Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Олег Корабельников. - И распахнутся двери

Скачать Олег Корабельников. - И распахнутся двери

    Старик впервые отлучился из дома и оставил ее одну, вернее - с собакой.
Сказал, что должен уйти по  делам,  а  Жанна,  мол,  может  побыть  здесь,
погулять с псом, подготовиться к занятиям и вообще - пусть  она  чувствует
себя как дома. Жанна удивилась, но вида не подала;  закончив  уборку,  она
ушла в комнату погибшего, давно уже ставшую и  ее  комнатой,  забралась  с
ногами в кресло и открыла книгу, взятую наугад с полки.  Собака  лежала  у
ног, было тихо, толстые стены не пропускали уличного шума.
   Не читалось. Ее не оставляло ощущение, что в квартире  кто-то  есть.  С
большой фотографии на стене смотрел погибший. Черная ленточка еще не снята
с уголка портрета. Он смотрел сквозь стену, и казалось,  что  ему  видится
то, чего живому знать не дано.  Джеральд  шевельнулся  и  насторожил  уши.
Потом медленно встал, потянул воздух и коротко проворчал.
   - Джерри, - тихо сказала Жанна, - здесь кто-то есть?
   И тут она услышала невнятное пение из дальней комнаты. Кто-то  пел  под
затухающую мелодию знакомую, но неузнанную еще песню.
   - Джерри, - прошептала Жанна, склоняясь к собаке. - Кто там?
   Джеральд молча посмотрел ей в глаза  своим  слишком  умным  для  собаки
взглядом  и  снова  проворчал  что-то  себе  под  нос.  Жанне  послышались
неразборчивые слова в этом ворчании.
   - Что-что? -  удивилась  юна,  но  Джеральд  вильнул  хвостом,  толчком
распахнул дверь, и только стук когтей по паркету указал его путь.
   Когда Жанна подбежала к двери с бронзовой ручкой, то увидела,  что  она
закрыта, словно собака, забравшись туда, плотно прикрыла за собой створку.
Решившись  однажды  на  смерть,  пережив  ее  мысленно,  Жанна  разучилась
бояться, и ее удерживал не страх, а стыд. Она ничего не  обещала  хозяину,
он не запрещал ей бывать в этой комнате, но она твердо знала; этого делать
нельзя.
   Оттуда, из-за тяжелой высокой двери,  доносилось  пение  Шаляпина.  Его
знаменитая "Блоха". Слова, стертые  временем,  звучали  невнятно,  но  бас
певца заглушал скрипы и шорохи старой  пластинки.  Входная  дверь  надежно
заперта, квартира на четвертом этаже, высота исчислялась немалыми метрами,
и ни карниза под окнами, ни водосточной  трубы  рядом.  Значит,  тот,  кто
завел граммофон, находился в комнате  с  утра,  и  старик  знал  об  этом.
Значит, он специально оставил  Жанну  наедине  с  незнакомцем,  чтобы  она
разобралась во всем этом, без подсказки и объяснений. Так рассуждала  она,
стоя у дверей, убеждая себя в необходимости сделать решающий шаг.
   - Джерри! - нарочито беспечно позвала она. - Куда ты делся, проказник?
   Собака приглушенно заворчала, потом Жанне послышался  мужской  голос  и
снова - собачий скулеж, на этот раз громкий и долгий.
   - Джерри! - крикнула она. - Что ты там делаешь?
   И рывком потянула на себя дверь. Но она не открывалась. Замка здесь  не
было, захлопнуть ее было невозможно, тогда Жанна потянула сильнее и  вдруг
поняла, что дверь держат изнутри.
   - Джерри, открой дверь! - упрямо воскликнула  она.  -  Что  за  вредная
собака! Заперлась в комнате, завела граммофон и не открывает. Ты, может, и
куришь там? Вот гляди, все расскажу хозяину!
   И дверь распахнулась. Бас Шаляпина не вмещался в узкой латунной трубе и
метался  по  комнате,  отражаясь  от  стен.  Собака  лежала  на  маленьком
диванчике с изогнутыми  ножками  и  молча  смотрела  на  Жанну.  Ей  вдруг
показалось, что Джерри подмигнул и насмешливо выгнул  угол  пасти.  Больше
никого в комнате не было. И без того небольшая, она была заставлена старой
мебелью. Жанна остановилась в дверях.
   - Кто здесь? - спросила она.
   Клубы табачного дыма  медленно  втягивались  в  полуоткрытую  форточку.
