Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Анни Эрно. - Внешняя жизнь

Скачать Анни Эрно. - Внешняя жизнь

        " 1998."

        "27 февраля."

     "Не  хотите  ли  чашечку   кофе?"  -  предлагает  парикмахерша.   Затем
добавляет: "Может, хотите что-нибудь почитать?" Ни газеты, ни журнала ; есть
какая-то брошюрка, содержание которой не имеет никакого смысла. Если сказать
"да", она принесет первую попавшуюся ей газету. Но можно рассуждать иначе: в
слове "чтение" можно расслышать слово "еда", "что-нибудь почитать"  - это  -
как "что-нибудь поесть".

        "25 марта."

     В утреннем  вагоне  метро какая-то  женщина подправляет  себе  ресницы,
держа зеркальце на  уровне  носа. Другая подпиливает себе ногти, после  чего
начинает наносить на них лак. Они выполняли эти действия в окружении людской
толпы с  такой  тщательностью,  как если  бы  они были одни  в своих  ванных
комнатах. Что это -  высшая степень  свободы  или  эксгибиционизм -  сказать
трудно.  Их  руки и веки, которые они чистили и подкрашивали в тихой радости
удовлетворения, казались им не принадлежащие.

        "2 апреля."

     Папона  приговорили к десяти годам лишения свободы.  Я не знаю,  что  и
думать. Нам сказали: "Попробуйте переместить себя в ту эпоху; тогда ситуация
не была достаточно ясной". Это  означает,  что нужно поставить себя  рядом с
теми, кто ничего  не  боялся  в своих конторах в Виши  или  где-то  еще,  но
никогда с теми, кто умирал в поездах, направляющихся в Аусвенцим.

        "9 апреля."

     Франс  Интер  пригласила  к себе  на  передачу  руководительницу  фонда
поддержки малого и среднего бизнеса. То, что мы слышим сразу - это ее голос,
а не  то, что она говорит. Голос, четко разделяющий слова, голос, который не
говорит, а произносит. Голос, не ведающий, что значит жить на 3100 франков в
месяц, даже на 10000.

     В  первый  раз,  сегодня,  в  Ошане  я  не  вернула  на  место  хлеб  в
целлофановой упаковке, который  я  почему-то  расхотела. Хлебный  отдел  был
слишком далеко, и я  скромно положила багет  на упаковки  с кошачьим кормом.
Мне было  стыдно за свое поведение. В этот момент я представила  себе  сотни
продуктов,  оставленных  в  не  предназначенных  для  них   местах:  остатки
колбасных  изделий  в обувной  секции,  йогурты в овощном  отделе,  и  т.д..
Покупатели   больше   не  подчиняются   правилам   поведения,  установленным
супермаркетами: взять тележку, пробежать  отделы, протянуть руку  к объекту,
схватить  его,  уложить  в тележку  или  же  снова  поставить  его на полку,
направиться  к кассе, оплатить.  Теперь  делают так:  вскрывают  упаковки  с
тортами,  пузырьки с туалетной водой, пробуя, нюхая везде, где это возможно,
устраивают беспорядок  во  всех  отделах  и  уходят, естественно,  ничего не
купив. Я спрашивала себя, почему раньше такого не было.

        "11 апреля."

     Вплоть  до  1968  года -  черно  -  белые  воспоминания детства.  Затем
начинаются цветные. Разве память не прошла  тот же  путь перехода от черно -
белого изображения к цветному, как телевидение?

        "12 апреля."

     Мазарин  Пенжо  -  это  тот  тип  образованной, жизнерадостной  молодой
женщины, считающей,  что ее  способности  заключаются  в том, чтобы написать
какую-
     -нибудь книгу. Вот она и  пишет. Она  озаглавливает свое детище "Первый
роман". Этим заголовком она  ставит акцент  на своем  достижении:  это - мой
первый роман, мало беспокоясь о том, чтобы привлечь читателя словом, фразой,
вызвать желание и ожидание чего-либо. Заголовки книг, одна из многочисленных
функций  которых  -  различать  одни  произведения  от  других,  хороши  для
неизвестных  авторов,  но  не  для  Мазарины Пенжо.  Тем  не  менее, она  не
достаточно  верит  в  литературную  ценность  своего романа, чтобы  рискнуть
предложить  его  какому-либо  издательству, не  упоминая  при  этом, что она
является  дочерью  Франсуа  Миттерана.  "Первый роман"  заставляет думать  о
"первом бале". Сорок лет тому назад девушки из высокого  общества ожидали от
него возможности "выйти в мир". Теперь же эту возможность они ждут от своего
первого литературного произведения. Это своего рода прогресс.

