Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Роберт ХАЙНЛАЙН - НИКУДЫШНОЕ РЕШЕНИЕ

Скачать Роберт ХАЙНЛАЙН - НИКУДЫШНОЕ РЕШЕНИЕ

    После  того  как  территория  опылена,  помочь  ей  ничем  нельзя,   пока
радиоактивность не упадет до уровня, безопасного для здоровья.  Пыль  нельзя
вымести: она вездесуща. Нет никакого способа противостоять ей  -  сжечь  или
заставить войти в  химическую  реакцию  с  другим  веществом;  радиоактивный
изотоп оставался таким же радиоактивным  и  смертельным.  Однажды  попав  на
почву, он становился причиной  того,  что  данный  участок  земли  будет  не
пригоден для любых форм жизни в течение заранее определенного времени.
   Пользоваться этим оружием бесконечно просто, не требуется никаких сложных
бомб, не надо бить по "важным военным объектам". Доставьте пыль на высоту  с
помощью любого летательного аппарата, выберите позицию где-то поблизости  от
того района, который вы хотите стерилизовать, и сбрасывайте свой  груз.  Те,
кто находится на зараженной территорий, уже мертвецы - они умрут через  час,
через день, через неделю, через месяц... в зависимости от дозы облучения.
   Маннинг сказал мне, что однажды ночью  он  вполне  серьезно  размышлял  о
разработке рекомендации, согласно которой любой человек, включая его самого,
знакомый с технологией Карст  -  Обри  должен  быть  уничтожен  в  интересах
мировой цивилизации. Правда, на следующий день он понял,  что  это  -  сущая
чушь: без сомнения,  такая  простая  технология  будет  обязательно  открыта
повторно кем-нибудь еще.
   Более того, не было смысла выжидать и воздерживаться от применения  этого
жуткого  порошка,  ибо  кто-то  другой  непременно   улучшит   процесс   его
изготовления и пустит в ход.  Единственный  шанс  не  допустить  превращения
нашего мира в колоссальный морг заключается в  том,  чтобы  мы  использовали
свое могущество первыми, чтобы оказаться наверху, стать хозяевами  положения
и удерживать свою позицию достаточно долго.
   Формально мы в войне не участвовали, хотя по уши погрязли в  ней,  бросив
свою силу на чашу весов в поддержку демократии  еще  в  1940  году.  Маннинг
предложил  президенту  вручить  часть  запаса   "пыли"   Великобритании   на
выработанных нами условиях и помочь ей таким образом форсировать наступление
мира. Однако мирные условия будут определены Соединенными Штатами,  так  как
своего   секрета   производства   "пыли"   мы   не   собирались   передавать
Великобритании.
   Ну а потом... Pax Americana...
   У Соединенных Штатов  было  достаточно  сил,  чтобы,  хочешь  не  хочешь,
установить его. Нам пришлось взять на себя эту роль  и  навязать  миру  мир,
действуя безжалостно и свирепо,  чтобы  мир  не  был  захвачен  какой-нибудь
другой державой. Допустить существование союзников по владению этим  оружием
было нельзя, фактор времени приобретал решающее значение.
   Меня выбрали в качестве человека, который будет  на  месте  согласовывать
отдельные частности с Великобританией, ибо Маннинг настоял,  а  президент  с
ним согласился, что все люди, знакомые с технической стороной процесса Карст
- Обри,  должны  оставаться  в  лабораторной  резервации,  так  сказать,  на
положении временно задержанных, а фактически - узников, В их число входил  и
сам Маннинг. Мне можно было ехать, так как я  не  обладал  знанием  тайны  -
потребовались бы многие годы учебы, чтобы я смог усвоить  хотя  бы  основные
принципы открытия; следовательно, и не мог выдать того,  что  сам  не  знал,
даже под воздействием, скажем,  наркотиков.  Мы  намеривались  держать  свой
секрет  под  замком  столько  времени,  сколько  нужно,  чтобы   "   Pax   "
стабилизировался; мы не то чтобы не доверяли своим английским собратьям,  но
не забывали, что они британцы и их лояльность принадлежит в  первую  очередь
Британской империи, так что ни к чему было подвергать их соблазну.
   Меня выбрали еще  и  потому,  что  я,  хотя  не  понимал  науки,  понимал
политическую подоплеку, а еще потому,  что  Маннинг  мне  доверял.  Не  знаю
почему, но президент тоже чувствовал ко мне доверие; возможно,  потому,  что
сама по себе моя задача была не так уж сложна.
   Мы взлетели с нового аэродрома в окрестностях  Балтимора  холодным  сырым
вечером, весьма подходившим к моему настроению. У меня тоскливо ныл желудок,
текло из носа, а в нагрудном кармане застегнутого  на  все  пуговицы  кителя
были спрятаны бумаги, подтверждающие мой статус  специального  представителя
президента Соединенных Штатов. Это был  удивительный  документ,  не  имевший
прецедента в прошлом; он не просто давал мне дипломатический  иммунитет;  он
делал мою особу почти такой же священной, как персона самого президента.
   Чтобы подзаправиться горючим, мы ненадолго сели в Новой Шотландии, агенты
ФБР покинули самолет, мы снова взлетели, и  канадские  истребители  дальнего
действия присоседились к нашему самолету. Вся "пыль", которую мы  передавали
Англии, находилась в моей машине; если бы  представителя  президента  сбили,
вместе с ним на дно океана отправилась бы и "пыль".
