбер. Да... Довольно умело!
     Фрэнк.  К тому же эта  метаморфоза  ограждала меня  от агентов, которые
хотели заставить меня замолчать.
     Альбер. Когда ты поняла, что несчастлива как женщина?
     Фрэнк.  Первый раз  в  школе.  Я чувствовала,  что не  похожа на других
девочек.
     Альбер. Но физически ты явно была девочкой.
     Фрэнк. Да, но во всех своих инстинктах  и эмоциях  я  чувствовала  себя
мальчиком. Меня всегда тянуло к девочкам.
     Альбер. И ты жила со мной? И имела ребенка?
     Фрэнк. Это больше всего удивляло меня. Разве ты не помнишь?
     Альбер. Теперь я  понял  почему...  то есть,  со  мной  это  было  так,
временно?
     Фрэнк. Ну,  если  ставить  вопрос  таким образом... Но только  подумай,
какая мне представлялась фантастическая возможность!  Меня  никто  не  знал.
Никаких   объяснений,   никакого  скандала,  никаких  сплетен  и   насмешек.
Мария-Луиза умерла - родился Фрэнк Хардер.
     Альбер. Почему Фрэнк Хардер?
     Фрэнк.  Они  дали мне  имя лейтенанта, погибшего во Вьетнаме. У него не
было  родных.  Я  сделала  карьеру в  армии,  и  я  никогда  так  хорошо  не
чувствовала себя, как все эти годы.
     Альбер.  Тогда почему же ты вернулась? Если ты так  хорошо  чувствовала
себя, зачем этот визит?
     Фрэнк. Ты умный человек, Альбер, ты догадаешься.
     Альбер. Луи?
     Фрэнк.  Конечно. Несмотря  ни  на что,  материнский  инстинкт  все-таки
существует. В конце  концов, я носила парня под сердцем. А это что-нибудь да
значит. Я все  время искала случая вернуться. Не забывай, что все эти годы у
меня не было на то официального разрешения. Но я внимательно следила за ним.
     Альбер. Да? А как?
     Фрэнк. Центральное разведывательное управление  регулярно присылало мне
сообщения.
     Альбер. ЦРУ шпионило за нами?
     Фрэнк.  Я  следила  за ним издалека.  За всеми его  успехами. Как  же я
волновалась,  когда два  года  назад у  Луи начался  этот  ужасный  бронхит,
который ни как не проходил...
     Альбер. Как, ты знаешь и об этом?
     Фрэнк. Да, обо всем.
     Альбер. А слышала ли ты  о той катастрофе, в  которую я попал в прошлом
году, когда возвращался с конгресса в Тулузе?
     Фрэнк. Нет,  я  знаю  только о  важных событиях. Они  не ставили меня в
известность каждый раз, когда ты царапал крыло машины.
     Альбер. Но я чуть было не погиб. Восемь дней я был в состоянии шока.
     Фрэнк. Нет, никто об этом даже не упоминал.
     Альбер.  Американское  ЦРУ  -  превосходная организация! Передай им мои
наилучшие пожелания.
     Фрэнк. Сейчас тебе уже получше?
     Альбер (в гневе). Да, благодарю. Между прочим, сообщили они тебе, что я
получил  звание  почетного президента Международной  организации  по  отмене
рабства?
     Фрэнк. Нет.
     Альбер. Чем дальше, тем лучше. Я так польщен  тем, что сведения обо мне
не представляли для тебя никакого интереса! Приятно слышать!
     Фрэнк. Не  сердись, дорогой.  Меня беспокоил только наш  мальчик.  Я не
боялась  за  тебя,  ведь ты же политик, а политики заняты  только тем, чтобы
сделать  самих себя  счастливыми.  Да, я слышала,  ты потерял большинство  в
Парламенте.
     Альбер. Я  польщен. ЦРУ удалось  обнаружить, что во  Франции поменялось
правительство.

     Пауза.