Стараясь держаться непринужденно, Жанна подошла к  граммофону,  остановила
диск. Спрятаться человеку было  практически  некуда.  Джерри  проворчал  и
коротко гавкнул, глядя в сторону.
   - Не ворчи, - сказала Жанна, - все равно пожалуюсь, что ты  куришь  без
спроса.
   Рассеянным взглядом она скользнула по стенам и вздрогнула.
   Со старой фотографии пристально смотрел на  нее  погибший  в  новенькой
форме поручика, сложив руки на скрещенных ногах, двуглавый орел на  пряжке
отсвечивал начищенной бронзой, шашка плотно прилегала к бедру, и казалось,
что сейчас человек выйдет из кадра, спустится на улицу 1914 года и уйдет к
вокзалу, откуда вот-вот с пением труб и грохотом барабанов поезд  медленно
повлечет его на запад, и бог весть какие судьбы ждут...


   Предназначение. Словно и в самом деле досужие драматурги сочиняют  наши
судьбы, а от  нас  зависит  только  исполнение  роли.  Бред  собачий,  как
выражаются люди. Вечная привычка  сваливать  свои  недостатки  на  других.
Самое страшное - это бред человека, а бедная сивая кобыла вообще не  умеет
бредить, она слишком проста для этакой изощренности.
   Предназначение и предопределение неравнозначны  друг  другу.  Первое  -
причина внутренняя, вторая - внешняя, а значит - заведомо ложная,  ибо  не
было, нет и уже явно не будет независимой силы,  правящей  Вселенной.  Она
просто не нуждается в этом.
   Чем дольше я скитаюсь, тем больше убеждаюсь в том,  что  основная  цель
разума - это спасение. Или спасание, как будет  угодно.  Вселенная  только
кажется вечной и нерушимой, на  самом  деле  она  хрупка  и  уязвима.  Она
ошеломляет нас кажущейся, бесконечностью, ослепляет  вспышками  сверхновых
звезд, ошарашивает миллионами неразгаданных  тайн,  но  больше  всего  она
похожа при этом на испуганную кошку, шипящую перед щенком-молокососом.  Мы
тоже ее часть, и значит, наше предназначение не только в постижении  мира,
но и в спасении его от гибели и разрушения. Не  только  своей  планеты,  а
всей необозримой Вселенной.
   И можете послать меня к чертям собачьим, если я не прав...
   Он ничего не заметил или сделал вид, что не заметил. Она сама  виновато
склонила голову и сказала:
   - Простите, но вышло так, что я зашла в ту комнату. Так получилось.
   Старик беспокойно вскинул голову.
   - Ну и что же, милочка? Разве это запрещено?  Или  вас  там  что-нибудь
напугало?
   Старик напрягся и задержал дыхание.
   - Что вы, конечно, нет! - сказала  Жанна.  -  Джерри  забежал  туда,  я
просто пошла за ним, задержалась на минуту и вышла.
   - Ах, Джерри! - воскликнул старик и, вопросительно посмотрел на собаку.
Та отвернулась и молча ушла в, другую комнату. - Ах,  Джерри!  -  повторил
старик. - И какую же пластинку он поставил?
   - "Блоху" Шаляпина, - сказала Жанна и осеклась.
   - Да, это его любимая запись, - произнес старик, поглаживая подбородок.
- С ним ничего не случилось? Впрочем...
   Он покружил по комнате от  окна  к  двери,  словно  напряженно  пытаясь
вспомнить что-то, шевеля у лица длинными пальцами, и, приблизившись  почти
вплотную к Жанне, вдруг зашептал:
   - Умоляю вас, никому ни слова. У меня могут отнять его, я не позволю, я
не переживу этого. Обещайте мне, что никому...
   - Что  с  вами?  -  Жанна  дотронулась  до  его  руки.  -  Успокойтесь,
пожалуйста, я пообещаю вам что угодно, только не волнуйтесь. Не надо.  Ну,
пожалуйста. Я ничего не знаю, я никому не скажу, только успокойтесь.
   - Да-да, конечно, - засуетился старик, - пойдемте, я вам  все  объясню.
Джерри, где ты? Иди сюда, надо все рассказать. Я ей верю, она не  предаст,
она его любит, я вижу: она его любит. Джерри, где ты?
   Он крепко сжал руку Жанны и  потянул  за  собой  к  двери  с  бронзовой
ручкой. Ей стало не по себе.
