Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Аркадий Львов. - Человек с чужими руками

Скачать Аркадий Львов. - Человек с чужими руками

    Аркадий Львов.
    Человек с чужими руками

   -----------------------------------------------------------------------
   Сб. "Фантастика-65", вып.2. М., "Молодая гвардия", 1965.
   OCR & spellcheck by HarryFan, 1 June 2001
   -----------------------------------------------------------------------

 

   У профессора Валка  были  странности.  Собственно,  сам  профессор  был
убежден, что именно у него норма, а странности, или, точнее,  аномалии,  у
всех прочих. Под прочими разумелись не только его сотрудники, но и вся  та
часть  человеческого  рода,  которая   имела   неосторожность   отстаивать
привычки, чуждые ему.
   Работал профессор только стоя, у пюпитра, специально оборудованного для
него. "Человек начался тогда, - неустанно повторял  он,  -  когда  вопреки
воле творца ему удалось высвободить верхние конечности, чтобы с этим самым
творцом состязаться. Но для чего  высвобождать  нижние  конечности?  Чтобы
пользоваться задом? Заметьте, подавляющее большинство животных  вообще  не
пользуется им, а остальные - в исключительных случаях. Кстати, поэтому они
не страдают почечуем, то  бишь  геморроем,  и  малоприятными  перебоями  в
великих актах диссимиляции".
   Каждое утро, в  шесть  пятнадцать,  Валк  собственноручно  чистил  свой
лучший костюм, прежде чем  встать  у  пюпитра.  В  театр,  в  гости  можно
заявиться в любом костюме, объяснял он,  от  этого  никто  не  пострадает.
Напротив,  этим  вы  дадите  своим  ближним  высококалорийную   пищу   для
размышлений вслух. Но работа, труд - Валк  держал  перед  носом  оппонента
безукоризненно выпрямленный палец - этого не потерпит.  Кстати,  вспоминал
он, Робеспьер, тяжело больной, даже на казнь явился в безупречном костюме,
ибо безупречный костюм - это безупречная самодисциплина.
   А великий Альберт, возражали ему, ведь он...
   Что Альберт Эйнштейн, негодовал  профессор,  да,  он  подвязывал  брюки
веревкой, но когда, скажите мне, когда? Когда  работал  или  тогда,  когда
принимал гостей? И наконец, взрывался Валк, в мятой  пижаме  и  стоптанных
туфлях дерзайте у себя в спальне - пардон, на кухне, - а ко  мне  извольте
при полном параде.
   - Как Робеспьер на казнь?
   - Вот именно, - хохотал Валк, - на казнь, которая всю вашу жизнь  будет
откладываться со дня на день.
   "Со дня на день, со дня на день", - твердил он, хотя рядом  уже  никого
не было. И так всю жизнь: со дня на день. А  утром,  в  пятницу,  двадцать
седьмого июня, внезапно пришел день  казни:  в  это  утро  сын  профессора
Валка, Альберт Валк из Центральной лаборатории лазеров, лишился обеих рук.
Всю ночь накануне взрыва лаборатория работала.
   Валку позвонили в семь, в восемь он уже был в клинике. Сначала он надел
нечищеный костюм, но едва захлопнулась дверь лифта, он тут же  отворил  ее
и,  поднявшись  к  себе,  привел  костюм  в  идеальный  порядок,  а  затем
отправился в клинику. Альберт был без сознания. Профессор снял простыню  и
сделал шаг назад. Это был очень странный шаг:  профессор  явно  падал,  но
вместо падения получился шаг назад. Ему подставили стул, но он не сел,  он
только ухватился за спинку.  Это  продолжалось  двенадцать  секунд  -  так
показала видеомагнитная запись.
   Но никто, кроме самого профессора, не знал, каковы были его мысли в  те
двенадцать  секунд.  Никто  не  знал,  что  профессору  отчаянно  хотелось
кричать, никто не знал, что профессор задавил крик  чудовищной  мыслью  об
убийстве и  самоубийстве,  никто  не  знал,  что  на  двенадцатой  секунде
профессор решительно сказал себе: Валк, это не твой сын, Валк, ты  должен,
только ты. И никто не знал, что после этого приказа профессор стал  другим
человеком, с тем же именем - Александр Валк,  -  но  другим,  который  уже
ничего не боялся, потому что только в бесстрастии могло быть спасение.
   Через двенадцать часов  Альберта  Валка  перевезли  из  операционной  в
палату - теперь у него были, как прежде, две руки.  Но  останутся  ли  они
его, Альберта Валка, руками?
   В двадцать сорок пять профессор вернулся к себе  в  лабораторию,  выпил
стакан чаю и встал у пюпитра. "Работать!" -  приказал  он  себе.  Но  мозг
отказывался работать в том направлении, которое выбрал профессор, - власть
ритма, заданного операционной, была еще чересчур  велика.  Хорошо,  сказал
Валк,  значит,  надо  выключиться,  чтобы  погасить  ритм.   Но   еще   до
самовыключения он успел подумать, как это унизительно, что человек до  сих
пор находится во власти ритмов, которые  задаются  извне  и  дезорганизуют
мозг.
   - В сущности, - сказал  профессор  вслух,  -  в  этом  главная  причина
недолговечности человека.
   Но тут же, еще раз изумившись поразительной ловкости, с которой  мысли,
рожденные ритмом дня, овладевают мозгом, он сделал решительное усилие  над
собой. Теперь он уже не отдавал себе приказов: приказы  чересчур  насыщены
энергией и возбуждают систему.  Теперь  тело  Валка  пронизывала  аморфная
мысль-воля, и с каждой миллисекундой усиливалось ощущение  грузности  ног,
рук, торса, головы.
   "Девять", - плавно, бесшумно, как световая волна, пронеслось  в  руках,
лежавших на пюпитре.
   Спустя четверть часа, ровно в девять, Валк, развеяв,  как  он  говорил,
пепел впечатлений, приступил к работе.
   "Решая проблему преодоления биологической несовместимости, -  торопливо
записывал профессор, - мы не вправе уходить  от  важнейшего  вопроса:  как
будут вести себя трансплантированные  конечности?  Иными  словами,  каковы
будут взаимоотношения памяти трансплантированных органов и ампутанта, или,
еще точнее, периферической памяти, подключенной к центральной,  с  которой
до пересадки связь ее была нулевой?"
   Поставив вопросительный знак,  Валк  внезапно  увидел  лицо  профессора
Даля, своего "дражайшего коллеги", который считал абсолютной чепухой  его,
Валка,  тревоги,  ибо  сотни  экспериментов  неопровержимо  доказали,  что
трансплантированные конечности собак и обезьян в новой системе ведут  себя
вполне прилично. Ну, во всяком случае, достаточно  прилично  -  разве  что
только "походка и осанка, - Даль при этих словах смеялся оглушительно, как
манежный комик, - не совсем из той оперы".





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0751 сек.