     В конце концов, Мария-Луиза... Ма... Мар... (Смеется.)  Извини, но я не
могу заставить себя называть тебя Мария-Луиза.
     Фрэнк. Надеюсь, что и не будешь. Будь внимателен и зови меня Фрэнк.
     Альбер. Почему ты не хочешь, чтобы Луи узнал, что ты... ты... Ох...
     Фрэнк.  Нет,  об этом  будешь знать только ты. Я  просто хотела увидеть
его, вот и все.
     Альбер. Это верно.  Я не могу представить себе, как  сообщу о том,  что
его мать - полковник американской армии. Этого достаточно, чтобы нанести ему
травму  на  всю  жизнь.  Он такой впечатлительный  и ранимый. Он  не вынесет
этого.
     Фрэнк. Успокойся, он никогда не узнает. Это его я видела, когда входила
сюда?
     Альбер. Да.
     Фрэнк. Он великолепен.
     Альбер.  Потерпевшей  неудачу  женщине повезло  с сыном. Плохо, что  ты
остановилась на полпути.
     Фрэнк. Это  был неверный  путь. Ты и Луи были ошибкой моей молодости. Я
слышала, что он архитектор! Как чудесно!
     Альбер. Да, и он собирается жениться.
     Фрэнк. Я об этом не знала...
     Альбер. Решение принято недавно. Она - дочь богатых родителей.
     Фрэнк. Девушка, которую я встретила, когда вошла в твой дом?
     Альбер. Да, Жасант сказала, что вы были очень увлечены беседой.
     Фрэнк.  Честно  говоря,  с ней любому  будет трудно  разговаривать. Она
слишком высокого о себе мнения.
     Альбер. Которое ты, кажется, не разделяешь.
     Фрэнк.  Правильно. Откровенно говоря,  мне кажется,  она не ангельского
характера.
     Альбер. Не слишком ли строгое суждение? Ты же виделась с ней мельком.
     Фрэнк. Альбер,  я  изменила свой  пол,  но  не  потеряла  интуицию. Эта
девушка не сделает нашего сына счастливым.
     Альбер.  Эта девушка  очаровательна.  И никто не  собирается спрашивать
разрешения ни у тебя, ни у армии, ни у ЦРУ, ни даже у Белого Дома. Поняла?
     Фрэнк.  Поговорим  об   этом  позднее.  А  твоя   невеста,  какая  она?
Хорошенькая?
     Альбер.  Как  сказать. Все дело  в том,  как подойти к этому вопросу. К
тому же ты ее знаешь - это Матильда.
     Фрэнк. Матильда! Но это невозможно!
     Альбер (после паузы). Опять  невозможно! Извини, но у меня, слава богу,
отсутствует твоя феноменальная  интуиция! После  двадцати  лет отсутствия ты
возвращаешься и вновь начинаешь всеми командовать!
     Фрэнк. Ради твоего блага и блага нашего сына.
     Альбер. Ради моего блага! И что же, по-твоему, ради своего собственного
блага  Луи должен  отказаться  от  Инесс  только  потому,  что  она тебе  не
понравилась?!  Ты  командовала всеми  вокруг, когда была  женщиной.  Теперь,
когда  ты стала офицером, ты думаешь, что все должны вытянуться  по струнке,
отдать  честь  и  подчиниться? Но ведь Матильда  была твоей  подругой...  Вы
всегда вели себя как  кошка с собакой, но в действительности вы обожали друг
друга.
     Фрэнк. Достаточно, Ал!
     Альбер. Я всегда ненавидел, когда ты называла меня Ал.
     Фрэнк. Мария-Луиза не позволяла себе этого. Но Фрэнк...
     Альбер. Вернемся к Луи. Если ты захочешь увидеть его, самый легкий путь
-  это  остаться здесь  до свадьбы, которая состоится в  следующем месяце. Я
представлю тебя как свою старую приятельницу.
     Фрэнк. Лучше, как старого приятеля.
     Альбер. Да-да, совершенно верно. Как бы это сделать? Ты займешь комнату
для гостей.
     Фрэнк. Желто-канареечного цвета?
     Альбер. Теперь она голубая.
     Фрэнк. Спасибо, Альбер. Можно поцеловать тебя?
     Альбер (смеется). Без всякой задней мысли?
     Фрэнк (тоже смеется). Ты меня развеселил.

     Они целуются.

     Альбер. У тебя появился животик.
     Фрэнк. Помнишь, когда я была беременная?
     Альбер. Да, у тебя часто бывали истерики.  Мне  приходилось успокаивать
тебя.
     Фрэнк. Все время болело сердце. И эта тошнота.
     Альбер. А твои причуды: желание съесть клубнику в ноябре.
     Фрэнк. Помнишь, как-то ночью мне захотелось сардин.
     Альбер.  Ну, теперь  ты должна быть довольна.  У  тебя есть все, что ты
хотела... мой большой кенгуру!

