Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Олег Корабельников. - И распахнутся двери

Скачать Олег Корабельников. - И распахнутся двери

    Жанна выросла в маленьком  провинциальном  городке,  давно  переставшем
быть селом, но так и не доросшем до гордого названия "город".  Он  бережно
хранил свои дощатые тротуары, поскрипывающие под ногами,  длинные  тесовые
заборы, почерневшие от времени и дождей, дома, непохожие один на другой, с
ветхой резьбой наличников и ржавеющим кружевом водосточных труб.  Таким  и
запомнился родной город - срезанный купол церкви, превращенной в  пожарную
каланчу, бревенчатый мост через мутную реку и  белые  облака  над  мертвым
монастырем.
   Она и  в  самом  деле  была  красива.  Высокий  рост,  легкая  поступь,
откинутая  назад  голова  с  распущенными  светлыми  волосами   заставляли
невольно замедлить шаг и проводить ее взглядом.
   Конечно, в нее влюблялись. И ровесники, и парни постарше.  В  маленьком
городке-недоростке она казалась самой лучшей, самой недоступной  и  потому
желанной. Она никому  не  отдавала  предпочтения,  ей  нравилось  дразнить
парней  броской  красотой,  разученным   у   зеркала   летящим   взглядом,
рассчитанным жестом обнаженной руки.
   После школы Жанна хотела остаться дома, но родители  и  старшие  сестры
уговорили ее поехать в большой город учиться дальше. Ей было все равно,  в
какой институт поступать, и она подала заявление в  первый  попавшийся  по
дороге с вокзала.  Экзамены  сдала  без  труда  и  конкурс  выдержала  без
волнения, а свой успех приписала эффектной внешности. Но город,  казалось,
не замечал ее красоты, он жил своей жизнью, многоликой и  самоуглубленной,
к тому же красивых девушек было намного больше, чем в ее родном городке, и
она сразу поняла, что пришла пора менять тактику.
   Жанна быстро изменила привычки, манеру одеваться, разговаривать,  жадно
впитывая все то новое, что мог ей дать город.
   Ко второму курсу она добилась  своего  -  ее  негласно  признали  самой
красивой и недоступной девушкой института. Теперь она могла себе позволить
делать  то,  что  некрасивым  не  прощалось  -  опаздывать   на   занятия,
прогуливать лекции и на экзаменах добиваться  хороших  оценок  не  столько
глубиной знаний, сколько оригинальностью ответов и обещающими взглядами.
   Она добилась того, чего хотела - о ней говорили, ее  замечали,  ее  имя
вызывало противоречивые толки, короче, как ей казалось,  она  жила  полной
жизнью.
   А сама она так и не знала, что ей нужно от жизни. Все  давалось  легко:
знания, внимание окружающих, здоровое сильное  тело,  дарованное  природой
надолго, - этого было и много, и мало одновременно.
   Не хватало чего-то главного, мучительно ощущаемого, как наличие пустоты
внутри ее самой, которую ничем не удавалось заполнить.
   И то, что случилось в тот вечер, не зависело от ее воли и желания,  но,
как ей казалось впоследствии, природа, не терпящая  пустоты,  подарила  ей
то, в чем она неосознанно и остро нуждалась...


