Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Елена Первушина ПОЗВОЛЬ МНЕ УЙТИ!

Скачать Елена Первушина ПОЗВОЛЬ МНЕ УЙТИ!

Кто там в плаще гуляет пестром,
Сверлит прохожих взглядом острым,
На черной дудочке свистя?
Господь, спаси мое дитя!

          Немецкая баллада.

 1.

   Тот весенний день 1284 года, когда осиротела половина семей в городе,
тот день, о котором во всем мире восемь веков будут рассказывать  всякие
были и небылицы( семилетняя Трудхен неожиданно для себя самой провела  в
подвале.
   Едва она высунула за ворота отцовского дома  свой  любопытный  носик,
услышала перестук капели, журчание бегущих по краям улицы ручьев, и выс-
кользнула навстречу этим маленьким Рейну и Везеру, как на  нее  ястребом
налетела матушка. Щеки Трудхен обожгли две пощечины, и в следующее мгно-
вение матушка уже тащила ее за руку (спасибо, не за  косу)  через  двор,
совершенно на заботясь о том, что дите спотыкается, мочит в лужах  подол
и башмаки, и приговаривала( (Ах ты, дрянь маленькая! Говорила  тебе,  за
порог не суйся? Говорила? В могилу меня свести хочешь?( Трудхен  ревела.
Всхлипывала и матушка( (Говорила тебе, дрянь  маленькая?  Говорила?  Вот
вернется отец, пусть сам тебя выпускает!( И девочка  была  слишком  мала
для того, чтоб расслышать в голосе женщины страх.
   Господи, она единственная у меня! Господи, только не моего ребенка!
   Итак, водворение маленькой преступницы в подвал сопровождалось крика-
ми, тумаками и взаимными слезами, и после того, как за ней  захлопнулась
крышка подвала, Трудхен показалось, будто ее потрепал небольшой шторм.
   Она скоро перестала всхлипывать, высморкалась в знак протеста в кула-
чок, и стала прикладывать мокрый подол к пылающим щекам. Никогда  прежде
ее не наказывали так. Ни когда она стащила из отцовского кабинета счеты,
чтоб соорудить свадебную повозку для своих кукол, ни когда  она  выдрала
клок волос известной ябеде и доносчице Магде. Тогда ее просто  оставляли
без ужина. Даже когда ее с друзьями поймали на краже яблок в посаде, де-
ло ограничилось шестью ударами розгой  и  тремя  днями  поста.  Родители
всегда были справедливы. И сейчас несоизмеримость проступка и  наказания
потрясла Трудхен.
   Если только тех детей в самом деле не...
   Трудхен вздрогнула и осмотрелась. Нет, в  подвале  было  не  страшно.
Окошки под потолком давали достаточно света,  полдюжины  пузатых  пивных
бочек у дальней стены поблескивали медью обручей. Правда, нынче глаз  не
радовали брюква и золотистая сладкая репка в ящиках, не дразнили  нос  и
язык связки колбас и свиные под потолком, не соперничали с ними  моченые
яблоки и кислая капуста в бочках. Подвал был почти пуст, но все  же  сух
и... надежен. А кроме того еще осенью, едва стало известно,  что  в  го-
родских овинах и кладовых жируют крысы, отец привез из Рима двух горнос-
таев - злющих, красивых и страшно дорогих зверьков. И сейчас отрадно бы-
ло думать что они бегают, стуча коготками по дому, и ни одна голохвостая
тварь сюда не сунется. Хороший, надежный, безопасный подвал. А на  улице
в самом деле могут быть...
   Только не крысы, правда? Вовсе не крысы...
   Голод. Так сказал отец в Рождество.  Она  как  всегда  попросила  его
смастерить звезду, хотела идти вместе с ребятами по дворам  и  петь  про
Младенца Христа. Но отец сказал( (Сейчас в городе голод, Трудди. Мы  все
будем молиться за бедняков, но ты не должна выходить за ворота одна, без
взрослых.( Она спросила( (Почему?( (Потому  что  голод  сводит  людей  с
ума.( Что такое (сходить с ума( она знала, и ей стало страшно. (Папа,  а
мы?( Он прижал ее к себе. (Ну что ты, не бойся. Понимаешь, Господь хотел
нас испытать, и послал нам богатый урожай. Многие люди, особенно в поса-
де, были беспечны, они плохо заботились о своих запасах и Господь в  на-
казание отдал собранное зерно крысам. Но ты же знаешь, что я никогда  не
бываю беспечен, если речь идет о вашем благополучии.(
