Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Триллеры

Говард Лавкрафт. - Ужас Данвича

Скачать Говард Лавкрафт. - Ужас Данвича

     "  Горгоны, Гидры  и Химеры -- страшные  рассказы о Целено и Гарпиях --
все они могут  воссоздаваться в  мозгу язычника -- однако  все  они на самом
деле существовали. Все это -- копии, типы -- точнее архетипы, которые есть в
нас, и они существуют от века.
     Иначе  каким  же  образом  то, что  наяву  мы  считаем  выдумкой, может
оказывать на нас влияние? Разве мы испытываем ужас при мысли  о них  потому,
что считаем способными причинить нам физическую боль? нет, меньше всего! Эти
страхи имеют куда более древнее происхождение. Они берут начало за пределами
тела -- иначе говоря, не будь тела, они бы все равно существовала...
     Так что страх,  о котором здесь идет речь, чисто духовной природы -- то
что он столь же силен, сколь и не  привязан  ни к одному земному объекту, то
что он преобладает  в  период нашего безгреховного  младенчества  -- все это
затрудняет  поиск  решения, которое позволило  бы  нам проникнуть в  глубины
нашего доземного существования  и  хотя  бы одним глазком заглянуть в страну
теней, что была до появления человека".

     Чарльз Лэмб "Ведьмы и другие ночные страхи"

