Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Сказки

Ирина Токмакова. - И настанет веселое утро

Скачать Ирина Токмакова. - И настанет веселое утро

     Повесть-сказка

        "Глава 1. ПЛОХОЕ УТРО, ПЛОХОЙ ДЕНЬ, СОВСЕМ ПЛОХОЙ ВЕЧЕР"

     Геркулесовая  каша на кухне начала подгорать. Папа  высунул  голову  из
ванной и, жужжа бритвой, сердито крикнул бабушке:
     --  Таисья  Гурьевна, даже  здесь  слышно, что горит!  Ну  когда  ж это
наконец...-- И снова скрылся в ванной.
     Бабушка  метнулась  в  кухню, огорченно  понюхала  кашу  в  кастрюльке,
переложила  ее  в  другую  кастрюльку,  негорелую,  снова  понюхала,  совсем
огорчилась,  достала  сковородку,  стала жарить  яичницу,  но  в  это  время
вспенился и убежал кофе.
     Папа пил кофе стоя, жевал бутерброд с сыром. Яичницу он есть не стал, и
мама сказала сердито, что это бабушке назло. У бабушки дергались губы, когда
она  заплетала  Полине косы.  У Полины у одной изо всей  группы в их детском
саду   были  косы.   Всех   остальных   девочек  мамы  водили   стричься   в
парикмахерскую. А бабушке хотелось, чтобы у Полины были косы, как когда-то в
бабушкином  детстве:  все девочки  отращивали  косички  и не носили брюк,  а
только надевали сатиновые шаровары на  гимнастику.  Шаровары Полине шить  не
стали,  а  косы бабушка все-таки  попросила отрастить и сама заботливо  мыла
внучке голову то яичным желтком, то еще  ей только одной известным способом.
А папа говорил, что это все -- ему назло. Потому что он терпеть не может все
старомодное  и   считает,  что   жить  надо   по-современному,  а  не  назад
оглядываться, так и шею можно свернуть.
     В  бабушкиной комнате стоял старинный буфет, и большое зеркало в резной
раме, и комод из шести ящиков, а на комоде  в высоких вазах -- сухие цветы и
травы. Полине казалось, что это  очень красиво,  а папа, когда за чем-нибудь
входил в бабушкину комнату, каждый раз, выходя оттуда, говорил:
     -- Это мне назло.
     А мама на него за это обижалась, и Полина тоже, потому что знали: вовсе
не назло; но он на их обиды не обращал никакого внимания.
     Полина думала,  вот в телевизоре часто показывают разных дядей и тетей,
и все они без конца говорят: "Благополучные семьи --  неблагополучные семьи,
благополучные-неблагополучные". Передачи  эти --  скучища, ужас!  И слово-то
какое-то противное -- "получные-неполучные"...
     У них в семье, во всяком случае, все  благополучно. Бабушка так говорит
соседке, Ванде Феликсовне Бам-бурской, когда та приходит к бабушке в гости и
они сидят  и долго-долго разговаривают и  вяжут.  А  что  это  обозначает --
"благополучно"?  Кто-нибудь объясните  это Полине, пожалуйста! Благополучно!
Вот-вот!
     Например, сегодня. Не успели  встать,  а  уже бабушке за кашу попало от
папы, папе  за бабушку -- от мамы, бабушка подергивает  губами и молчит -- а
это значит, вспоминает прошлое. Бабушка  всегда  -- когда так  по-особенному
молчит, это значит, что она  вспоминает прошлое. Дедушку.  Небольшой городок
Крутогорск, где  они жили и  где выросла мама,  и где дедушка  несколько лет
тому назад умер, как бабушка говорит, "от сердца".
     "Благополучно",-- ворчит про себя Полина.
     Бабушкины воспоминания и Полинины размышления прерывает папин голос:
     -- Между прочим, у меня заседание ровно в  десять.-- Маме: -- Вера,  ты
готова?  --  Бабушке:  --  Таисья  Гурьевна,  боярышнины  косы  когда-нибудь
заплетутся наконец? У меня заседание не в двенадцать, не в половине шестого,
не послезавтра, а сегодня -- ровно в десять!
     Бабушка криво  завязывает  банты  на косах и,  махнув рукой,  отпускает
Полину, мама хватает сумку с рукописями, и они выскакивают на площадку. Мама
вызывает лифт, папа,  не  дожидаясь, пока кабина приползет на восьмой  этаж,
несется по лестнице пешком. Когда Полина и мама выходят из подъезда, красные