     Они бросаются в объятия друг к другу. Входит Луи,
     с удивлением слыша последнюю реплику отца.

     Альбер.  А вот и  наш мальчик. Дорогой  Фрэнк,  разреши мне представить
тебе моего сына. Луи, это мой старый приятель, полковник...
     Фрэнк. ...Хардер.
     Альбер. Хардер! Я  знаю  этого парня уже давно. Но  однажды он внезапно
уехал в Америку,  даже  не сказал "до свидания".  (Делая знак Фрэнку.) И  не
подавал о себе никаких вестей, старая скотина.
     Луи. Very nice to meet you, colonel.
     Альбер. Ты можешь говорить с ним по-французски.
     Фрэнк. Я помню  тебя еще ребенком. Я качал тебя  на коленях. Дай обнять
тебя.

     Довольно долгое объятие.

     Ты стал красивым мужчиной. (Альберу.) Боже мой, он  великолепен! (Луи.)
Рад видеть тебя. Я часто думал, каким ты станешь, когда вырастешь. Я слышал,
ты собираешься жениться?
     Луи. Вы уже знаете об этом?
     Фрэнк. Я только что расспрашивал твоего отца о вашей семье.
     Луи. Вы что-нибудь знаете о моей матери?
     Фрэнк.  Да, я  был  здесь, когда она исчезла. Вскоре после  этого  меня
перевели в Штаты.
     Луи. Вы ее хорошо знали?
     Фрэнк. Очень хорошо.
     Луи. Вы расскажете мне о ней?
     Фрэнк. Лучше, чем  кто-либо. Но сначала расскажи мне о своей невесте. Я
мельком видел ее несколько минут назад, но был бы рад быть представленным ей
официально.
     Луи. Как пожелаете.
     Фрэнк. Расскажи, как вы встретились? Если, конечно, ты не имеешь ничего
против моих расспросов.
     Луи. В университете.
     Фрэнк. Она студентка?
     Луи. Социологии.
     Фрэнк. Интересно. Скажи еще раз, как ее зовут?
     Луи. Инесс Марквис Миранда де Фреита Мартас Барбосса.
     Фрэнк.  Хм.  Нужно  иметь  великолепную память, чтобы  запомнить.  Если
позволишь, я буду звать ее Инесс. А ты зови меня просто Фрэнк. О'кей? Я буду
рад  узнать ее получше и  буду счастлив высказать тебе  свое беспристрастное
мнение.  Ты  понимаешь, как важно не совершить  ошибку в молодости.  Сколько
семей распадается, потому что супруги не  подходят друг к другу. Мы с  твоим
отцом только что говорили об этом.
     Луи (удивленно). Благодарю за беспокойство, но уверяю вас...
     Фрэнк. Я вовсе не хотел вмешиваться в ваши дела, просто я всегда считал
тебя немножко своим сыном, неправда ли, Ал?
     Альбер.  Да, это так. (Луи.)  Он кормил тебя из бутылочки, а  когда  ты
болел - вы бы видели его! - вел себя как настоящая истеричка, так, как ведет
себя в такой ситуации любая мамаша! Вечно с термометром в руках!
     Фрэнк. Как здоровье?
     Луи. Все в порядке.
     Фрэнк. А горло?
     Луи. Горло?
     Фрэнк.  У  тебя  были постоянные  ангины,  и нам  пришлось удалить тебе
гланды. Помнишь, Ал?
     Альбер (нервно). Да, да, помню.
     Фрэнк.  А скарлатина?  (Луи.) Ты  был  весь  покрыт сыпью.  Приходилось
делать   холодные  примочки,   а  ты  их  так  ненавидел.  Это   меня  очень
расстраивало, помнишь. Ал?
     Альбер (очень раздраженно). Конечно, я это очень хорошо помню.
     Фрэнк. (Луи). А твоя корь?
     Альбер. О, боже! Не собираешься ли ты перечислять здесь все его детские
болезни?! (Луи.) Фрэнк поживет у нас немножко,  поэтому, пожалуйста, попроси
Жасант подготовить комнату для гостей (Фрэнку.) А  мы тем временем заедем  в
отель за вещами.
     Фрэнк. Не стоит беспокоиться.
     Альбер. Ну  что ты, я  действительно могу посвятить своему другу время,
предназначенное для делегата США.
     Фрэнк.  Ну  хорошо,  если ты  настаиваешь...  (Смотрит на  Луи.)  Какой
красивый молодой человек! Я так горжусь тобой.