   - Может, не надо? - неуверенно говорила она. - Я ничего не хочу  знать.
Так будет лучше, не надо.
   Старик, не слушая ее, распахнул тяжелую дверь, чуть ли не силой  усадил
Жанну в кресло и наклонился над ней.
   - Вот. В этой комнате жили мои родители. Они умерли,  навсегда  умерли,
везде умерли. Вот это мой отец, - он протянул руку к фотографии  поручика.
- Он очень похож на моего сына, вы не находите? - И, не дождавшись ответа,
продолжил: - Да, сын даже отрастил эти старомодные усы, я  знаю,  над  ним
подсмеивались, но он никогда не терял живой связи с дедом,  никогда.  Даже
когда мой отец умер. Здесь все осталось так, как было при  его  жизни.  Он
воевал в первую мировую, дослужился до  штабс-капитана,  потом  революция,
война, разруха, он чуть не уехал в эмиграцию, но остался. Все  его  друзья
погибли. Они думали, что умирают  с  честью,  а  он  живет  в  позоре,  но
получилось наоборот: это он избрал более трудный  путь,  он,  не  они.  Вы
понимаете, мой отец сделал выбор. Это очень важно - сделать нужный выбор в
нужное время. И не ошибиться! Главное - не ошибиться!
   - Я понимаю, - сказала Жанна,  -  я  все  хорошо  понимаю,  вы  сядьте,
успокойтесь, и я вас выслушаю. Вам нельзя волноваться.
   - Да, так о чем я? - задумался старик, отходя к окну. - Джерри, где  же
он? Ушел, наверняка ушел.
   - Он не мог уйти, - возразила Жанна. - Входная дверь закрыта.
   - О, при чем здесь дверь? Он не может найти только дверь, ведущую к его
родине, а все остальные для него открыты настежь. Он как  сквозняк  гуляет
по Вселенной. Как сквозняк.
   И старик замахал руками, изображая ветер.
   - Я принесу вам лекарство, - сказала Жанна.
   - Не надо! Я  не  болен,  -  старик  стоял  к  ней  спиной,  вцепившись
побелевшими пальцами в подоконник. - Мне  шестьдесят  три,  несправедливо,
что я пережил всех, я живу назло самому себе. Я  много  раз  был  на  краю
гибели, - при этих словах он распахнул окно и свесился  с  подоконника,  -
вот как на этом окне, одно неверное движение - и смерть.
   - Не надо, - сказала Жанна. - Это опасно.
   - Ну да, - согласился старик тихим голосом, - смерть. Я чуть не остался
навсегда в болотах. На всю жизнь запомнил лицо этого провокатора. Его труп
засосала трясина, с чавканьем, сыто рыгнув напоследок. А я  вот  жив.  Сын
мой, последний сын погиб.
   - Это я виновата... - сказала Жанна.
   - Нет, нет! - махнул рукой старик.  -  При  чем  здесь  вы?  Вы  -  это
случайность, его гибель - закономерность. Мой сын не мог поступить  иначе.
Он сделал свой выбор. Вы знаете, какую книгу он читал в тот вечер? "Опыты"
Монтеня. Он подчеркнул ногтем фразу, я запомнил ее наизусть: "В  последней
схватке между смертью и нами  нет  больше  места  притворству,  приходится
говорить начистоту и показать, что за яство в твоем горшке..." Это был его
любимый автор. Джерри тоже любит Монтеня. И Гельвеция любит, и  Эразма,  и
Рабле... Странный вкус. Великий спаситель... Впрочем, я устал, я лягу.
   Старик сник, ссутулился, шаркающими шагами дошел  до  своей  кровати  и
тяжело сел. Жанна принесла таблетку валидола, он молча взял ее и рассеянно
мял в пальцах, прежде чем положить под язык.
   - Если хотите, я останусь с вами. Вдруг вам будет хуже?
   - Хуже не будет, - невнятно произнес  старик.  -  Оставайтесь,  комната
сына в вашем распоряжении. Вы на самом деле любите его?
   - Мне кажется, что да, но я почти не знала его раньше.
   - Узнаете, - сказал старик. - Он вам понравится. И еще. Почему  бы  вам
не родить мне внука?
   - Внука? - удивилась Жанна.
   - Да, наследника.
   - Но как?
   - Как, как! - передразнил старик. - Не знаю уж, как там женщины рожают,
это ваше дело.
   - Спокойной ночи, - сказала Жанна, выключая свет.
   Старик не ответил...






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0648 сек.