   Это было правдой. Горностаи исправно несли свою службу. Трудхен виде-
ла крыс на улицах, в соседних дворах, даже в церкви, но никогда  у  себя
дома. Зимой она ела мясо раз в неделю, а весной только пареную брюкву  и
кашу, но они не голодали. Нет, но...
   ( Папа, а те, которые были беспечны, что они  едят?(  (Ну,  что-то  у
них, конечно, осталось. Кроме того, добрый граф Генрих раздает всем  го-
лодающим зерно. А мы - я и другие уважаемые люди города, - помогаем ему.
(
   Это тоже было правдой. Но все же отец запрещал ей выходить на улицу.
   Потому что от голода люди сходят с ума.
   Потому что в городе не осталось ни одной собаки и кошки.
   Потому что она слышала, как кухарка сказала матушке( (Говорят, в  по-
саде уже четверо ребятишек пропало...(
   Думать про это было страшно. А потому Трудхен опустилась на колени  и
занялась тщательным обследованием подвала. Палочки, щепки и черепки, ко-
нечно, ни в какое сравнение не идут с весенними  ручьями,  водопадами  и
плотинами. Но все же лучше возиться с  ними,  чем  думать  о  засоленных
детских ручках и ножках.
   И вскоре Сарацинский Рыцарь (уголек), Сын Французского Короля  (белая
дубовая щепка) и Нищий Скрипач (простая серая щепочка, подпоясанная  си-
ней ниткой вытащенной трудиного рукава) странствовали по волшебному лесу
в поисках Золотого Королевства. А Гертруда, принцесса из Золотого  Коро-
левства (тополиная веточка) пряталась от них за деревьями  и  устраивала
им всякие ловушки и испытания.
   Путники добрались уже до серебряного дворца Госпожи Горностаев, когда
к Трудхен в первый раз прикоснулась Та Музыка. Именно прикоснулась,  по-
тому что девочка так увлеклась жизнью щепочек, что оглохла для всех зву-
ков настоящего мира. И чистая, как лезвие кинжала, почти невесомая мело-
дия скользнула в узкое окно, словно в прорезь доспехов и легонько  толк-
нула Трудхен в плечо. Убила и тут же воскресила.
   Будто это пели корни деревьев, и нерожденные еще листья, и  маленькие
голубые змеи, хранящие сокровища глубоко в недрах земли, и голуби, живу-
щие под крышами домов...
   Вернее( жившие, потому что сделать рогатку совсем не трудно, а  голод
сводит людей с ума.
   И серебряные колокола серебряного замка вызванивали  ту  же  мелодию,
звали в гости Нищего Скрипача и его скрипку.
   Только ведь это не скрипка, это флейта, правда?
   И музыка в самом деле звала, отбегала на три шага, возвращалась,  то-
ропила, ведь если уже умерла и воскресла, что  толку  оставаться  здесь?
Здесь, где горностаи едят крыс, люди  -  голубей,  предусмотрительные  -
беспечных, взрослые - детей. Зачем, если есть дорога  в  волшебный  лес.
Если только ради того, чтобы разглядеть ту дорогу, и  зажигают  рождест-
венскую звезду или летние костры. Но все равно не видят, и  лишь  музыка
знает ее, и делится этим знанием бездумно, расточительно,  как  весеннее
небо - дождем. Нужно лишь умереть и воскреснуть, и идти, и холмы призна-
ют тебя своей и расступятся перед тобой.
   А потом были башмаки. Вначале старые,  расползающиеся,  хлюпающие  на
каждом шагу сапоги, а потом деревянные, отцовской рукой выточенные  баш-
мачки, чьи-то щеголеватые сапожки, потом просто опорки, из которых высо-
вывались посиневшие от холода  пальцы,  потом  бархатные  дорогущие  ту-
фельки, и снова деревянные лодочки, и даже, кажется, мелькнул  маленький
детский костыль, и снова, и снова, и опять...
   А потом было то, о чем Трудхен вспоминала со жгучим стыдом.  Как  она
колотилась в подвальное окошко и кричала. Сначала еще  что-то  осмыслен-
ное( подождите! возьмите! - а потом это был уже бессловесный рев, как  у
грудной, потом как у новорожденной, а потом был просто звериный  вой.  И
даже сорок лет спустя, когда старая уже Гертруда слышала призывные вопли
мартовских котов, ее бросало от воспоминаний в жар и краску.
   Но музыка все равно была, правда? Музыка все равно была?
   Конечно, как же иначе...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1544 сек.