   Нет нужды рассказывать вам о перелете. Меня укачало,  я  чувствовал  себя
дико несчастным, несмотря на отличное поведение  нашей  машины  и  ее  новых
шести моторов. Наверняка точно так же себя ощущал бы палач, направляющийся к
месту  казни;  я  готов  был  молиться  Богу,  чтоб  Он  снова  сделал  меня
мальчишкой, у которого нет никаких забот, кроме страха перед выступлением  в
дискуссионном кружке или соревнованиями по легкой атлетике.
   Когда мы подлетали к Шотландии,  я  понял,  что  вокруг  нас  разыгралось
небольшое сражение, но ничего не увидел, так как  иллюминаторы  салона  были
плотно зашторены. Наш пилот-капитан игнорировал бой и посадил свою машину на
совершенно темный аэродром, пользуясь, я полагаю, лучом радара,  хотя  точно
мне это не известно, да и,  откровенно  говоря,  не  очень-то  интересовало.
Затем огни снаружи зажглись, и  я  увидел,  что  мы  находимся  в  подземном
ангаре.
   Из самолета я не вышел. Явился командующий, чтобы пригласить меня в  свой
дом в качестве гостя. Я решительно покачал головой.
   - Я останусь тут, - сказал я. - Таков приказ. Вам надлежит  рассматривать
эту машину как часть территории Соединенных Штатов.
   Мне показалось, что командующий готов вспылить, но он все  же  согласился
на компромисс - поужинал со мной на корабле.
   На следующий день сложилась еще  более  деликатная  ситуация.  Я  получил
распоряжение явиться на королевскую  аудиенцию.  Однако  у  меня  были  свои
инструкции, и я их твердо придерживался. Я должен был, в буквальном  смысле,
сидеть на своем грузе "пыли" до тех пор, пока президент не скажет мне, как с
ней поступить. Позднее в тот же день меня посетил некий  член  парламента  -
никто вслух не признался, что это был премьер-министр. Вместе с  ним  явился
какой-то мистер Виндзор. Говорил преимущественно "член парламента", а я лишь
отвечал на его вопросы. Другой гость по  большей  части  молчал,  а  если  и
говорил, то медленно и с каким-то усилием. Однако о  нем  у  меня  сложилось
очень благоприятное впечатление. Он показался мне человеком,  несущим  почти
неподъемное для него бремя, но делающего это с гордым мужеством.
   А потом начался самый томительный и, казалось, бесконечно  долгий  период
моей жизни. Фактически он продолжался всего лишь немногим больше недели,  но
каждая  ее  минута  походила  на  те  невероятно  насыщенные   переживаниями
мгновения,  которые  предшествуют   неизбежной   автомобильной   катастрофе.
Президент тянул время, стараясь избежать необходимости применить "пыль".  Он
провел две телевизионные встречи с новым фюрером. Президент свободно говорил
по-немецки, что, казалось, должно было помочь делу. Он трижды  обращался  ко
всем воюющим нациям, хотя сомнительно,  чтобы  на  континенте  его  услышало
много народу, учитывая те полицейские правила, которые там действовали в это
время.
   Для посла рейха организовали  специальный  показ  результатов  применения
"пыли". Его прокатили на самолете над  безлюдной  полосой  западной  прерии,
чтобы он убедился, что сделало единственное опыление со стадом  бычков.  Это
должно было произвести на него впечатление, и полагаю, так оно и случилось -
никто не мог бы остаться равнодушным после подобного зрелища; впрочем, какой
доклад он отправил своему лидеру, мы так никогда и не узнали.
   За этот период  ожидания  Британские  острова  неоднократно  подвергались
налетам вражеских бомбардировщиков, столь же мощным, как и  в  течение  всей
войны. Я находился в безопасности, но о бомбежках слышал и мог  убедиться  в
том, как воздействовали они  на  моральный  дух  офицеров,  с  которыми  мне
приходилось иметь дело. Нет,  бомбардировки  их  не  пугали,  напротив,  они
пробуждали в них ледяную ярость. Налеты нацеливались вовсе не  исключительно
на заводы и доки, скорее,  они  носили  характер  безжалостного  уничтожения
всего, что попадет под руку, даже мелких сельских поселков.
   - Я не понимаю,  чего  вы,  парни,  волыните  -  жаловался  мне  командир
авиационного "крыла", - эти фрицы нуждаются только. в  одном  -  в  солидной
дозе своего излюбленного Schrecklichkeit [  Устрашение  (нем.)  ]  -  урока,
использующего все достижения их собственной арийской культуры!
   Я покачал головой.
   - Мы обязаны руководствоваться собственными правилами игры.
   К этой теме командир больше не  возвращался,  но  я  хорошо  понимал  его
истинные чувства и чувства его офицеров. У них был традиционный тост,  такой
же священный, как и тост за здоровье короля, - "Помни о Ковентри".
   Наш президент потребовал, чтобы во время переговоров королевские  ВВС  не
совершали вылетов на бомбежку, но английские бомбардировщики все равно  были
завалены работой -  континент  ночь  за  ночью  буквально  заливался  дождем
листовок, написанных  нашими  собственными  агитаторами  и  пропагандистами.
Листовки,  сброшенные  во  время  первых  рейдов,  призывали  граждан  рейха
положить конец бессмысленной бойне и обещали, что мирные  условия  не  будут
для них унизительны.  Второй  ливень  пропагандистских  материалов  содержал
фотографии  погибшего  стада   бычков.   Третий   же   был   недвусмысленным
предупреждением о необходимости немедленно покинуть города  и  держаться  от
них подальше.
   По выражению Маннинга, мы трижды  крикнули  "Остановитесь!",  прежде  чем
выстрелить. Не думаю, чтобы наш президент считал, будто это сработает, но мы
были морально обязаны сделать все от нас зависящее.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0904 сек.