"Жигули"  уже  фыркают,  и обе  двери раскрыты настежь. Никто не видит,  что
бабушка вышла на балкон и машет рукой.
     Какое невеселое, плохое утро! Почему  такое  утро случается не  так  уж
редко в их доме? Полина даже не успевает подумать об этом, как папа тормозит
возле  детского сада, как мама торопливо ее целует, перегнувшись с переднего
сиденья, как Полина бежит по дорожке в свою, старшую группу,  а "Жигули" уже
умчались   по  направлению  к   маминому  издательству,  где  она   работает
редактором. Папа, наверно, успеет на заседание. Министерство от издательства
близко -- рукой подать.
     Так отчего же оно такое плохое, невеселое, недоброе, это утро?
     --  Доброе  утро,  Полиночка!  --  окликает  ее   воспитательница  Анна
Ильинична.-- Ты чего это, дружочек, хмуришься?
     И, не ожидая, пока Полина ей объяснит, хлопает в ладоши и кричит:
     -- Ребята, строиться, всем строиться! Мы сегодня идем гулять в парк!
     Март!  Март! Солнечный мартовский день! Две сороки на  верхушке клена о
чем-то  спорят  хриплыми голосами.  Полина  прислушивается. О  грачах?  Не о
грачах? Нет,  не понять. А вот и  сами грачи. Их двое. Черные-черные.  Носят
прутики на  березу,  укладывают там на верхних ветках.  Вьют гнездо, что ли?
Бабушка говорила  Полине,  что  грачи  теперь перестали  улетать  на зиму из
больших  городов.  В  городе стало  теплее.  И  есть чем кормиться --  много
пищевых отходов. Бабушка смешно сказала:
     -- Ты погляди, Полинка, грачи-то совсем обрусели!
     Точно,  когда они  улетали в чужие края,  они переставали быть русскими
грачами и делались,  например,  индийскими. А  куда  они  улетали раньше?  В
Африку? В Индию? Надо будет спросить у папы...
     Полина вспомнила сегодняшнее утро, и  вообще,  как папе стало последнее
время все некогда и некогда и не до нее, и опять нахмурилась.
     Ребята столпились вокруг скамейки, где сидела  Анна Ильинична  и читала
книжку про ослика или козлика. А Полина  отошла в  сторонку  и спряталась за
толстым кленовым стволом. Сейчас она будет играть в свою любимую игру. Когда
она в нее играет,  ей  хорошо  и радостно.  Дело в том,  что  у  Полины есть
собака. Та  собака, которую  она уже  давно просит ей купить, которую  давно
любит:  веселый,  умный, добрый пес. Его зовут Фокки.  Да,  та самая собака,
которую ей  не  купили  ко  дню  рождения, а, наоборот, купили  ковер  в  ее
комнату. А еще раньше купили ковер в большую комнату. Объясните, пожалуйста,
почему  собака или ковер?  Ковер  собаке не  доставит никаких неприятностей.
Собаке очень даже удобно будет спать на ковре. И возиться с Полиной на ковре
тоже приятнее, чем просто на полу. Ладно! Как хотят! У Полины все равно есть
собака. Фокки.  Это ничего, что  Фокки понарошковая собака. Придуманная. Все
равно -- он есть.
     -- Фокки, ко мне! -- позвала Полина.
     Фокки, черный,  гладенький,  с  торчащими ушами  и мохнатой  мордочкой,
тотчас же подбежал к своей хозяйке. Полина погладила его теплую спинку.
     -- Ну,  пойдем гулять,  пойдем  гулять,  дурачок!  Фокки  завилял своим
коротеньким,  обрубленным хвостиком,  Полина застегнула на нем  ошейник  и к
ошейнику  прицепила  поводок.  Они пошли  гулять  по аллейкам.  Фокки  бежал
вперед, иногда оглядываясь на Полину. Полина с ним беседовала.
     -- Понимаешь,  Фокки,--  говорила  она,--  я никак не  могу понять, что
значит  "все благополучно".  Мама,  как  приходит с работы, тут  же начинает
читать какие-то  бумаги, которые называются "рукописи". Вчера  я ее  просила
почитать мне  книгу, а  она  сказала,  что  пока  не  прочтет  рукопись  про
модальные  глаголы...  Ты что-нибудь  понимаешь,  Фокки? Миндальные  --  это
понятно. Это пирожные такие. Мотальные -- тоже понятно. Это когда мотают. Но
-- модальные? По-моему, так не бывает. "Не мешай, мне не до тебя, у меня эти