        I

     Если   человек,   путешествующий  по  северным   районам   центрального
Массачусетса, на развилке дорог  в Эйлсбери близ Динз-Корнерс повернет не  в
ту  сторону,  то  он  окажется  в пустынном и  любопытном  месте.  Местность
становится  более возвышенной, а окаймленные зарослями вереска  стены  камня
все  ближе и ближе  подходят  к колее  пыльной извилистой дороги. Деревья  в
много  численных  полосках  леса кажутся чересчур  большими, а дикие  травы,
сорняки  и  заросли куманики  чувствуют себя  здесь  куда вольготнее, чем  в
обжитых районах. В то  же время засеянные  поля становятся  более скудными и
встречаются  все реже; а немногочисленные  разбросанные здесь  дома несут на
себе удивительно сходный отпечаток старости,  разрушения и запущенности. Сам
не зная почему,  путешественник не решается  спросить дорогу у  кого-либо из
одиноких людей грубоватой наружности, сидящих на полуразвалившихся крылечках
или работающих на наклонных  лугах среди разбросанных там и сям камней.  Эти
фигуры выглядят столь тихими и вороватыми,  что сразу чувствуешь присутствие
чего-то  угрожающего,   от  чего  лучше  держаться  подальше.  Когда  дорога
поднимается  так  высоко,  что  видишь'  горы  над  темными лесами, ощущение
неясной тревоги усиливается.
     Вершины  кажутся  слишком  закругленными и  симметричными,  чтобы  дать
чувство комфорта  и естественности, а порой на фоне неба с  особой четкостью
вырисовываются странные кольца высоких каменных  колонн,  которыми  увенчана
большая часть этих вершин.
     Узкие  ущелья   и   овраги  неясной   глубины   пересекают  дорогу,   а
переброшенные через них  грубо сколоченные  мосты  всегда  кажутся  довольно
опасными. Когда  дорога  вновь начинает  идти под уклон,  появляются участки
болотистой  местности,  вызывающие  инстинктивную неприязнь, а по вечерам --
настоящий страх из- за стрекота  невидимых козодоев; светлячков, танцующих в
необыкновенном  изобилии; хриплою и  резкого, неприятно настойчивого  свиста
жаб. Узкая  сверкающая лента Мискатоника  в  его  верховьях очень напоминает
змею, когда он, изгибаясь, подходит к подножию куполообразных холмов.
     По мере  приближения  к холмам,  путешественник  начинает опасаться  их
лесистых  склонов   больше,  чем   увенчанных  камнями  вершин.  Эти  склоны
поднимаются вверх, такие темные и крутые, что возникает желание  оставить их
в  стороне, но дорога  не позволяет  их миновать. По другую сторону скрытого
деревьями  мостика  видна  маленькая  деревушка,  укрывшаяся  между рекой  и
вертикальным  склоном  Круглой Горы, и тут путешественника удивляет  зрелище
полусгнивших двускатных  крыш,  напоминающих  скорее о  старых архитектурных
традициях,  чем  о  типичных  строениях этой  местности.  Большинство  домов
брошены  и  вот- вот  рухнут,  а церковь  с  разрушенной колокольней  служит
складом для хозяйственного скарба обитателей деревни.
     Жутким кажется доверяться темному тоннелю  мостика, но иного  пути нет.
Когда же перебираешься на другую сторону, сразу ощущаешь слабый, но какой-то
скверный запах  деревенской  улицы,  запах плесени и  многолетнего  гниения.
Миновав это место, путешественник  всегда испытывает  чувство  облегчения, а
затем следует по узкой дорожке, огибает подножия холмов и пересекает гладкую
равнину,  пока, наконец, вновь нее попадает  на развилку  в Эйлсбери. И лишь
тут он иногда узнает, что, оказывается, проехал через Данвич.
     Посторонние  стараются  как можно  реже заглядывать в  Данвич,  а после
одного  ужасного  периода  все  указатели,  где  он  было  отмечен,  убрали.
Окружающий  ландшафт, если рассматривать  его  с обычной эстетической  точки
зрения, даже  более чем  прекрасен; тем не менее никакого притока художников
или просто любителей летних путешествий Данвич не знает.  Пару  веков назад,
когда никто не  посмеивался  над рассказами о  служителях  Сатаны, ведьминой
крови и  странных лесных обитателях, было  принято  всячески  избегать  этой
местности. В наш  рациональный  век -- с  тех пор, как данвичский ужас  1928
года был замят усилиями людей, которые искреннее беспокоились о благополучии
городка, да  и всего нашего мира  -- люди, сами  не зная почему,  продолжают
остерегаться этого места.  По  всей видимости, одной из причин  является то,
что местный жители ныне заметно опустились, далеко пройдя по пути регресса и
упадка, столь характерному для  многих  захолустных уголков Новой  Англии. В
конечном  итоге они, как бы образовали  свою собственную расу, имеющую явные
признаки  умственного  и физического вырождения  и  узкородственных  кровных
связей.  Уровень  их интеллектуального развития удручающе  низок, и при этом
летопись   их    деяний   буквально   пропитана   порочностью,   убийствами,
кровосмешениями   и   актами   неописуемой   жестокости   и   извращенности.
Представители  старейших семей, двух  или  трех, приехавших из Салема в 1692
году, смогли  каким-то образом удержаться над уровнем общей деградации; хотя
многие  ветви этих семей  столь сильно смешались с прочей массой, что только
имена напоминали  об их происхождении. Некоторые из Уотлисов  и Бишопов  все
еще посылали своих старших  сыновей в Гарвард и Мискатоник, хотя сыновья эти
редко возвращались под старый заплесневелый кров, где родились они сами и их
предки.
     Никто,  даже  те,  кому  были  известны   все  обстоятельства  недавних
кошмарных событий, не смог бы объяснить, что же все  -- таки с Данвичем не в
порядке; между тем старые легенды  рассказывали о греховных обрядах и тайных
собраниях  индейцев,  во время которых  они  вызывали  призраков  с  больших
круглых холмов и выкрикивали исступленные моления, откликами на которые были
громкий  треск и  грохот, доносившиеся из-под земли. В 1747 году преподобный
Эбиджа  Ходли,  недавно   прибывший  в  приходскую  церковь  Данвич-Вилледж,
произнес  памятную проповедь по  поводу  близкого  соседства  Сатаны  и  его
мерзких слуг; в частности, он сказал:
     "Нужно признать, что  Богохульства Демонов Ада слишком хорошо известны,
чтобы  их  можно  было  отрицать:   проклятые  голоса  Азазеля  и  Базраэля,
Веельзевула  и  Велиала   слышатся  сейчас  из-под  земли,  о  чем  сообщали
заслуживающие  доверия  очевидцы, ныне  живущие. Я  лично не далее  чем  две
недели  назад очень  явственно уловил разговор  между  Дьявольскими  Силами,
когда находился у холма за моим домом; он сопровождался  треском и грохотом,
стонами, скрежетом, шипением и свистом, издавать которые не способно ни одно
существо на земле, Звуки  эти  несомненно  исходят из тех пещер,  обнаружить
которые дано только черной Магии, а отпереть -- одному Дьяволу".
     Мистер  Ходли исчез вскоре после тою, как прочел эту  проповедь, однако
текст ее, отпечатанный  в Спрингфилде, сохранился до наших дней. Сообщения о
странных звуках и шумах  близ холмов продолжают ежегодно поступать и все еще
остаются загадкой для геологов и физиографов.
     Другие предания рассказывают о неприятных запахах,  ощутимых поблизости
от венчающих  холмы колец  из  каменных  колонн,  о  воздушных  потоках, шум
которых  доносится  из определенных  точек  на  дне  больших оврагов; были и
легенды,  относящиеся к так называемому  Двору Танцев  Дьявола  -- открытому
всем ветрам,  лишенному растительности  склону  холма. И еще  местные жители
смертельно  боялись многочисленных  козодоев,  которые  заводили свои  песни
теплыми  ночами. Уверяли,  что  эти  птицы  --  призраки,  поджидающие  души
умирающих,  и что они издают свои  крики  в унисон  с их последними трудными
вздохами.  Если  они могут поймать летящую душу, когда та покидает тело,  то
они мгновенно улетают с  ней, издавая  дьявольский  смех; если им не удается
этого сделать, то они постепенно погружаются в молчание.
     Эти сказки, разумеется, уже устарели  и сейчас звучат курьезно, ибо они
пришли к  нам  с очень древних времен. Данвич в самом деле был очень стар --
древнее,  чем любое из поселений,  находящихся в пределах  тридцати миль  от
него. К югу от деревни еще до сих  пор можно видеть стены погреба  и дымоход
старинного дома Бишопов, который был построен до 1700 года; а руины мельницы
у  водопада,  построенной  в  1806  году, были  самым  современным  образцом
архитектуры. Промышленность  не прижилась в  этих местах, и развернувшееся в
девятнадцатом веке фабричное движение оказалось тут недолговечным, Старейшим
сооружением  были  огромные  кольца  грубо  вытесанных  каменных  колонн  на
вершинах холмов, но они относились  к продуктам деятельности  индейцев, а не
жителей Данвича. Россыпи  черепов и человеческих костей, обнаруженные внутри
этих колец,  а также  вокруг огромною, в форме  стола,  камня  на Сторожевом
Холме,  подтверждали   распространенное   представление  о  том,  что  здесь
располагались  места  захоронений  Покумтуков,   хотя  многие   антропологи,
отвергая  невероятность подобного  объяснения,  настаивали  на  том, что эти
останки людей европеоидной расы.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0768 сек.