     Уходя,  Фрэнк по привычке  берет Альбера под  руку:  самый естественный
жест в мире. Луи изумленно смотрит на них.

        "Картина вторая"

     На сцене один Фрэнк. Он рассматривает книги в книжном шкафу.
     Входит Жасант, неся вазу с цветами.

     Жасант. Ваши розы великолепны.
     Фрэнк. Рад, что они тебе нравятся.
     Жасант.  В этом доме утеряна традиция украшать комнаты цветами. Хорошо,
что вы здесь. Да,  кстати,  господин Ламар звонил предупредить, что немножко
опоздает. В Парламенте  оппозиция отвергла предложение о цензуре на  что-то,
не знаю на что.
     Фрэнк.  Разве  ужин  не был  назначен на  двадцать  часов?  Сейчас  уже
двадцать пятнадцать, а никого еще нет.
     Жасант. С едой придется подождать.  Наша кухарка пришла сегодня поздно.
Военной  пунктуальности   здесь  не  существует,   полковник.  Вам  придется
смириться с  этим. Дамы  считают  недостойным для себя являться вовремя. Луи
объясняет все  своей  молодостью. А  что  касается  господина  Ламара, то он
ставит общественный долг превыше всего.
     Фрэнк. Знаешь, Жасант, ты заинтриговала меня.
     Жасант. О! Да?
     Фрэнк (смеясь). Не беспокойся, не в физическом смысле.
     Жасант. Ну, и на этом спасибо.
     Фрэнк. Я  не хотел  сказать,  что ты не привлекательна.  Просто  ты  не
похожа на обычную горничную.
     Жасант.  Обычные  горничные  больше в  жизни не существуют,  полковник,
только в театре. Я - гувернантка.
     Фрэнк. Гувернантка?.. Чья?
     Жасант. Отца. (Шепотом.) И сына.
     Фрэнк. Скоро придется поменять работу, милочка. Сколько времени  ты уже
здесь?
     Жасант. Ровно шесть месяцев.
     Фрэнк. И тебе нравится?
     Жасант. Да. Иначе бы я не осталась.
     Фрэнк. Конечно, ведь они такие симпатичные, не правда ли?
     Жасант. И такие обаятельные.
     Фрэнк. Ты говоришь так, как будто являешься членом их семьи.
     Жасант. Можно сказать, что они усыновили меня.
     Фрэнк. Ты их очень любишь?
     Жасант. Обожаю.
     Фрэнк. Я уверен, что взаимно.
     Жасант. Мне грех жаловаться.
     Фрэнк (смеясь). Ты прелесть.
     Жасант.   Благодарю.   Комплимент   за   комплимент.   Вы  тоже   очень
привлекательны в этой великолепной военной форме.
     Фрэнк.  Если  все зависит от формы, то вряд ли твои слова можно считать
комплиментом.
     Жасант. Но она дает вам превосходство над всеми остальными мужчинами.
     Фрэнк. Ты атакуешь меня.
     Жасант.  Да? А разве солдаты не должны получать удовольствие от военных
действий?
     Фрэнк. Умно! Если бы ты еще и по-английски говорила...
     Жасант. Что бы тогда?
     Фрэнк. Я бы предложил тебе поехать со мной в Соединенные Штаты.
     Жасант. Правда?
     Фрэнк. Ты превосходишь все мои ожидания. Давай вернемся к этому в более
подходящий момент.
     Жасант. Давайте, полковник. В какого рода "подходящий момент"?
     Фрэнк  (смеясь).   Если   ты  настолько  же   проницательна,  насколько
очаровательна и умна, то не скажешь ли мне, каково  твое просвещенное мнение
о невестах этих двух господ. Как ты их находишь?
     Жасант. Бог троицу любит. Уже в третий  раз сегодня  интересуются  моим
мнением об этих дамах. Зачем вам знать?
     Фрэнк.  Просто  любопытно.  Сегодня  я  встретился   с   Инесс.  Должен
признаться, она не внушает мне симпатии.
     Жасант. Это еще мягко сказано... Но я держу язык  за зубами. У вас  еще
будет возможность составить свое собственное мнение. Они скоро придут сюда.

