Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Юрий Медведев - КУДА СПЕШИШЬ, МУРАВЕЙ?

Скачать Юрий Медведев - КУДА СПЕШИШЬ, МУРАВЕЙ?

                       Научно-фантастическая повесть
 
   Средь времен без конца и края,
   В бесконечность устремлены,
   Нивы звездные засевая
   Лепестками вечной весны.
 
   Виракоча
   Странствия Лунных Ратников


                           1. Над поющим ручьем
 
   - В древности тюльпаны цвели не в мае, а в июле.
   Даже не спорьте, мальчики, - сказала Лерка, пытаясь поймать на язык
каплю росы из наклоненного клюва цветка. - Гляньте, к нам в гости
пожаловал ручей...
 
   И впрямь из расщелины в нависшей над нами скале протянулись извивы
живого сияния. Должно быть, полуденное солнце растопило в расщелине снег,
и к нам подползало вздрагивающее, огибающее пучки прошлогодней травы
робкое существо - ручей. В углублении перед луковицей тюльпана он постоял
в нерешительности, как бы набираясь сил, затем уверенно проскользнул мимо
нас, разделив Андрогина и меня с Леркой. Своим рывком он наискось
перечеркнул узкую, еле заметную нить муравьиной тропы.
 
   - А почему в июле, угадайте, - предложила Лерка. - Кто первый?
 
   Я молчал. Несколько мурашей, отрезанных от родного обиталища возле пня,
сгрудились перед светоносной преградой. Они посовещались и как по команде
рассыпались вдоль ручья - видимо, искать переправу.
 
   Андрогин сказал:
 
   - При царе Горохе твои тюльпаны распускались в декабре. Притом махровым
цветом. Их обожали слизывать мамонты. - Он опирался локтем на рюкзак и
покусывал стебелек дикого чеснока. - Потом нагрянули братцы-инопланетянцы.
Вроде тех" о которых ты мне все уши прожужжала, женушка. Из сопредельных,
так сказать миров. Со щупальцами вдоль хребта. Каждое щупальце - чуть
поменьше Южной Америки. - Тут он метнул в меня, как наваху, мгновенный
взгляд своих черных выпуклых глаз, увенчанных тяжелыми веками. - Они всем
скопом ухватились за земную нашу ось и слегка поднаклонили шарик. Климат
сразу переменился, кхе, кхе... Тюльпаны решили распускаться в июле, к
твоему, супруга, дню рождения. А мамонты от огорчения передохли. Между
прочим, до сих пор у них в желудках находят букеты тюльпанов.
 
   Андрогин говорил без тени улыбки, даже с некоторой наигранной скорбью.
 
   - Тимчик, Тимчик, ни шута ты не понимаешь, хоть и пытаешься всю жизнь
острословить. Только не всегда удачно, - вздохнула Лерка. - Ты вслушайся в
перекличку созвучий: "Тюль-пан! И-юль! Тюль-юль!
   Тюль-юль!" Звуки-то - как пересвист соловьиный.
   Нет-нет, моя филология здесь ни при чем. Каждый должен упиваться
ароматом родного языка. Даже кандидат химических наук, одаривший коллег
диссертацией о самовозгораемости торфа.
 
   Она сорвала тюльпан и несколько раз ударила кандидата по его
внушительному носу. Тот изловчился, откусил цветок" швырнул лепестки в
муравейник.
 
   - Не слишком захотела ты поупиваться ароматом фамилии Андрогин.
Осталась при своей, девичьей, так сказать. Этого тебе земная наука не
простит.
 
   Я напряженно ждал ее ответа. Как никто другой, я знал, почему Лерка не
переменила фамилию. Но она предпочла отшутиться:
 
   - Чтобы не покушаться на твое наследственное величие, Тимчик. А заодно
и на фамильные драгоценности твоих сородичей. Так-то, Андрогин... А
фамилия твоя берет истоки от старославянского слова "андо", что означает
"между прочим".
 
   Между прочим, у меня были основания усомниться в подобной догадке
насчет родословной Андрогина, хохмача с округлым телом и спиной, не
отличающейся от груди...
 
   Муравьи снова роились на пятачке возле набухающего серебристого жгута
ручья. Они ощупывали друг друга усиками и, наверное, посылали тревожные
зовы собратьям по той безвестной для меня жизни, от которой их отделяло
три-четыре человеческих шага, не более. Я слышал, что они, как и пчелы, не
найдя дорогу к дому, погибают.
 
   - Между прочим, все твои этимологические забавы отдают языческими
суевериями, - сказал Андрогин. - Это не ты ли мне, голубушка, говорила,
будто в древнем мире гадали по внутренностям животных и птиц?
 
   - И по кометам. И по молниям. И по журчанью ручьев, - вздохнула Лерка.
 