   Я даже не кухонный философ, а подкроватный. Лежу на своем любимом месте
у кровати, вытянув морду на лапы, и размышляю неторопливо о том и об этом.
Вспоминаю, анализирую, сочиняю афоризмы, которые тут  же  опровергаю,  ибо
любая мысль, выраженная одной фразой,  уже  является  ложной,  потому  что
истина не существует в дистиллированном виде. Она  разнолика  и  неуловима
(конечно же, этот мой афоризм об афоризме тоже лжив).
   Тогда я все-таки убедил его. Сделать это было не так трудно.  Я  хорошо
изучил его характер еще до его смерти.  А  то  внешнее,  что  зависело  от
фенотипа, легко снялось, как одежда. Труднее  было  научить  его  переходу
через  межклеточную  мембрану.  У  него   не   выходило,   он   нервничал,
недвусмысленно называл меня  шарлатаном,  но  потом  мы  нашли  подступ  к
границе, и стало легче. Ему помогла неутраченная связь  с  прошлым,  часто
это действует  лучше,  чем  психическое  сверхнапряжение.  Немудрено,  что
сначала мы попали не в ту дверь, к счастью, там никого не было.  Потом  мы
нашли нужную дверь. Конечно, их встреча была не для слабонервных,  но  они
оба с честью выдержали...
   Он именно появился, а не пришел. Она даже не заметила, как  он  лег  на
свое любимое место у кровати.
   - Ага, - сказала Жанна, - явился, гуляка. Есть хочешь?
   Пес положил тяжелую морду на вытянутые лапы и прикрыл глаза.
   Она впервые проводила ночь в этом доме, и, как всегда, на  новом  месте
не спалось. Тогда она села в кресло с ногами, закуталась пледом  и  зажгла
свечу. Было тихо, Джеральд вздрагивал на своей подстилке, сны  гнались  за
ним по пятам. Обостренное зрение улавливало в тенях  неясные  колеблющиеся
формы,  отсветы  от  застекленных  портретов  скользили  по  стенам.  Слух
отсеивал ночные шорохи, а воображение приписывало им тайный  смысл.  Мысли
свободно скользили от одного предмета к другому, и если бы в  городе  жили
петухи, то давно бы им пришла пора возвестить о предощущаемом рассвете.
   Она задремала. Сон сливался с явью, и Жанна так и не поняла, то ли  она
проснулась, то ли, напротив, соскользнула в  сон,  еще  более  глубокий  и
путаный.
   Она увидела человека, повернувшегося к ней спиной и  что-то  ищущего  в
ящике письменного стола. Человек передвигался бесшумно, было  похоже,  что
здесь ему все знакомо и он забежал на минуту, не  боясь  спящей  собаки  и
чужой девушки. Жанна натянула плед до подбородка и молча наблюдала за ним.
Свеча догорала. Казалось странным, что  Джеральд,  чуткий  и  недоверчивый
пес, спокойно лежит у кровати, мерно и  глубоко  дыша  во  сне.  Осторожно
высвободив ногу, Жанна дотянулась до теплого бока и шевельнула собаку. Она
не просыпалась, тогда Жанна  толкнула  сильнее,  и  в  это  время  человек
повернулся к ней лицом.
   Так они  и  смотрели  друг  на  друга.  Жанна,  замершая  в  кресле,  с
обнаженной ногой, протянутой к собаке, и человек,  тот  самый,  чье  тело,
напитанное холодной водой, было похоронено на городском кладбище  в  конце
лета.
   Она сразу узнала его. Щеточка старомодных  усов,  высокий  лоб,  теплый
взгляд светлых глаз. Он  стоял,  замерев,  словно  его  застали  на  месте
преступления, в неудобной позе - согнув спину и повернув голову.
   - Вам  неудобно  стоять,  -  сказала  Жанна.  Голос  подрагивал  и  был
хрипловат со сна.
   - Ничего, - ответил он, помедлив. Выпрямился, спрятал в  карман  листок
бумаги и молча сел на стул. - Не бойтесь, - сказал он, помедлив.  -  Я  не
причиню вам зла.
   -  Я  не  боюсь.  Почему  вас  прячут  от  всех?  Разве  вы   совершили
преступление?
   - Да. Я утонул. Закон природы нельзя нарушать. Это и есть  преступление
- быть живым и мертвым одновременно. А вы та самая девушка, которую  я  не
смог спасти?
   - Мы немного знакомы. Я  была  вашей  студенткой,  просто  вы  меня  не
замечали.
   - Возможно, - сказал он. - У меня слабая зрительная память. Особенно на
девушек. Это не обижает вас?
   - Нет. Я рада, что вы живы. Я  хожу  к  вам  на  могилу.  Вам  нравится
памятник?
   - Не знаю, - улыбнулся он. - Не видел.
   - Я помешала вам?
   - Нет. Я не хотел пугать вас. Мертвецов боятся больше, чем живых.
   - Боятся неизвестного, а я  вас  знаю.  Вы  такой,  каким  я  вас  себе
представляла. И право же, я очень рада, что вы живой, - повторила она.
   - Вы ошибаетесь. Я действительно утонул.
   - Вы двойник того погибшего?.. Брат-близнец?
   - Я и есть тот самый. Утопленник.
   - А кто же там похоронен?
   - Прошу вас, не задавайте вопросов. Я  отвечу  только  то,  что  можно,
ответить. Я похоронен там. Но я не пришелец  с  того  света,  не  призрак.
Просто здесь меня не существует. Даже для вас. Запомните это. Для  всех  я
умер.
   - И для вашего отца?
   - Для него я живой и... мертвый в то же время. Он слишком любит меня  и
готов поверить всему, даже самому невероятному.
   - Я тоже вас люблю. И тоже верю. Мне неважно, почему вы  живой  и  куда
уходите. Главное, что вы не умерли... навсегда.
   - Тише, говорите, пожалуйста, тише. Вы разбудите  отца.  Он  не  должен
знать о нашей встрече. Обо мне знают только собака и он.
   - И я. Знаю давно. Я чувствовала это. Вы должны уйти?
   - Да, я должен уйти. Не говорите никому. Отец боится, что вы расскажете
обо мне.
   - И что же будет, если об этом узнают?
   - Нельзя делать то, чего делать нельзя, - усмехнулся он. - Я ухожу,  но
приду к вам потом. Вы не против?
   - Вы разбудите его граммофоном.
   - Я научился обходиться без  него...  У  вас  аналитический  ум.  И  вы
бесстрашная девушка. Я думал, что вы упадете в обморок.
   - Не обольщайтесь. Я упаду. Потом. Сейчас просто некогда.
   - Желаю удачи, - сказал он, -  ждите  меня  завтра.  Привет  Джеральду.
Пусть он не притворяется спящим.
   - Он тоже любит вас. До завтра.
   - Ложитесь в постель. Она ваша.
   - Хорошо. Я попробую заснуть.
   Дверь бесшумно закрылась за ним. Шагов она не слышала. Задула  ненужную
свечу и забралась под одеяло.
   - Тебе же сказали - не притворяйся спящим, - сказала она. - Все равно у
тебя уши шевелятся.
   - Может, по-вашему, мне  их  нужно  отрезать?  -  произнес  пес  из-под
кровати.
   - Ну вот, - вздохнула Жанна. - Старики пророчествуют, мертвецы оживают,
собаки разговаривают. Что еще?
   - А еще Вселенная делится как инфузория, - подумав, сказал пес.
   - Как туфелька? - спросила Жанна.
   - В том числе.
   - Все ясно. Спокойной ночи.
   - Какая уж ночь, - проворчал пес. - Утро на дворе...






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0955 сек.