     Звук дверного звонка, долгий и настойчивый.

     Ну, что я вам говорила? Это Матильда, невеста господина Ламара.
     Фрэнк. Откуда ты знаешь?
     Жасант. По звонку.  Короткий  звонок  -  это  всегда  Инесс.  Испанская
принцесса слишком нежна, чтобы долго давить  на кнопку.  Из-за своей голубой
крови  она высокомерна  и  полна  презрения ко всем и  ко всему, как  вы уже
успели заметить.  А Матильда более прямая  и  открытая,  может быть, немного
неискренняя, но в основном хорошая женщина. Она не отстанет.

     Звонок.

     Возьмем  этот звонок, например. Она все нажимает и  нажимает на кнопку,
притворяясь, что забыла ключ, потому что больше всего  на свете любит, когда
ей  открывают  дверь. Эта женщина  звонит уже в  течение двадцати лет,  и, в
конце концов, она добилась своего. Через месяц она получит большой орган.
     Фрэнк. Большой орган?
     Жасант.  Венчание  в  церкви. Первая жена  господина Дакара была против
церковной свадьбы, но сейчас ему придется пройти через все это. Можно задать
вам один вопрос?
     Фрэнк. Пожалуйста.
     Жасант. Полковник, вы действительно полковник?
     Фрэнк. Конечно. Что за странный вопрос? Почему ты спросила?

     Несколько звонков.

     Жасант.  Так, ничего...  просто  поинтересовалась.  Разрешите выйти  из
строя, как говорят в армии?
     Фрэнк. Выполняйте.
     Жасант. Я лучше пойду, а то она рассердится.

     Она выходит. Фрэнк пристально смотрит на  себя в зеркало, прислушиваясь
к звуку шагов Матильды.

     Матильда (за сценой). Жасант,  ты что, оглохла?  Я  трезвоню уже десять
минут. К сожалению, я не смогла найти свой ключ.

     Матильда входит, роясь в сумочке.

     Я знаю, что  он у меня  где-то  был. Зачем я таскаю с  собой  весь этот
хлам? Ну, какие новости?
     Жасант. Господин Ламар задерживается.
     Матильда. Это не новость.
     Жасант. Луи заедет за ним.
     Матильда.  Это сэкономит время. Если бы в парламенте вместо пространных
рассуждений говорили бы о  сути  законодательства, мы всегда бы ели вовремя.
Но не Альберу показывать в этом пример.
     Жасант. На днях я была в Парламенте на галерее, когда выступал господин
Ламар. Он был такой обаятельный.
     Матильда. Спокойнее,  дорогая. Поменьше  благоговения.  (Резко обрывает
фразу, заметив Фрэнка.) Извините, мсье я не заметила вас.

     Фрэнк  внимательно  разглядывает  Матильду,  узнавая в ней  свою бывшую
подругу. Жасант выходит.