   - Ты же занимаешься гаданием по внутренностям слов. Пошамань-ка теперь
своему школьному другу, язычница.
 
   Лерка окунула кончики пальцев в ручей, потерла виски.
 
   - Проще простого. Таланов - от старинного слова "талан", то есть
"талант", "удача", "счастье".
 
   - Ты счастливчик, Таланов, - сказал Леркин муж. - Ты счастливчик от
рождения. Так сказать, генетически обречен на удачу.
 
   Я сорвал стебелек метлицы. Даже выстояв зиму под пластами снега, трава
была как живая. Я не встречал ее розово-дымчатые, стелющиеся по ветру
косички разве что в Антарктиде. Впрочем, в Антарктиде я не был.
   Там, где не проложены автомобильные дороги, делать мне нечего.
 
   - Ты прав, Тимчик. - Он, - Лерка указала на меня, - переполнен
счастьем. Его распирают удачи.
   Он готов делиться талантами с молниями, ручьями, кометами, ущельями,
муравьями. По всему свету. В том числе и в городе своей юности, куда он
частенько - раз в три-четыре года - заглядывает, хотя и ненадолго. - Лерка
притворно вздохнула.
 
   - И ты говоришь о счастье? - спросил Андрогин ее, но глядел он на меня.
- Быть приглашенным бывшим сослуживцем и бывшей одноклассницей в горы,
трястись на автобусе в Чилик, потом в кузове грузовика до перевала, потом
пехом, навьючив на себя трех"
   пудовый рюкзак, - разве это счастье? Это гораздо больше. Это есть
невыразимое блаженство.
 
   Я смолчал. Славно они поднавострились в словесных забавах.
 
   - К чему слова? Кто молчит, не грешит, - подделываясь под Леркину
интонацию, сказал Андрогин.
 
   - Не задирай чемпиона континента, безгрешный Тимчик, - сказала Лерка и
поводила рукой по кисточке метлицы. - Чемпион уже тоскует по своим
железкам, начиненным электроникой и бензином. Зимой я видела его в деле.
Шел фильм об автогонках. По-моему, в Мексике или Колумбии, тамошние страны
я вечно путаю. Так вот представь: его машина, похожая на дельфина, на
повороте трижды перекувырнулась и ухнула в пропасть - а за нею облако пыли
и камней - трах-тах-тарарах! Я глаза зажмурила от ужаса. А ему хоть бы
что: высовывается из кабины, в руках ружьище вроде гарпунного - бах! - и
стрела с тросиком уже торчит из глыбы базальтовой. По тросику этому
"дельфин" мигом вскарабкался - и был таков. Жаль только, его лицо я плохо
разглядела. Они там все в скафандрах как космонавты.
 
   - Вношу необходимые уточнения, - сказал я. - Перевернулись всего лишь
дважды. И не в пропасть ухнули, а скатились в овраг. И не Мексика или
Колумбия, а Перу. Там во времена инков тоже гадали.
   По внутренностям живых еще людей.
 
   Сорванный стебелек метлицы я положил над тихо поющим ручьем, осторожно
подвел кончик стебля к обреченным муравьям. Наслышанный об их недюжинном
разуме, я не сомневался, что они попытаются воспользоваться мостом,
опустившимся прямо с небес. Но ничего не случилось. Муравьи на мост не шли.
 
   - Ты счастливчик, - не унимался Андрогин. - Ты объездил десятки стран,
был в Нью-Йорке, в Риоде-Жанейро, в Сингапуре, в Багдаде, в Калькутте,
даже в самом Иерусалиме. Ты лицезрел красивейших женщин земли, а может,
даже с некоторыми из. них, - он лукаво погрозил мне пальцем и пощекотал
свои огромные вислые усы, - коктейли распивал. Ты понавез небось кучу
модного барахла. Да и в кубышке, я уверен, кое-что звенит про черный день.
Ведь звенит, счастливчик, меня не проведешь!
 
   Я не стал объяснять Леркиному мужу, что звенит у меня не в кубышке, а
все чаще и чаще в голове, особенно если не спишь несколько ночей подряд,
что по черным дням, когда зарядит дождь, начинаются прострелы в
позвоночнике - напоминание о компрессионном переломе пятого позвонка, что
лишь в этом году на гонках в Гималаях разбилось четверо: де Брайян,
Омежио, Ту Хара, Виктор Голосеев. Я ничего не стал объяснять существу, на
чьем лице (и это прозорливо отметил мудрец) виднелась вековечная
брюзгливая скорбь, которая так кисло отпечаталась на всех без исключения
лицах, подобных Тимчикову лицу.
 
   - Ты опять прав: кое-что я оттуда поднатаскал,- сказал я, впервые за
много лет назвав его полным именем. - В частности, навыки по спасению
муравьев...
 
   Муравьи не шли на мост.
 