        "13 апреля."

     Сегодня, в  пасхальное  утро понедельника, станции  пригородного  метро
были безлюдны.  В Новиль -  Университэ, на платформе, откуда идут  поезда на
Париж - всего лишь одна - единственная парочка, прижимающаяся друг к другу в
абсолютной тишине, без всяких  телодвижений. Из вагона метро,  который везет
меня  в  Сержи,  видно только  лишь  спину девушки. Когда  поезд тронулся, я
смогла разглядеть ее лицо. Она была в очках. Она смотрела прямо перед собой,
куда-то в  даль. Поезд,  который должен  был  увезти кого-то одного из  них,
только что прибыл, как приходит конец света.

        "28 мая."

     Когда выходишь из поезда скоростной  линии метро в четыре часа вечера в
Фонтеней  -  о - Роз, то оказываешься на  маленьком провинциальном  вокзале.
Несколько пассажиров проходят по мосту, направляясь в район, где расположены
дома  зажиточных  семей.  У выхода  -  никаких  продавцов  фруктов,  никаких
стихийных митингов. Никаких  иностранцев. На вокзале  и в его окрестностях -
абсолютная тишина, транспорт  -  в минимальных количествах. Здесь, в вокзале
нет никакой надобности, он служит только лишь переходом.
     В то же самое время на вокзале Сержи- Префектюр, во всех направлениях -
скопление людей, торговцы фруктами и  пиццей. Типичные запахи станций метро,
много автобусов. Жизнь.

        "2 июня."

     Необычайная тишина  в полном  вагоне  пригородного метро. Раннее  утро,
семь  часов. Как если бы  люди  принесли с  собой  свои  неоконченные  ночи.
Вечером - полная  противоположность: кругом - вибрации,  бесконечная энергия
наполняет воздух. На  остановке  люди  торопятся  вырваться  на  свободу. Из
вагона метро видно, как сотни ног бегут по платформе, направляясь к выходу.

        "9 июня."

     Служба  социальной  помощи  населению  расположена  на цокольном  этаже
парижской мэрии, в десятом  округе. Как только открываются  железные ворота,
люди  устремляются  к  зданию,   спускаются  по  лестнице,  берут   талон  и
усаживаются в ожидании своей очереди. Социальный работник в окне регистрации
кричит абсолютно на всех. Какой-то  человек  протягивает ему свои документы.
"Что  это  за  тарабарщина?  Я  не  понимаю  по-китайски!"  -  кричит он. Он
поднимается  и направляется  к людям,  ожидающих  свою очередь.  "кто-нибудь
понимает  по-китайски?"  Никто  не  отвечает.  Служащий  возвращается:  "Вот
видите,  по-китайски  никто   не  говорит".  Приходите  в  следующий  раз  с
переводчиком". Мужчина не двигается с места. Регистратор подталкивает его  к
выходу. Со  стороны  очереди слышится  голос:  "Подождите,  может  быть,  он
говорит  по-английски?  Do you speak  English?" Регистратор поворачивается к
человеку, произнесшему эту фразу: "Это не ваше дело". Китаец уходит.
     В  этом  же зале, вдоль стены,  ряд смежных  окошек. В каждом из них за
столом сидит женщина. Перед  столом два стула.  Когда  называют  номер,  при
подходе к окошку его сверяют, предлагают сесть, спрашивают, зачем ты пришел,
просят твои документы. Это - исповедальня для бедных.
     Перед выходом, служащий тщательно  вырезает черную часть фотокопии, при
этом внимательно следя за новоприбывшими, готовясь продемонстрировать им всю
свою власть и презрение.

     Это  место,  куда приходят только  обездоленные. Сама  идея,  что здесь
могут присутствовать другие слои населения, кажется абсурдной.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.057 сек.