     Очень приятно, мсье.
     Фрэнк. Фрэнк  Хардер, полковник американской  армии. (Отдает честь.)  Я
друг детства Альбера.
     Матильда (немного смущенно). Матильда Ласбри.
     Фрэнк. Невеста Альбера?
     Матильда.  Невеста... Как  любезно с вашей стороны  так  называть меня,
полковник. Но я только второй призыв, как говорят у вас в армии.
     Фрэнк. Могу я называть вас Матильдой?
     Матильда. Быстрота и натиск - привилегия офицеров.
     Фрэнк.  Альбер  посвятил  меня  в  ваши  планы.  Примите  мои искренние
поздравления и пожелания большого счастья.
     Матильда. Альбер говорил обо мне... с вами?..
     Фрэнк. Вы удивлены?
     Матильда.  Да,  немного.  Это  на него  не похоже.  Однако благодарю за
добрые пожелания.
     Фрэнк. Случается, что откровенность  военного пасует  перед  учтивостью
джентльмена. (Целует ей руку.)
     Матильда. Вы так галантны... Странно, когда я увидела вас минуту назад,
у меня был своего рода шок.
     Фрэнк. Может быть, из-за военной формы?
     Матильда. Нет, такое бывает лишь у  молодых продавщиц. А я уже вышла из
этого  возраста. Как  бы вам сказать... мне  кажется, что я вас  знаю. Может
быть, это из-за интонации вашего голоса. У меня музыкальный слух.
     Фрэнк. Кто знает. А вдруг мы уже встречались в другой жизни?
     Матильда. Нет-нет, именно  в этой. Так вы говорите, что вы друг детства
Альбера?.. Тогда,  конечно, мы могли  встречаться, потому что я знаю Альбера
уже двадцать пять лет.
     Фрэнк. В  школе  мы  с  Альбером  были  неразлучны.  Затем  я  уехал  в
Америку... Жизнь разлучила нас. Альбер женился...
     Матильда. А вы?
     Фрэнк. Я тоже был женат.
     Матильда. Разведены?
     Фрэнк. Мы расстались.
     Матильда. Несовместимость?
     Фрэнк. В некотором смысле.
     Матильда. Вы знали первую жену Альбера - Марию-Луизу?
     Фрэнк (нерешительно). Мария-Луиза... Мария-Луиза...  Я  плохо помню, но
мне  кажется,  что  это  была  прекрасная  женщина,  живая,  умная  и  очень
обаятельная...
     Матильда. Умная? И обаятельная? Тогда вы действительно плохо помните.
     Фрэнк. Мне говорили, что они были очень счастливы до тех  пор, пока она
внезапно не исчезла.
     Матильда.  Я  всегда  задавала себе  вопрос, любили ли они друг друга в
действительности. Альбер утверждает, что да, но я сомневаюсь.
     Фрэнк. Альберу лучше знать.
     Матильда. Я тоже  знаю предостаточно. Я знаю,  что они  были  вынуждены
пожениться, потому что  ждали Луи. Честно говоря, Альбер  в действительности
любил меня, но эта тварь увела его!
     Фрэнк. Да? Расскажите мне об этом.
     Матильда. Альбер хотел ребенка, но моего ребенка, а не ее.
     Фрэнк. Вы тоже были с ним близки?
     Матильда. Я этого не говорила.
     Фрэнк. Извините  за  нескромность, но вы сами  затронули эту  тему. Ваш
рассказ заинтересовал меня. Я понял так, что вы не хотели иметь детей.
     Матильда. Я-то хотела. Это она нет.
     Фрэнк. Что-то не понимаю.
     Матильда.  Она забеременела вместо меня и заставила Альбера жениться на
себе. Бесчестная интриганка!
     Фрэнк. Вам надо было за себя постоять.
     Матильда. Я знаю. Но я была так молода, так красива и доверчива!
     Фрэнк. Вы, доверчивы?
     Матильда.  Ну  да. Я  не чувствовала  приближавшейся  беды. Кто  бы мог
подумать?  Мне казалось, что Мария-Луиза больше  интересуется девочками, чем
мальчиками. Она была такой высокой и неуклюжей и совсем непривлекательной.
     Фрэнк. Но, вероятно, у нее было скрытое обаяние.
     Матильда. Во всяком случае, довольно хорошо скрытое.
     Фрэнк. Может быть, Альбер обнаружил это?
     Матильда. Это остается для меня загадкой.
     Фрэнк. Как и ее исчезновение?
     Матильда. Да. Почему  она  не могла просто  умереть, как все остальные?
Это было бы так легко - сделать Альбера вдовцом. Из приличия он подождал  бы
несколько  месяцев,  а потом мы  смогли  бы пожениться.  Но нет. Мария-Луиза
осталась верна себе до конца.
     Фрэнк. Да... Ставлю себя на ваше место.
     Матильда. Вы не в состоянии поставить себя на место женщины, полковник.
     Фрэнк. Откуда вы знаете? А что если она вернется?
     Матильда. Слишком поздно! Ее только что официально признали умершей,  а
Альбера - вдовцом...  Наконец-то! Это было бы  похоже  на фарс, если  бы она
вернулась  и увидела, что здесь происходит. Могу представить  себе выражение
ее лица.
     Фрэнк. И я тоже. Как если бы  я при этом  присутствовал.  Вы ненавидели
ее.
     Матильда. И да и нет. У нас были любяще-ненавидящие отношения.
     Фрэнк. Когда всего лишь небольшой шаг отделяет любовь от ненависти.
     Матильда.  Поверьте,  Альбер был не очень-то в восторге от  перспективы
жениться на Марии-Луизе.  Только  ее беременность заставила его сделать это.
Прошло время, и  он привык ко всему. А сейчас он надеется, что одновременная
свадьба отца и сына даст ему еще один или два балла при опросе общественного
мнения.
     Фрэнк (смеется). Хочет убить сразу двух зайцев?
     Матильда. Думаю, что да. Так сколько лет вы живете в Америке?
     Фрэнк. Примерно восемнадцать.
     Матильда. Вы говорите совсем без акцента.
     Фрэнк. Не забудьте, что я провел всю свою юность во Франции.
     Матильда  (серьезно). Любопытно, когда я  смотрю  на вас,  у меня такое
чувство, что я вас  уже где-то видела. Вы уверены, что  никогда не встречали
меня среди друзей Марии-Луизы?
     Фрэнк. Я  помню одну  девушку. Я  забыл  ее имя... такая круглолицая, с
веснушками на носу.  Она слишком много  о себе думала, маленькая соплячка, и
всем действовала на нервы.