   Концом спички я попытался подогнать одного к спасительному стеблю
метлицы. Бесполезно. Он исхитрился юркнуть под бурый прошлогодний лист.
 
   - Муравей не по себе ношу тащит, да никто спасибо ему не скажет, -
загадочно проговорила Лерка.
 
   Пришлось прибегнуть к насилию. Я расщепил ножом спичку надвое, одной
половинкой поддел муравьишку, перенес его к мосту над поющей бездной
ручья, а другой половиной спички пересадил, точнее, перегнал, на мост.
Насекомое крепко схватило стебель лапками и не двигалось ни вперед, ни
назад. Я начал слегка его подталкивать, ощущая пальцами необычайную силу
сопротивления упрямца.
 
   И все-таки он пополз! Сперва медленно, неуверенно, потом осмелел,
перевернулся вниз головой и в таком положении засеменил к берегу надежды.
 
   Лерка наблюдала за моими манипуляциями с какойто внутренней тревогой.
Лишь теперь, сидя рядом с ней, при беспощадном свечении горного солнца, я
заметил, как она изменилась за минувшие четыре года после нашей последней
встречи. Возле глаз и у висков обнаружились еле заметные знаки морщин,
брови она теперь выщипывала снизу, отчего ее глаза стали почему-то чуть
уже, но теперь в них время от времени возникало странное, неведомое мне
сияние. Возможно ли, чтобы такое сияние было порождено этим Тимчиком с его
уже выпирающим брюшком, с его анекдотцами, с его одутловатым лицом,
которому нелепые, как бы надутые воздухом усы, похожие на рачьи клешни,
придавали приторно-удивленное выражение. "Постой, постой, - тут же одернул
я себя, - ты, кажется, начинаешь злобствовать по поводу Тимчика Андрогина.
А злобствуешь ты потому, что ему завидуешь. Ларчик-то открывается довольно
просто, чемпион континента!"
 
   Когда последний, девятый, муравей благополучно закончил переправу, меня
озарило: а что, если вернуть его на прежнее место, к "пятачку", где они
только что толпились. Так я и поступил. К моему удивлению, подопытный
смело двинулся к мосточку, ощупал стебель усиками и живо перекочевал по
ужи разведанной стезе.
   Научился!
 
   Дважды еще пришлось мурашу проделать этот путь.
   Он бежал так уверенно, как будто самолично - с ордою собратьев - создал
мост над ручьем.
 
   - Ты беспощаден, как гладиатор, Таланов, - сказала Лерка. - Тебе что
машины, что муравьи, что людишки - все одно и то же. Материя, так сказать.
Одинаково безответное содрогание атомов.
 
   - Все еще предпочитаю людей. А среди людей ставлю выше прочих тех, кто
ходит над пропастью, - ответил я и сразу же понял, что дал промашку.
Во-первых, это походило на саморекламу. Во-вторых, больно задевало Лерку.
 
   - И ты всерьез поверил одиссее этой горе-альпинистки? - Тимчик
разглядывал небеса, изрезанные узорами вершин, холил свои усищи. -
Типичная хохма.
   Расчетливая красавица завлекла нас в лабиринт Заилийского Алатау, чтобы
обоих подставить под лавину.
   Так она отделается и от осточертевшего мужа, и от бывшего поклонника,
переметнувшегося к жгучим креолкам.
 
   Славный был парень Тимчик, но в автогонщики не годился.
 
   Леркино лицо оставалось незамутненным.
 
   - Один из вас достоин лавины. Но на этот раз обойдемся без трагедии.
Повторяю: я не прошу мне верить.
   Все, чего я хочу, - показать вам то самое место. А шагать до него
порядочно. Надо бы до захода солнца успеть. Скоро двинемся дальше,
мальчики.
 
   Тимчик не преминул воспользоваться моей оплошностью. Я забыл, что с
этим кандидатом надо держать ухо востро.
 
   - Царица грез моих, - замурлыкал Андрогин. - Повели маэстро
исповедаться, отчего это он души не чает в ходящих над пропастью. А может,
над пропастью ездящих?..
 
   Это был запрещенный прием, хотя и отменно проведенный. Все-таки он
вытянул из меня кишки, этот гадатель по внутренностям.
 
   - В Андах, чуть выше линии вечных снегов, иногда встречается цветок. Я
его не видел, но говорят, он похож на наши полярные маки, только побольше,
- отрывисто, глухо, как всегда, когда злюсь, начал я. - Местные племена
называют его гравестос. А может, гравейрос, за точность не ручаюсь.
Говорят, кто выпьет его отвар, заболевает лунатизмом. Правда, ненадолго. С
незапамятных времен жрецы использовали гравейрос, чтобы ходить ночью над
пропастью, - на устрашение своей паствы. По туго натянутому канату. Такие
канаты сплетают из волокон агавы. До сих пор в Перу на них кое-где
подвешены мосты...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.186 сек.