самые, "модальные глаголы"..." И папе  тоже не до  меня.  А кому же до меня,
Фокки?
     Фокки  сочувствовал, не забывая,  однако,  время  от времени  поднимать
ножку возле кленовых и липовых стволов.
     --  Бабушка  Тая очень хорошая,-- продолжала  Полина.--  Только знаешь,
Фокки, она  грустит  все  время. И вспоминает Крутогорск и дедушку.  Она мне
рассказывала  о розах. Хочешь, я тебе  расскажу?  Слушай. Давно-давно -- это
время  называется  "сразу-послевойны" --  в Крутогорске  жил один армянин по
имени Вардкез. Откуда я это знаю? Ну, бабушка
     рассказала, конечно. Чудной ты, Фокки, откуда бы мне еще знать?  Он жил
там и жил, и он разводил розы. Прекрасные розы, алые и белые. Он их продавал
иногда, бабушка говорит, что очень дешево, а  иногда  так давал,  потому что
был он совсем нежадный. И вот бабушка рассказывала,  как дедушка приносил ей
розы  от Вардкеза.  Он  ходил к нему  далеко-далеко, на самый  край  города,
потому  что  Вардкез жил  на самом  краю  города,  который  назывался "Козье
Болото". То  ли  правда там  козы  водились и квакали  вместо лягушек, то ли
улица  эта  крайняя  так  называлась.  Я  не знаю.  И  бабушка теперь всегда
говорит:
     "Ничего больше, Полиночка, и не нужно было. Ни ковров, ни хрусталя.  Ни
дорогих обоев".
     "Ни цветного телевизора?" -- спросила я у нее. А она засмеялась:
     "Телевизоров,  говорит,  тогда совсем  не было. Ни  цветных, ни никаких
вообще. Дедушка  дарил мне розы от Вардкеза, и нам было легко и весело. Мне,
ему  и Верочке.  Каждое  утро было таким  веселым!"  Ты представляешь  себе,
Фокки?
     Фокки слушал внимательно,  наклоняя  головку  то  на одну, то на другую
сторону. Он все понимал.
     -- Я как-то спросила у мамы:
     "Ты помнишь розы от Вардкеза?" -- продолжала Полина.
     Мама сначала сказала:
     "Подожди,  мне  не до тебя!  Видишь, я  работаю?"  А потом улыбнулась и
подобрела: "Розы! Конечно. помню! Твой дедушка,  мой  папа, приносил их моей
маме, твоей  бабушке.  Алые и  белые розы. И  почему-то от  них было весело.
Каждое утро было таким веселым!"
     Фокки  тянул  поводок, Полина шла  вприпрыжку следом.  Как  хорошо, как
славно иметь свою собаку!
     -- Полина-а-а-а! -- вдруг донеслось до нее. Это звала Анна Ильинична.--
Полина-а-а-а! Мы уходим! Полина! Строиться!
     И тут произошло то, что происходило всегда, когда кто-нибудь окликал ее
громким и повелительным голосом.  Фокки сильно  рванул поводок, и Полина  не
смогла его удержать в руках.  Фокки помчался без оглядки.  Петелька  поводка
подпрыгивала, разбрызгивая воду в лужах натаявшего снега.
     -- Фокки, Фокки-и, остановись! -- звала Полина.
     Но все было бесполезно. И она это знала. Ее собака, собственная любимая
понарошковая  собака,   когда  вмешивался  кто-то  третий,  всегда  убегала,
уносилась, таяла вдали.
     Полина пошла  строиться.  Плохо начавшийся день  и  продолжался  плохо,
потому что ей совсем мало удалось побыть с Фокки.  Но дальше  все  пошло еще
хуже. После тихого часа она не захотела вставать. Анна Ильинична посердилась
немного, потом забеспокоилась и принесла градусник. Померив температуру, она
оставила Полину в постели  и только велела выпить  теплого молока. Полине не
хотелось, но она выпила.
     Папа задерживался в  министерстве,  забирать  Полину из  детского  сада
пришла мама с  двумя  тяжелыми  сумками:  в одной  -- продукты, в другой  --
модальные  глаголы. Мама  очень затревожилась,  одела Полину  сама, оставила
возле нее сумки, пошла на  улицу, поймала  такси. По дороге в  такси она все
время щупала Полинин лоб и говорила:
     -- Что ж это ты, доченька?
     У Полины болела голова и горло.  Резало  в глазах. Плохой день кончился
совсем плохим вечером. Полина заболела.

  





 
 
Страница сгенерировалась за 4.9556 сек.