     Звонок.

     Она была уверена,  что может  охмурить любого,  потому что у  нее  была
такая большая  грудь. (Смеется.)  Представляю, как она выглядит  сейчас! Мое
описание вам никого не напоминает?
     Матильда  (бледнея). Нет.  Я даже представить себе  не могу,  о ком  вы
говорите.

     Беседа, к счастью, прерывается с приходом Луи.

     Луи. Я привез папу.
     Матильда. Наконец-то.
     Луи. Привет, Матильда. Что с тобой? Ты такая бледная.
     Фрэнк. Ничего страшного.
     Луи. Привет, Фрэнк.
     Фрэнк. А где Альбер?
     Луи. Принимает душ, чтобы остыть. После дня, проведенного в Парламенте,
он весь взъерошенный. (Входящей Жасант.) Инесс еще нет?
     Жасант. Так точно. Синьорита только что звонила: сожалеет, но не сможет
прибыть на ужин! Страшная головная боль удерживает ее в постели.
     Фрэнк. Всего лишь головная боль?
     Жасант. Но ведь это испанская головная боль, полковник.
     Луи. Я не нуждаюсь в твоих комментариях, Жасант.

     Жасант уходит.

     Матильда (идя за Жасант). Я пойду с тобой, Жасант, чтобы проверить, все
ли готово.
     Фрэнк. Какая грозная!
     Луи. Я так давно ее знаю, что не совершенно не обращаю внимания.
     Фрэнк. Я имею в виду Жасант. Я подозреваю, что она ревнует.
     Луи.  Возможно...  Я рад,  что  несколько минут мы сможем  побыть одни,
Фрэнк.
     Фрэнк. Я тоже. Почему ты так на меня смотришь?
     Луи.  Ваше  внезапное появление  здесь взволновало  меня! После  нашего
разговора сегодня утром я нахожусь в замешательстве. С того самого момента я
не могу думать больше ни о ком, только моей матери. Вы  ее так хорошо знали,
а я не знаю ее совсем.
     Фрэнк. Разве твой отец не рассказывал тебе о ней?
     Луи. Он всегда  избегал говорить на  эту тему. Иногда мне казалось, что
он что-то скрывает.
     Фрэнк. Например?
     Луи. Пытается утаить от меня что-то страшное.
     Фрэнк. Какая странная мысль!
     Луи. Она преследует меня в течение  многих  лет. Когда теряешь мать, то
начинаешь фантазировать,  какая она была,  даже  придумываешь всякие  мелкие
детали.
     Фрэнк. Понимаю, это совершенно естественно.
     Луи. Но, полковник, не уклоняйтесь от разговора о ней. Вы можете просто
описать ее? Вспомнить что-нибудь?
     Фрэнк. Это трудно.
     Луи. Почему?
     Фрэнк. Это было так давно.
     Луи.  Но воспоминания  живут,  они не умирают. Хорошие или плохие,  они
являются летописью жизни. Смешно, но когда я задаю вопрос о моей матери, все
внезапно  теряют память. Папа, Матильда, а теперь  вот вы! Не кажется ли вам
все это  странным?  Но я  поклялся себе все  разузнать. Не  могли бы  вы, по
крайней мере, рассказать мне, как она выглядела?
     Фрэнк. Она была изящным, милейшим созданием...
     Луи. Высокого роста. Матильда говорила мне об этом.
     Фрэнк. Да, высокая для женщины. Они с отцом были великолепной парой.
     Луи. Какого роста? Вашего?
     Фрэнк  (в  замешательстве).  Да...  Мне  кажется...  более  или  менее.
(Приходит в  себя.) Я помню, когда  она ходила на высоких каблуках, то  была
чуть-чуть выше  твоего  отца. Альберу  это очень  не  нравилось. (Предаваясь
воспоминаниям.)  Она  была  такая счастливая, она  любила жизнь, она обожала
тебя,  ни  о  чем  другом  даже  говорить не  могла.  Ты был  ее радостью  и
гордостью.  Она  не  оставляла  тебя  ни  на минуту... даже  сидела  у твоей
кроватки, когда  ты спал... Ты  никогда не должен  забывать,  что она  стала
жертвой обстоятельств.
     Луи.  Хотелось бы этому верить. Вероятно, вы знали ее очень хорошо, раз
помните такие мелкие детали?
     Фрэнк. Очень хорошо.
     Луи. Я  так и думал. А сейчас я хочу поделиться с вами  мыслью, которая
мучает меня с самого утра. Сначала это была только догадка, но сейчас...
     Фрэнк. Что?
     Луи. Я думаю, что понял все.
     Фрэнк (с тревогой). Понял? Что?..

     Пауза.

     Луи. Я вычислил, кто вы есть на самом деле.
     Фрэнк. Кто я? Папа тебе сказал?
     Луи. Я подозревал, что он что-то недоговаривает о  своем друге детства.
Вы были большими друзьями, правда?
     Фрэнк. Да.
     Луи. Вы были очень... близки?
     Фрэнк. Конечно.
     Луи. Когда  я смотрю на вас,  у меня нет сомнений в том, кто вы есть на
самом деле. Я вижу, вы левша... как и я.
     Фрэнк. Вполне возможно.
     Луи.  А сегодня утром, когда  вы задавали все эти настойчивые вопросы о
моей свадьбе, я видел,  как часто  вы моргали глазами: вот так.  У меня тоже
начинается такой тик, когда я взволнован или расстроен.
     Фрэнк. Я этого не замечал.
     Луи. Я заметил.
     Фрэнк. Прости, что я был так настойчив.
     Луи. У  вас была на то  причина. Вы были так взволнованны и нежны,  как
мать, которая беспокоится о будущем своего  ребенка и  боится,  что женитьба
принесет разочарование.  Это были  не те вопросы, которые обычно задают сыну
старого друга, даже в том случае,  если вы качали его на своих коленях много
лет назад.
     Фрэнк. К чему ты ведешь, Луи?
     Луи. Я знаю, кто вы на самом деле.
     Фрэнк. Знаешь?
     Луи. Да.
     Фрэнк. Уверен, что не ошибаешься?
     Луи. Ваш вопрос - тому подтверждение.
     Фрэнк. Как ты догадался?
     Луи.  Все говорило мне,  что это вы: наше сходство, неловкость, которую
вы испытывали, когда я хотел  поговорить с вами о моей матери. Чем больше вы
избегали говорить  о ней,  тем больше я  убеждался, что  нахожусь на  верном
пути.
     Фрэнк. Зов крови, вероятно.
     Луи. Очень просто: сыновний инстинкт.
     Фрэнк. Очень просто... И все же так удивительно, так невозможно!
     Луи. Я просто думал об этом.
     Фрэнк. О, это превосходно! Невероятно! Знает ли Альбер, что ты разгадал
наш секрет?!
     Луи. Нет. Я хотел убедиться в своей правоте прежде, чем поговорю с ним.
     Фрэнк. Мы поклялись никогда не говорить тебе об этом!
     Луи. Вы и не говорили.
     Фрэнк. Луи, мой мальчик!

     Фрэнк раскрывает свои объятия.
     Луи бросается к нему, они обнимаются.

     (Продолжая.) Мой сын!
     Луи. Папа! Дорогой папа!





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1351 сек.